В динамике повисает молчание.

— Я… правильно вас понял? — говорит Руслан медленно. — Вы серьёзно сейчас говорите, чтоб я отпустил девочку прямо в руки этим…

Хм, надо же… «девочку». А была пигалица и паразитка.

— Ты не будешь её отпускать, ты будешь её вести.

— Это разные слова только у вас в голове.

— Нет. Разница в том, что рядом будешь ты. И мои люди.

— А если человек Сафонова окажется не один?

— Значит, возьмёте двоих. Или троих.

— А если они не подойдут, пока не убедятся, что она одна?

— Кто из нас профессионал, я или ты? Сделай так, чтобы убедились.

— Феликс Эдмундович, вы… сейчас предлагаете использовать её как наживку, — цедит Руслан. — Я против.

— А я против того, чтобы ждать ещё месяц, а потом всё равно сделать так же! — рявкаю, но тут же сбавляю тон. — Ты не можешь сидеть с ней бесконечно. Моя жена уже переживает, что сестра ей давно не звонит.

— Так расскажите ей!

— Нет! Нет, — повторяю тише. — Если расскажу, она не будет слушать… сорвётся к сестре… это опасно для Авроры.

— А для Ани не опасно?!

— Мой приоритет — моя жена! — отвечаю резко. — Всё остальное — допустимые потери!

И тут же сам слышу, как это прозвучало.

Так мог бы сказать дед. Так он и говорил, когда объяснял, почему жалость и эмоции не имеют значения, если мешают главной цели.

Меня передёргивает от этой мысли.

— Я не это имел в виду, — говорю уже тише. — Я имел в виду, что не позволю ему добраться до Авроры. Ни через документы, ни через компанию, ни через её сестру.

— Но её сестру вы при этом готовы подставить.

Он прав настолько, что хочется оборвать разговор. Приказать. Поставить его на место. Напомнить, кто здесь принимает решения и кто отвечает за безопасность.

Но если я сейчас это сделаю, окончательно перестану отличаться от деда.

— Руслан, — говорю глухо. — Она ведь всё равно попробует сбежать. Ты не можешь держать девочку там, пристёгнутую наручниками к батарее. Более того… она может натворить глупостей.

— Возможно. Но я этого не позволю.

— А за ней уже следят, — добавляю ровно. — Они ждут её ошибки. Нашей ошибки.

Руслан тяжело выдыхает.

— И поэтому вы хотите дать ей возможность ошибиться красиво и под присмотром. Вы же понимаете, что это звучит мерзко?

— Да, — вздыхаю, тру ладонью лоб. — Я не хочу, чтобы она пострадала.

— Тогда не делайте этого.

— Она пострадает сильнее, если момент выберем не мы.

— Может быть.

— Не может быть, а точно!

— Феликс Эдмундович, я сейчас не спорю с тем, что она попытается сбежать и может накосячить. Мне не нравится, что вы планируете этим воспользоваться.

— У тебя есть другой вариант?

— Есть. Расскажите всё вашей жене, заберите Аню к себе, пусть вдвоём под охраной сидят.

Я молчу.

— Неудобный вариант, да? — жёстко добавляет Руслан. — Потому что тогда ваша жена узнает, что сестра давно в Москве. И что вы ей врали! А при вашем варианте всё будет выглядеть так, что Аня сбегает сама, сама виновата, зато вы весь в белом всех спасли, да ещё и шантажиста поймали, так ведь?! Вот только что будет, если вы его не поймаете?! Если что-то пойдёт не так, Аня пострадает, а Сафонов всё равно уйдёт?! Что тогда?

Ничего.

Правда будет отвратительной, а оправдания будут звучать жалко. Я это понимаю уже сейчас. Понимаю — и всё равно не отступаю.

Всё будет так, как я решил. И всё пройдёт по плану.

— Со своей женой я разберусь сам, — произношу наконец. — А ты возьмёшь Сафонова.

Руслан только коротко усмехается.

— Очень надеюсь, что вы сами в это верите. Спорить бесполезно, я понял.

— Что нужно? — спрашиваю я.

