— Странно, но… такое ощущение, будто она хотела, чтобы я ее нашла.

— Прикажи кости.

Одра поморщилась.

— Что? Как?

— Пойди со мной, и я научу тебя. Только научившись контролировать свою силу некромантии, ты будешь в безопасности.

Некромантия… Ей еще не доводилось слышать это слово, звучащее так похоже на «инкрамантию». Но «некромантия» казалась почему-то более правильной. Словно она идеально ей подходила.

— Я не могу… — Но ей так хотелось; старая боль вновь поднялась из глубин, призывая ее проявить эгоизм, просто уйти с ним. Некромантия… некромант… Она могла бы стать некромантом.

— Тяжелый вздох. — И всё же ты колеблешься. Что тебя здесь удерживает? Вчерашнего было недостаточно, чтобы напугать тебя до смерти? Или тебя тянет к насильственному концу, такому же, какой постиг их? Гнить в забвении, спрятанной в этой крипте, куда не заглядывает ни единый живой гость?

— Разумеется, нет, — огрызнулась она. — Забытые боги древности, до чего же ты невыносим. Почему с тобой вечно так?

Его рост вдруг показался угрожающим, а окружавшая его тьма стала еще непрогляднее — казалось, он впитывает в себя те жалкие крохи света, что едва теплились в пещере. Он хлопнул ладонью по краю саркофага.

— Ты рискуешь жизнью каждую секунду, пока остаешься здесь.

— Это ты рискуешь моей жизнью каждым своим незваным визитом, Заир.

Он цыкнул языком, приоткрыв губы, чтобы ответить, но тут зазвенели механические часы Одры.

Время выходило. Она торопливо сунула кость пальца в карман.

— Помоги мне закрыть ее обратно. — Она изо всех сил навалилась на крышку саркофага. Та даже не шелохнулась, и тут Одра поняла: всё потому, что он не толкает ее вместе с ней.

— Отойди. — Приказ.

Она подчинилась, скрестив руки на груди.

Он вернул крышку на место одним движением руки.

Позер.

Он стряхнул пыль с ладоней, повернулся к ней и ухмыльнулся.

— А теперь мой вопрос.

В животе завязался тугой узел тревоги. О чем он собирается спросить? И если она решит соврать, почувствует ли он это? Разве нечестность — это эмоция?

— Валяй.

— Почему ты не ходишь в храм сновидений?

Одра с облегчением выдохнула. На это она могла ответить, и не соврать.

— Я знаю одну девушку, которая готовит чертовски сильное снотворное. — Она пожала плечами, разглядывая свои ногти. — Один глоток — и я сплю, но не вижу снов.

Резкий вдох.

— Ты согласна жить без снов?

Она подумывала сказать ему, что его единственный вопрос исчерпан — условия сделки выполнены, — но, взглянув на него из-под ресниц, увидела такое искреннее выражение лица. Словно он действительно не мог представить себе существо, которое предпочло бы спать без сновидений.

— Если это значит не видеть тебя в них — да.

Его губы дрогнули, изогнувшись в улыбке.

— Всё было настолько плохо?

Одра кивнула.

— Знаешь, я ведь тоже не выбираю туда отправляться.

— Не выбираешь? — Как вообще работала эта магия, связывающая их? Разве он не знал?

— Неужели ты думаешь, что я предпочел бы видеть в снах что-то более приятное, чем холодный темный храм?

Одра поднесла к губам большой палец и слегка погрызла ноготь. Ей нужно было уходить. Почему она всё еще с ним разговаривает? Черт побери, ее съедало любопытство.

— О чем же предпочли бы мечтать демоны? — Она приложила палец к подбородку, делая вид, что отчаянно размышляет. — Дай-ка угадаю: как выманить у прекрасной женщины ее душу?

Он тихонько рассмеялся, приподняв бровь.

— Некромант здесь ты; зачем мне чужая душа? — Затем его выражение лица изменилось, и он отвел взгляд. Голос его помрачнел. — По правде говоря, я предпочел бы видеть во сне мир, где наши дети знают, каково это — чувствовать солнце.

Улыбка Одры увяла. Неужели в Замётанном Мире всё именно так? Как вообще что-то может выжить без солнца?

Заир вновь перевел на нее взгляд, и недавняя мрачность схлынула с его лица, словно ее никогда и не было. Его тон снова стал дразнящим.

