— Как видите, я говорю чистую правду. На этом письме стоит официальная печать короля Тарика. Мы щедро компенсировали ему все расходы, и он дал свое полное благословение на это предприятие. Сопротивление лишь отсрочит неизбежное. Чем быстрее вы это поймете, — бросив взгляд на разъяренное лицо отца, добавил он, — тем менее жестоким все это будет.

Неужели их собственный король и вправду санкционировал это безумие?

Одна из маленьких девочек снова принялась плакать, но этот тихий стон тут же заглушила ладонь матери, закрывшая ей рот.

Кто-то тяжело раскашлялся, давясь заполняющим трактир дымом.

Тонкие волоски на затылке Одры встали дыбом.

Вренн смотрел на нее, переминаясь с ноги на ногу, а в его глазах плескалась едва сдерживаемая жестокость. Он перевел взгляд с ее лица на ее руки, вцепившиеся в руку отца так, что костяшки пальцев побелели.

Это заставило Вренна улыбнуться.

— Послушай нас, старик. Твоей дочери будет лучше, если ты не станешь устраивать драку.

Каждый инстинкт в теле Одры призывал ее бежать, спрятаться от этого фейри-мужчины. Не сводя с нее своего безумного взгляда, он бросил лорду Хари:

— Она из них. Дочь трактирщика — вон она. Нет нужды пускать ей кровь; я чувствую этот запах отсюда.

Взгляд лорда Хари оторвался от расползающегося пожара и оценивающе упал на нее. Она почувствовала себя насекомым, пронзенным иглой, — образцом, приколотым к доске для препарирования. Его взгляд скользнул по ней с головы до ног, ноздри расширились, словно он принюхивался к ней. Его губы сжались в тонкую линию, и он кивнул.

— И впрямь. По возрасту она тоже подходит. Допросите ее и внесите в список на отправку.

Ее отец отшатнулся от этих слов.

— Моя дочь никуда с вами не поедет, будь проклято благословение этого короля!

— Точно!

— Она никуда не пойдет, и мы тоже!

Одра удивилась выкрикам из-за своей спины — голоса принадлежали постояльцам трактира.

Она оглядела все эти испуганные, но решительные лица. Это был трактир, полный неудачливых бандитов, обездоленных семей, бродяг и мошенников. Ни один из них не мог дать отпор этим фейри, этим существам из легенд.

Но они не могли и просто подчиняться приказам без боя. Они боролись за выживание всю свою жизнь. Эти фейри были лишь еще одним звеном в длинной цепи угнетателей — королевских прокуроров, береговой стражи, местных преступных синдикатов, — полных решимости усмирить их, посадить в тюрьму, обложить налогами, оставить бедными, необразованными, голодными и нуждающимися.

Одра расправила плечи. Пусть они не победят, но они будут сражаться.

Камари повернулся к Одре и произнес — на этот раз тихо, хотя она была уверена, что незваные гости все равно расслышат:

— За меня, любимая.

Если бы ситуация не была столь мрачной, Одра могла бы фыркнуть. Она вовсе не собиралась подчиняться; последние полгода горя сильно подорвали его здоровье, да к тому же отцу уже шел девятый десяток. Это он должен прятаться за ее спиной. Она уже собиралась сказать ему об этом, когда отец вытащил свой любимый кинжал — маленькую, изъеденную ржавчиной древнюю вещицу, которую он нашел в морской пещере еще тогда, когда Соленая Лощина только строилась, а трактир «Фернуэлл» все еще был мечтой его сердца. У нее не было времени отреагировать, остановить его до того, как он вырвался из ее хватки и бросился в атаку.

Одра попыталась схватить его, притянуть обратно в безопасность, но промахнулась на волосок — мягкая ткань его рубашки лишь едва коснулась кончиков ее пальцев.

У ее отца не было ни единого шанса.

В мгновение ока Вренн обошел своего предводителя, ступая легко, как танцор, несмотря на свой рост, и поднял волчью голову на рукояти меча. Ее заостренная, зияющая пасть с омерзительным хрустом обрушилась на висок отца.

ГЛАВА 6

Крик вырвался из горла Одры, когда отец рухнул в ее протянутые руки. Она упала вместе с ним, повернувшись так, чтобы принять всю тяжесть падения на себя.

Теплая — такая теплая — кровь отца хлынула из зияющей раны в черепе, забрызгав ее лицо, волосы и глаза.

