А у меня вибрирует мобильный. Руслан.

Естественно. Ни минутой раньше, ни минутой позже…

— Слушаю! — рявкаю в трубку.

— Мы начали, — резкий голос. — Пока всё спокойно.

— Продолжайте. Держите в курсе, — отдаю команду и отключаюсь.

— Феликс Эдмундович… — блеет юрист, поднимая на меня глаза. — Заказчик… написал сам. Только что. Настаивает на встрече.

— А не охренел ли он?! — цежу, с трудом сдерживая бешенство.

— Феликс Эдм-м-мундович.… совет… все в курсе, ждут этот контракт… уйдёт к конкурентам… в нашей нынешней ситуации…

Поубивал бы всех нахер!

— Свяжите меня с ним сейчас.

Через минуту я уже слушаю того человека, с кем нужно разговаривать лично, если не хочешь через два часа получить официальное письмо о прекращении переговоров. Слушаю и понимаю — меня вынуждают ехать.

И не потому, что без меня никто не справится с разговором. А потому что, если я сейчас отправлю любого своего заместителя и руководителя рангом ниже, это будет выглядеть как попытка спрятаться за чужую спину. Заказчик хочет услышать от меня лично: мы подписываем или нет.

— Я приеду, — говорю наконец. — Но текущая редакция договора подписана не будет.

На том конце делают паузу.

— Тогда нам есть что обсудить.

— Вот и обсудим.

Я отключаюсь и несколько секунд смотрю на экран телефона. Всё это слишком не вовремя. Всё одновременно. Вся конструкция целиком ещё не видна, но… предчувствия крайне хреновые.

Поднимаюсь, беру папку с договором и поворачиваюсь к руководителям.

— Пока меня нет, пересчитать себестоимость заново. Не по желаемым цифрам, а по реальным. Проектному блоку — нормальный график, с запасом, а не эти ваши сказочные отчёты. Юристам — предел ответственности и штрафы в отдельную таблицу! Час на всё! Или ищите себе другую работу!

Хотя половина здесь сидящих и так будет её искать, я позабочусь.

Все исчезают моментально. А я, заставив себя выглядеть нормально, выхожу из кабинета чуть позже.

Прошу Аврору, сидящую за столом, отменить все мои встречи и сидеть в офисе. За жену я не переживаю — она не в курсе происходящего прямо сейчас с её сестрой, охрана усилена максимально. Ладно, почти не переживаю.

В машине снова открываю документы по контракту, но читаю через строку. Мысли всё время возвращаются к Руслану и Ане. К серому седану возле квартиры, где они жили. К тому, что Сафонов слишком долго молчит. К тому, что он не из тех людей, кто молчит без причины.

Телефон вибрирует, когда мы уже подъезжаем к офису заказчика.

— Говори, — отвечаю сразу.

— Наметилось движение, — напряжённый голос Руслана. — Все на месте. На контакт с ней пока не вышли. Но счёт идёт на минуты.

Я смотрю на стеклянные двери бизнес-центра, где меня уже ждёт заказчик. В одной руке у меня папка с договором, который нельзя подписывать. В другой — телефон, на том конце которого сейчас решается, насколько далеко зайдёт Сафонов.

— Не выпускай её из вида, — цежу сквозь зубы. — Ни на секунду.

— Так точно, — отвечает Руслан, видимо, машинально.

Отключаюсь и несколько секунд сижу неподвижно. Водитель вопросительно смотрит в зеркало.

— Ждать вас здесь?

Я смотрю на вход, потом на телефон.

— Да, — киваю уверенно. — И мотор не глуши.

Переговоры с самого начала идут хреново.

— Феликс Эдмундович, — произносит Трофимов, заместитель генерального со стороны заказчика, аккуратно складывая руки поверх договора, — мы несколько недель согласовывали условия. Ваши коммерсанты подтвердили цену. Ваш проектный блок подтвердил сроки. Ваши юристы сняли основные замечания. Поэтому ваши сегодняшние сомнения выглядят, мягко говоря, неожиданно.

— Они выглядели бы неожиданно, если бы появились из воздуха, — отвечаю твёрдо. — Но к сожалению, тут вопрос в тексте договора. В текущей редакции мы его не подпишем.

— Из-за сроков?

