Парадная лестница, перила которой были отполированы до гладкости поколениями рук, устремлялась вверх, ведя в общежития. Твила и Одра поднялись, их шаги эхом отдавались на ступеньках. Общежития представляли собой длинный, тускло освещенный коридор с открытыми дверьми, каждая из которых вела в комнату с двумя деревянными кроватями. К стенам были придвинуты небольшие письменные столы с чистыми свитки, нераспечатанными чернильницами и перьями. В ногах каждой кровати стояла пара одинаковых приземистых сундуков.

Неужели они действительно будут учиться в этой… академии как простые студенты? Все это казалось настолько странным, что Одра чувствовала себя так, будто бредет в тумане, словно ничто вокруг не было по-настоящему осязаемым и реальным.

— Можешь выбрать любую комнату справа, — приглушенно произнесла Твила.

Одра кивнула и выбрала ту комнату, возле которой они остановились.

— Эта вроде бы подходит.

Она вошла в комнату, все еще чувствуя себя как в трансе.

Она выбрала кровать, самую дальнюю от двери, над которой в стене было прорезано единственное в комнате окно. Она протянула руку и зажала стеганое одеяло между большим и указательным пальцами, потирая ткань — ей нужно было почувствовать что-то реальное, доказать себе, что все это взаправду, ведь ее не покидало странное ощущение, что в какой-то момент холод взял над ней верх и она получила обморожение.

Она отпустила одеяло и провела пальцем по латунному замку на сундуке. Холодный. Твердый. Настоящий.

— Что внутри?

— Взгляни сама. Я помогала их наполнять, — ответила Твила, зажигая канделябр на письменном столе Одры с помощью коробки спичек, найденной в ящике стола.

Сундук скрипну тяжелой крышкой, когда та приподнялась.

— Давай, можешь все осмотреть. Это все твое.

Она перерыла стопки сложенной одежды: ночные сорочки, нижнее белье, высокие шерстяные носки до бедер, повседневные вещи, свитер крупной вязки. И там же, аккуратно сложенная, лежала школьная форма. Она вытащила кожаный ремешок с латунной пряжкой, две шерстяные клетчатые юбки средней длины, рубашку с изогнутым воротником и длинными рукавами на блестящих перламутровых пуговицах, коричневый шелковый галстук, черный жилет, коричневые клетчатые пальто — одно короткое, другое длинное и тяжелое.

Одра тут же надела тяжелое пальто. Тепло от толстой шерсти разлилось мгновенно.

Но там оставался еще один предмет одежды — темно-серый цельный наряд. Одра никогда в жизни ничего подобного не видела и, поднимая его, спросила, и в ее голосе явно слышалось замешательство:

— Что это такое?

Рубашка и брюки словно были сшиты вместе, причем рубашка застегивалась на пуговицы. Материал оказался эластичным, но плотным, а на локтях и коленях были нашиты плотные накладки.

— Это нужно надевать на боевую подготовку.

— Боевую подготовку? — Голос Одры взлетел на октаву выше.

— Ну конечно.

— Я ничего не понимаю, Твила. — Одра бесцеремонно бросила боевой костюм обратно в сундук. Она резко развернулась к девушке.

— Что это за место на самом деле? Что мы вообще должны здесь делать? Зачем тратить время на учебу, если мы всего лишь пушечное мясо? — Доносящиеся из открытой двери голоса других адептов и пленников во время их экскурсий просачивались внутрь. Одра была близка к слезам, и ее голос звучал тяжело. — Я ничего не понимаю.

— Я знаю. Но поймешь. У тебя выдался долгий день. И долгие несколько недель, если уж на то пошло. Тебе не нужно ни о чем из этого беспокоиться сегодня вечером.

— Как мне не беспокоиться? Архимагистр сказала, что мы должны быть на занятиях вовремя, — я даже расписания своего не знаю!

— Ваши занятия распределены по гильдиям — вы будете вместе учиться, тренироваться, есть и спать. В конечном счете ваша гильдия — это как ваш полк, ваше подразделение. Будь вы в настоящей армии королевы, это были бы ваши боевые товарищи.

Одра ничего не ответила. На ее вопрос это не отвечало, по крайней мере, по-настоящему.

