— Разве тебя это не поражает?

Возможно, стоило бы и поразиться, но Одра никогда не знала общества, не страдающего от социального и экономического расслоения. С какой стати появление магии должно было сделать это исключение? И с какой стати эти верховные нобибли вдруг стали бы так охотно делиться своими ресурсами, своим богатством с чужеземцами?

Она уже открыла рот, чтобы заметить именно это, но Лотти выпалила так, словно Одра с ней уже согласилась:

— Мы можем дожить до лета, Одра! Если разыграем свои карты правильно. Может быть, даже до осени!

Возможность продлить жизнь? Что ж, пожалуй, признала про себя Одра, в этом было нечто интригующее.

— В это даже трудно поверить.

— Я знаю. Но сейчас хватит мечтать, Одра. Ты должна сосредоточиться, чтобы сохранить право на выпуск. Что это вообще было? Ты выглядела так, будто услышала зов банши.

— Ничего особенного. Просто на секунду задремала. — Поборов легкую дрожь, Одра опустила голову и принялась торопливо переписывать последние страницы конспекта. Меньше всего ей хотелось вспоминать те глаза.

Лотти приподняла бровь:

— Задремала? Ты что, не слышала архимагистру на вводном собрании? Мы либо выпускаемся лучшими в классе, либо нас отправляют сражаться с демонами.

Одра поморщилась:

— Знаю, знаю. Не волнуйся, больше это не повторится. — Она махнула рукой на тетрадь. — Обещание теплого моря — более чем достаточная мотивация.

Лотти ухмыльнулась, позабыв о странностях подруги и удовлетворившись тем, что Одра, судя по всему, разделяет ее настрой.

Одра закончила переписывать конспект Лотти и задание на сегодняшний вечер («Выберите один из регионов Зенаиды и напишите трехстраничный исчерпывающий доклад, охватывающий следующие аспекты: география, климат, флора и фауна, культура и жители, а также стратегическое значение. Создайте подробную карту с указанием ключевых географических объектов, поселений и любых мест, имеющих культурное значение. СДАТЬ К СЛЕДУЮЩЕЙ ЛЕКЦИИ»), и девушки вместе направились на следующий урок.

Одра остановила Лотти, на мгновение сжав ее плечо:

— Я, пожалуй, должна быть обязана тебе жизнью за эти конспекты. Я действительно пропустила очень многое.

Лотти улыбнулась, отмахиваясь от благодарности:

— Рада помочь. Мы нужны друг другу, если хотим выбраться отсюда живыми.

— Спасибо — я не забуду эту доброту.

— Просто веди конспекты внимательнее на этом уроке, идет?

— Это будут самые подробные конспекты из всех, что ты видела.

Лотти издала неожиданно громкий смешок в почти опустевшем коридоре. Он прозвучал хрипло, сбивчиво — так, будто она отвыкла смеяться и уже разучилась это делать.

Пока Одра следовала за суетливой девушкой к следующей лекционной аудитории, она задумалась о том, каково это — смеяться так непринужденно. Сколько же позитива Лотти все еще удавалось сохранять в душе, несмотря на то, что ее продала собственная семья, заставили жить и работать в профессии, которую она не выбирала, а теперь — изгнали по воле собственного монарха, фактически снова продав фейри, в очередной раз лишив права выбора. И все же… она была так добра, готова помочь Одра, с которой познакомилась только сегодня утром, но главное — больше чем ее очевидно сострадательное сердце и кроткий нрав… Одра поражалась, как у Лотти вообще хватало способности возрождать надежду в сердце — мечтать о будущем, где солнце греет ее лицо, а в высшем обществе ее ждет свое место.

Одра надеялась — ради самой Лотти, — что зенаидцацы не бросают пустых обещаний, как боги древности. Что они говорят правду, что их предложение богатства, роскоши, теплого и буйного лета действительно достанется тем адептам, которые соответствуют требованиям, и что они выполнят свои слова.

И, заходя в следующий класс и опускаясь на одно из сидений, которые Уайлдер приберегла для нее и Лотти, Одра решила, что сделает все возможное, чтобы Лотти смеялась чаще, пока это не станет для нее легким, — и поможет этой девушке, так жаждущей всеобщего одобрения и принятия, добраться до верхушки класса.