— Зато теперь я остаюсь там в полном одиночестве. Без твоей компании это до тошноты скучно.

— Уверена, в Королевстве тоже есть снотворные, так что от скуки умирать не придется.

— Я скорее умру, чем проживу жизнь без снов.

— Все ваши такие драматичные? — Она скрестила руки на груди. — Уж лучше жить без снов, чем быть окруженной всеми этими духами.

Заир склонил голову набок, напоминая пантеру, оценивающую обстановку, в которой она не до конца уверена.

— Какими духами? Я вижу только тебя.

Одра фыркнула.

— Ну, может, поэтому тебе там и не так противно — храм ими просто кишит. — Она вздрогнула при воспоминании. — Они ужасны.

Он сделал шаг к ней. Казалось, он уловил ее тревогу при мысли о призраках. Словно собирался ее утешить.

— Некромант, боящийся духов. Хотел бы я, чтобы мой брат был здесь — я бы непременно рассказал ему о некроманте, который боится мертвецов. — В его словах слышалось веселье, но под ним скрывалось что-то еще… подспудная волна боли.

С его братом что-то случилось. Это скрытое течение было горем.

Не задумываясь, она шагнула к Заиру, всматриваясь в его глаза, но они были закрыты для нее. Он отказывался показывать ей свою боль, но она расслышала ее — знала, что расслышала. Ей хотелось расспросить его об этом, но она не знала как. Но с другой стороны… ей не следовало допытываться до его горя, пытаться узнать его, понять. Он хотел, чтобы она сама захотела пойти с ним в преисподнюю, а не чтобы она утешала его из-за утраты, о которой она ничего не знает. И знать которой ей было бы лучше. Ей нечего было ему дать.

Ее механические часы снова прозвенели, и они оба бросили на них взгляд. Она отступила назад, поднимая запястье. Черт. У нее было ровно пять минут, чтобы подняться на три уровня вверх.

— Вот она, бежит обратно к своим хозяевам.

Одра пропустила его шпильку мимо ушей и повернулась к двери катакомб. Из упрямой гордости она шла не спеша, хотя сердце и колотилось от одной мысли о том, что она опоздает на лекцию.

Разлом Заира не издал ни звука, и все же, несмотря на то, что она стояла к нему спиной, она почувствовала ту секунду, когда он сквозь него шагнул. Без него внизу катакомбы показались холоднее, а тени — глубже. И хотя до его появления она спокойно бродила здесь в одиночестве, казалось, будто само его отсутствие изменило это место.

ГЛАВА 38

В ночь перед испытаниями Одра решила обойтись без снотворного Серши. Если бы ее спросили почему, она бы не смогла ответить. Этой ночью ей был нужен отдых, как никогда раньше.

Кожа горела от стресса, накануне у нее начал дергаться глаз и, казалось, вовсе не собирался успокаиваться, а еще она переняла чертову привычку Лотти — сгрызла ногти под корень. Она перевернула академию Холивер вверх дном в поисках хоть какой-то информации об обряде — и ничего. Так что теперь всё было официально. Ей предстояло выиграть испытание Арканы, нужно было заполучить призовую поездку в Зеленый Курган… И при этом до всего этого кошмара оставались считанные часы, а она так и не приблизилась к поиску секретного оружия, которое гарантировало бы ей победу.

Она шла на испытание такая же невежественная, как и любой другой адепт, вот только у них была способность не истреблять все растения, которые они пытались зачаровать.

Одра повернулась на бок. Луна светила ярко, отбрасывая серебряные нити света, освещавшие комнату.

Уайлдер спала, ее лицо было умиротворенным, дыхание — ровным. Шёлковый платок, повязанный вокруг ее свежезаплетенных дредов, поблескивал в лунном свете. Сегодня они занимались своими волосами, не зная, что принесут завтрашние испытания; они решили, что стоит выглядеть хорошо на случай, если они погибнут или вроде того. Одра никогда раньше не переплетала дреды, пока Уайлдер однажды не попросила ее об этом на корабле. На этот раз дело пошло гораздо быстрее, тем более что академия, хоть и не признавала свободу воли и не обеспечивала базовую безопасность, всё же предоставляла адептам всё необходимое для ухода за волосами. Включая алхимическое масло для кожи головы и гель для дред.