— Отец, отец! — закричала она, прижимая дрожащие руки к ране. Эмайр опустился рядом с ней на колени, обливаясь слезами.

Отец застонал от боли, его веки затрепетали.

— Нам нужен лекарь! — крикнул Эмайр в сторону комнаты, и его голос сорвался от боли.

Никто не сдвинулся с места, слишком парализованный страхом, прикованный к полу. Мгновение назад они собирались сражаться, но… забытые боги. Все они думали об одном и том же. Фейри двигались так быстро. Черт побери, так быстро, что никто в мире не мог двигаться с такой скоростью. Воинственный настрой испарился у всех в одно мгновение.

Одра продолжала кричать, когда женщина-фейри скользнула по комнате, словно золотой призрак смерти, и, обладая огромной силой несмотря на свое хрупкое телосложение, вырвала отца из окровавленных рук Одры.

Одра попыталась схватить его снова, скуля «нет, нет, нет»; ее ботинки заскользили в луже отцовской крови по паркету «елкой», пока она отчаянно пыталась удержать его. Ей нужно было остановить кровь. Ей нужно было остановить кровотечение.

Богиня Смерти, умоляю, не приходи за моим папой, только не пока мы все еще оплакиваем маму!

Как бы сильно она ни сопротивлялась, вырвать отца из хватки женщины не удавалось.

— Жрица Нира, исцели трактирщика, — приказал лорд Хари, после чего бросил на Вренна легкий раздраженный взгляд, словно все это было лишь небольшой неприятностью. — Я же говорил тебе обойтись без насилия. Неужели ты настолько не способен выполнять приказы? — Он вздохнул. — Впрочем, неважно. Отведите остальных во двор и начните процедуру проверки для всех, кто выглядит совершеннолетним; пустите им кровь, если сомневаетесь, мы никого не должны упустить. — Он указал на сопровождающих фейри. — Вы трое, засыпьте огонь. Хайделл, удерживай дочь.

Одра, заходясь кашлем от дыма, сменила тактику; вместо того чтобы пытаться отбить отца у жрицы, она теперь вцепилась в него самого. Но один из фейри, судя по всему Хайделл, с легкостью оттащил ее, протащив по полу. Одра бессильно смотрела на них, продолжая царапаться и бороться. Она должна быть с отцом; она не могла позволить ему умереть — если они заберут ее, кто позаботится о трактире? Кто присмотрит за Эмайром? Он еще слишком мал, слишком надломлен, чтобы…

— Отойди, ребенок, — приказала жрица Нира Эмайру, который занял место Одры, пытаясь вызволить Камари, пытаясь отбить его из хватки женщины. Ее голос звучал древне, выскребаясь из ее истощенного тела, будто шуршание песка.

— Не трогай его! — закричал Эмайр, пытаясь встать между отцом и жрицей.

Лорд Хари шагнул к Эмайру и положил удивительно мягкую руку ему на плечо. Она казалась огромной на фоне хрупкого телосложения мальчика.

— Позволь ей исцелить его, мальчик; иначе ему осталось недолго.

Одра замерла. Она понимала, что это правда: стоны отца стихли, и он лежал неподвижно, как мертвец.

— Иди ко мне, Эмайр! — позвала она брата. Когда его глаза встретились с ее взглядом, в них читались ужас и растерянность, но он послушно поплелся к ней. Фейри, державший ее за руку, не ослабил хватку, но позволил ей прижать брата к себе.

— У фейри есть магия; жрица исцелит его, — заверила она Эмайра.

— Мне страшно, Одра.

Она прижала брата к груди, крепко обнимая его. Его хрупкое тело сотрясалось от пробирающих до костей рыданий. Она поцеловала его в макушку, не зная, делает ли это больше для себя или чтобы утешить его.

— Будь храбрым, Эм. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю; ты переживешь это.

Жрица Нира действовала быстро, вытаскивая мази, иглу с ниткой и повязки из карманов своего золотого плаща. Она что-то напевала, зашивая рану Камари, и Одра с удивлением заметила, что ее голос больше не звучал хрупко и грубо, а стал мягким, шелковистым. И хотя ее руки были морщинистыми и покрытыми пигментными пятнами, движения оставались ловкими, а игла — твердой и уверенной. Одра была благодарна за то, что Камари оставался без сознания и ему не пришлось чувствовать, как игла сшивает его плоть.