Потому что Одра сомневалась, что все будет так просто, как вовремя сданные задания и отличные оценки на экзаменах. Уже дважды упоминались будущие испытания — и у Одры было смутное предчувствие, что те студенты, которые пройдут эти испытания, явно не будут отличаться мягкосердечием. Она чувствовала: какими бы ни были эти испытания, зенаидская элита оценит по достоинству безжалостность и хитрость.

Одра умела быть безжалостной и имела богатый опыт перехитрения зарвавшихся посетителей, — но в ее груди также пылала яростная преданность тем, кто был ей дорог. И если все пойдет по ее плану, ничто не встанет между ней, Уайлдер, Каллумом, Сершей и теперь уже Лотти на пути к занятию высших мест.

А когда Одра освободится от этого места, она обязательно найдет дорогу домой.

ГЛАВА 21

Третье занятие за день: «Введение в инкрамантию».

Представившись классу, ученый Хари повернулся к адептам широкой, мускулистой спиной и принялся писать мелом на огромном грифельном доске, прикрепленной к стене: Что такое инкра? Его движения были резкими и рублеными, а буквы — тесными и небрежными.

— Кто-нибудь просветит нас? — поинтересовался он, обводя аудиторию взглядом поверх очков. Тишина стояла плотная, нарушаемая лишь нервным кашлем да скрежетом ножки стула о каменный пол, который в лекционном зале прозвучал шокирующе громко. Этот урок с самого начала шел иначе, чем лекции ученой Хейл, шедшие друг за другом. Та практически запретила адептам участвовать в процессе, предпочитая вещать сама и выдавать информацию порционно. Любые мысли или идеи студентов были ей неинтересны; любые вопросы считались излишними, поскольку она намеревалась учить их тому, чему положено, согласно ее непогрешимому плану и никак иначе.

Но ученый Хари терпеливо ждал, пока кто-нибудь заговорит и проявит активность.

Одра сделала это:

— Изучая тексты в жилом корпусе Арканы сегодня утром, я столкнулась с этим термином. Инкры — это магические символы, используемые для проведения магических манипуляций, также известные как заклинания. Кажется, я видела одну такую вчера, когда проктор нарисовала на доске знак, после чего текст экзамена перевелся на рускали, мой родной язык.

— Назовите свое имя для всего класса.

— Одра Эверс, учений.

— Адепт Эверс права, — с одобряющим кивком произнес ученый Хари. Одра постаралась не заметить вспышку гордости. — Окуните перья, адепты; это стоит записать. — Тон ученого изменился, став более поучительным. — Инкры — это символический язык магии, неотъемлемая часть практически каждого аспекта зенаидского общества и всего Виридийского Царства. Они вплетены в наше искусство, выгравированы на одеждах, приводят в движение механизмы, встроены в оружие и даже украшают наши украшения. — Он сделал паузу для эффекта, приподняв бровь. — Взгляните на часы на ваших запястьях.

И действительно, они были там — символы были вырезаны на звеньях золотой цепочки. Одра уже замечала их, но думала, что это просто декоративные узоры.

Ученый Хари продолжил:

— Теперь скажите: работают ли те инкры, которые вы отныне будете замечать повсюду, теперь, когда знаете, что искать? Или они служат лишь украшением? Это зависит от писца, от назначения — будь то декор или практическое применение — и от того, как давно была сделана гравировка.

Он выждал момент, пока перья адептов поспевали за его лекцией, давая его словам осесть в памяти.

— Существует четыре основные категории инкр: Усиление, которое увеличивает свойства объекта или действия. Правильная инкра способна сделать щит неразрушимым или повысить чью-то плодовитость. Прорицание, которое раскрывает истины прошлого, настоящего или будущего либо, напротив, скрывает правду. Одушевление, наделяющее неодушевленные предметы разумом: замок может быть зачарован так, чтобы распознавать взлом воров или узнавать хозяина дома, потерявшего ключ. И Движение, дарующее автономное перемещение: мельничное колесо будет крутиться без помощи осла, а гончарный круг — без предварительной раскрутки гончаром. Внутри этих четырех категорий и вокруг них существует тысяча других способов применения инкр. Эти четыре группы охватывают огромный спектр возможностей, которые мы подробно изучим в этом семестре.