— Из-за сроков, штрафов и экономики проекта.

— То есть из-за всего сразу.

— Из-за того, что всё это вместе делает контракт опасным для моей компании.

— Странно слышать это на практически финальной встрече!

Прищуриваюсь, но решаю пока промолчать насчёт того, что на эту «практически финальную» встречу меня сдёрнули за час! Так эти дела не решаются!

— Мне тоже странно видеть такие условия после четырёх внутренних согласований, — говорю ровно.

— Тогда, возможно, вопрос не к нам, — тонко улыбается мужчина. — А к вашей управленческой системе.

— Со своей системой я разберусь самостоятельно. Сейчас мы говорим о договоре.

— Мы говорим о сроках, которые были подтверждены. О цене, которую предложила ваша сторона. И о штрафах, которые ваши юристы уже сочли приемлемыми. Вы понимаете, как это выглядит со стороны?

— Понимаю.

— Тогда вы должны понимать и другое. Если сегодня вы откажетесь от согласованных условий, мы вынуждены будем считать, что ваша компания не готова к проекту.

На столе у меня вибрирует телефон.

— А если я подпишу договор в текущем виде, — говорю, не отводя взгляда от своего собеседника, — мне через несколько месяцев придётся считать, что моя компания не готова к тому, чтобы продолжать работать так, как это мне нужно.

Мужчина напротив постукивает ручкой по столу.

Мобильный снова вибрирует.

На этот раз я всё-таки опускаю взгляд.

Сообщение от Руслана.

«Мы ошиблись. Она в машине. Ведём».

Мне на секунду перестаёт хватать воздуха. Я смотрю на экран слишком долго. Дольше, чем можно было бы списать на обычное рабочее сообщение. Потом смахиваю уведомление и поднимаю глаза.

— Что-то настолько срочное? — слегка улыбается.

— Решаемо, — выговариваю занемевшими губами.

— Отлично, — Трофимов чуть откидывается в кресле. — Тогда давайте решим и наш вопрос. Нам нужен ответ сейчас. Либо вы подтверждаете готовность подписать договор в согласованной редакции, либо мы прекращаем переговоры и переходим к следующему участнику.

— Следующему участнику? — переспрашиваю механически.

— Вы же понимаете, проект крупный. Ждать, пока у вас закончится внутренняя турбулентность, мы не можем.

Телефон снова оживает в руке. Я не хочу смотреть, что там… но смотрю.

«Перехватить не удалось. Пробуем».

На секунду в голове становится совершенно пусто.

Аня в машине. Всё идёт не по плану.

Аврора в офисе. Ничего не знает.

Передо мной Трофимов, который требует ответ.

И где-то за всем этим Сафонов…

Мужчина продолжает говорить, но у меня не сразу получается сосредоточиться на его словах.

— …мы, разумеется, предпочли бы работать с вами. Но если решение упирается в вашу личную позицию, а не в возможности компании, возможно, нам стоит обсудить проект с теми, кто лучше понимает преемственность ваших прежних обязательств.

Я медленно поднимаю на него взгляд.

— С кем, например?

— В вашем деловом круге достаточно людей, которые давно знают этот рынок, — Трофимов кидает на меня многозначительный взгляд. — И вашу компанию тоже. Иногда старые связи помогают быстрее находить решения.

Вот оно.

Всё сразу.

До меня вдруг доходит, разом…

Вот почему так срочно понадобились переговоры. Руслан сказал мне, что Аня «сбежала» — и тут же сообщение от заказчика. Ему сообщили…

А меня в итоге поставили в условия, когда любое моё действие приведёт к хреновым последствиям.

Останусь здесь и буду спасать контракт — рискую сестрой жены… Аврора мне не простит.

Сорвусь сейчас — оставляю переговоры в момент, когда заказчик уже готов сказать, что работать со мной нельзя.

Соглашусь на условия, лишь бы уйти — сам подпишу компании приговор.

А под рукой уже есть «старые связи», с которыми можно договориться.

Вот и решай, Феликс. Решай. Как поступил бы Арнольд?

Я прекрасно знаю, как. Нет ничего важнее дела. Защитить компанию любой ценой. Люди не важны. Тем более, если речь идёт о женщинах. Они вообще не люди.