Твила снова открыла ящик — тот самый, где лежали спички, — и вытащила свиток, перевязанный тонкой черной лентой.

— Это расписание Гильдии Арканы: здесь ты найдешь список книг, график тренировок и все остальное. Его нужно соблюдать неукоснительно — за опоздание или пропуск любого занятия тебя ждет суровое наказание.

Одра протянула руку и взяла предложенный свиток. Она развернула его, ее взгляд цеплялся за незнакомые термины, но при этом легко выхватывал жесткий распорядок, расписанный по минутам.

Разочарованная, она бросила свиток на кровать и отбросила со лба выбившуюся косичку.

— Держи, это должно помочь.

Твила извлекла из кармана своего платья карманные часы. Это была забавная вещица, прикрепленная золотой цепочкой с обеих сторон на маленькую сложную застежку.

— И ты не одна, Одра, у тебя есть твоя гильдия и я, я здесь, чтобы помочь тебе. — Твила шагнула ближе, ободряюще улыбаясь. Словно все тревоги Одры должны были просто раствориться сами собой. — А еще это! Смотри, их зачаровали и настроили под твое расписание — они будут звенеть, когда тебе пора просыпаться или когда наступает время обеда. — Она радостно потрясла часы. — Они просто чудо, правда. Невероятно точные — если ты окажешься за пределами параметров своей аудитории или того места, где должна находиться в этот момент, они тебя предупредят. — Твила протянула их перед собой; часики покачивались в прохладном воздухе спальни.

Одра не сделала ни движения, чтобы взять предложенные часы.

Твила улыбнулась, игнорируя нерешительность Одры.

— Давай я помогу; самой застегнуть их довольно сложно.

Младшая девочка сдвинула вверх рукав тяжелого шерстяного пальто, обхватила запястье Одры теплыми, мягкими пальцами и повернула его — мягко, но уверенно, пока нежная кожа на запястье Одры не оказалась обращена вверх. Прежде чем она успела произнести хоть слово протеста или выдернуть руку, Твила обернула цепочку вокруг запястья Одры и застегнула застежку с мягким щелчком.

Золотая цепочка показалась ледяной на коже Одры, а часы — тяжелыми, тяжелее, чем полагалось при столь тонкой работе.

Твила еще раз перевернула руку Одры, чтобы полюбоваться тем, как часы сидят на ее запястье. Золотая цепочка сверкала в свете свечей и прекрасно смотрелась на смуглой коже Одры.

— Обязательно их носить?

— Всегда. Даже во время купания. — Смешок. — Не бойся, вода механизмам не повредит.

Пока Твила говорила, правда стала очевидной — хотя вслух она ее не произнесла.

По сути, это были оковы — замок на решетке этой академической тюрьмы.

У Одры возникло внезапное желание сорвать часы, со всех ног броситься вниз по лестнице в общую комнату и бросить металлические оковы в огонь, просто чтобы посмотреть, как они расколятся и расплавятся.

Когда Твила провела пальцем по хрустальному циферблату часов, рукав ее платья чуть приподнялся, и Одра заметила, что на ее запястье красуются точно такие же часы.

Неужели Твила, будучи послушницей, тоже живет по такому же расписанию? Строгому, требовательному, под постоянным надзором? Кто следит за ее временем? Церковь — быть может, старшие жрицы? Монархия?

Одра приоткрыла рот, собираясь задать вопрос, как вдруг услышала свое имя, донесшееся от порога.

Она резко обернулась, и напряжение в плечах немного отпустило, когда она увидела, кто там стоит.

Уайлдер.

— Ищешь себе сокамерницу?

ГЛАВА 17

ЗАИР

Заир мерил шагами коридор перед тронным залом, покрытый испариной, от которой разило алкоголем и вчерашним сексом. Дверь заперта. Ублюдок велел забаррикадировать вход.

Он развернулся и зашагал обратно, не сводя глаз с двух стражников, стоявших перед двустворчатыми дверьми тронного зала. Один нервно сглотнул. У другого дергался глаз. Заир заметил капли пота, выступившие у них над верхней губой.

Они знали, что он способен прикончить их обоих за считанные секунды.

Лишь глубокое уважение к престижному положению королевской стражи удерживало его от того, чтобы просто разоружить их и прорваться внутрь силой.