Руслан какое-то время молчит, потом уже деловым тоном произносит:

— Её побег не должен выглядеть подготовленным. Она не поверит, что в квартиру просто забыли закрыть дверь. Думаю… я решу этот вопрос. Она будет уверена, что просто меня обдурила. Мне нужны двое ваших людей и ещё одна машина. И предупредите охрану, чтоб никакой самодеятельности.

— Договорились.

— И ещё, — Руслан делает паузу. — Я не буду ждать, чтобы её схватили, посадили в машину и привели нас к кому-то ещё. Мне плевать, насколько вам хочется вскрыть всю цепочку вплоть до Сафонова!

— Но…

— Или ищите другого исполнителя, — отрубает он. — Она не папка с документами, а живой человек. Ещё раз повторяю, я не буду ждать и не позволю, чтобы она пострадала.

Мне хочется сказать, что так мы можем упустить главное. Что человек Сафонова окажется мелким исполнителем и снова ничего не даст. Что нам нужен тот, кто стоит за всей этой историей. Но понимаю, что не могу давить.

Точнее, мог бы. Конечно, мог.

Но…

«Женщина, если от неё и есть какой-то прок, — только средство для достижения цели. Ничего больше, Феликс».

Нет. Я уже и так достаточно подтвердил, что во мне течёт кровь моего деда.

— Хорошо, — говорю наконец. — Это решение я оставляю за тобой. Действуй так, чтобы она не пострадала.

— Вот теперь можно работать, — выдыхает Руслан. — Я буду держать вас в курсе.

Я ещё некоторое время держу телефон у уха, даже когда выключаются короткие гудки. Потом опускаю руку и смотрю на дверь спальни, где сейчас спит Аврора. Не позволяю себе задуматься, что будет, если она обо всём этом узнает.

Не узнает. Она узнает только то, что я сочту нужным, чтобы она узнала.

Ради её безопасности. Только ради этого.

Утром в компании начинаются неприятности.

Коммерческий отдел уже несколько недель лихорадит из-за заключения большого контракта. Крупный заказчик, отличные финансовые показатели, перспектива стремительного роста.

На бумаге всё действительно выглядит почти безупречно.

Выглядело. До сегодняшнего дня.

Я открываю финальную версию договора, потом расчёты, потом внутреннюю переписку, потом снова договор. Чем внимательнее смотрю, тем яснее понимаю — это полная херня. В эту сделку заложили не прибыль, а хорошую дозу взрывчатки с коротким фитилём. Сроки стоят такие, как будто исполнять контракт будут не живые люди, а армия бессмертных идиотов без выходных и форс-мажоров. Штрафы за просрочку прописаны так, что один серьёзный сбой способен съесть всю маржу. Себестоимость в расчётах занижена, причём не на уровне «ошиблись в копейках», а так, что хочется позвать финансистов и спросить, на деревянных счётах они это, что ли, считали?!

Хуже всего то, что сделка уже прошла коммерческий блок, проектный департамент, финансы и юридическую службу.

То есть каждый, кто должен был остановить эту красоту на своём участке, почему-то кивнул и пропустил её дальше.

Я вызываю к себе руководителей. Коммерческий директор держится бодро и уверяет, что заказчик стратегический, рынок сложный, конкуренты дышат в спину, а такие возможности не лежат на дороге. Руководитель проектного блока выглядит не таким уверенным — понимает, что сроки на грани, хоть и утверждает, что при мобилизации ресурсов теоретически может проскочить. Зато финансовый директор бледнеет уже на третьем моём вопросе и начинает ссылаться на данные, которые получил от смежников.

Этого точно на замену.

Чёрт подери, как же мне сейчас не хватает Марка Резанова за этим столом!

— Вы хоть понимаете, что принесли мне на подпись? — спрашиваю угрожающе, глядя на них всех сразу. — Кто это считал?

Все начинают говорить одновременно.

И очень быстро становится ясно: сейчас толком ничего сделать они не могут. Коммерческий блок уже сообщил заказчику о готовности подписывать. Проектники подтвердили сроки, хотя сами же теперь признают, что подтверждали их при условии полного ресурса. Финансы не успеют за час пересчитать модель с нормальными вводными. Юристы могут переписать штрафы, но только если заказчик согласится.

— Тогда связывайтесь и запрашивайте согласие! — отрезаю, глядя, как потеет юрист.

— Эм-м-м… — тот, сглотнув, начинает копаться в мобильном.