Клубящийся туман застрял в дверном проеме, не позволяя рассмотреть фигуру вошедшего целиком. Во рту у Одры пересохло, и она поняла, что огонь — это сейчас наименьшая из ее забот. В ее памяти одна за другой пронеслись страшные истории об этом потустороннем присутствии — предания, которые шептали старики у костров или пели приглушенными голосами редкие странствующие барды, наведывавшиеся в «Фернуэлл». Поэты боялись питать этих чудовищ своими словами, но истории все равно жили — сонеты о кровавом насилии и заглушенных мольбах о пощаде.

Туман заволновался и начал отступать, словно извлекая из своей пепельной хватки скрываемую внутри фигуру. Первыми показались носки сапог, и взгляд Одры жадно уставился на полированную кожу. Длинные ноги в коричневых сшитых на заказ брюках. Длинное черное пальто с золотыми пуговицами касалось верха сапог, а его широкий воротник был поднят повыше от заходящего солнца. Широкие плечи натягивали накрахмаленную белую рубашку под плотно облегающим жилетом из шелка. Точеное лицо, острые скулы, заостренный подбородок и янтарные радужки глаз, в которых оранжевыми бликами отражалось бушующее пламя. Его выражение лица было настолько неподвижным, что напоминало глиняную посмертную маску народа давеллов.

Он даже не удосужился обнажить оружие, очевидно, не считая обитателей трактира достойной угрозой, хотя его рука лежала на рукояти. Рукоять была изогнутой, выполненной из белого золота и украшенной завитками и россыпью мелких серо-голубых сапфиров.

Но именно уши этого мужчины — нет, существа — заставили ее ахнуть. Они не были округлыми, как положено людям, а вытянулись, приобрели угловатые очертания и заканчивались острыми кончиками. На ее вздох существо изменило выражение лица, изобразив нечто вроде улыбки; изгиб его губ рассказывал истории о побежденных врагах и рухнувших империях.

Он переступил порог трактира так, будто был владельцем этого заведения — нет, любой земли, по которой ступал. Еще шестеро, одетые точно так же, веером рассыпались позади него.

Хотя одна женщина выделялась среди остальных и стояла особняком.

На ней был золотой плащ, кремовые перчатки и вуаль, скрывавшая глаза. Единственными видимыми ее частями оставались сухие, потрескавшиеся губы и слишком массивный подбородок, словно она пережила тяжелый голод. Вуаль могла скрывать лицо, перчатки — пальцы, но Одре не нужно было видеть кончики ее ушей, чтобы понять: она такая же, как они.

Фейри.

Настоящие фейри.

Они были огромными — по меньшей мере на голову выше любого из людей, находившихся в комнате, а их оружие блестело в мерцающем свете пламени, которое беспрепятственно распространялось у окон.

Одра никогда в жизни не видела фейри.

Она знала, что некоторые люди состояли в дальнем родстве с фейри. Но те в основном держались в крупнейших городах каждого королевства, где могли скрываться, смешиваться с толпой и затеряться среди множества людей. Даже несмотря на то, что их кровь фейри разбавлялась из поколения в поколение, у них могли быть слегка заостренные уши, слишком быстрый бег или неизменно меткий глаз. Они рисковали подвергнуться остракизму или, что еще хуже, в зависимости от того, насколько маленькой и отсталой была деревня, их могли просто изгнать, подвергнуть избиениям или казнить.

Но за всю живую историю ни один чистокровный фейри не ступал на землю всей Хавеи, не говоря уже о Рускале… и уж тем более о крошечной захолустной портовой деревушке Соленая Лощина.

И вот теперь, невероятным образом, здесь появилась целая их армия.

Неземная красота и безудержная сила исходили от этих существ, пропитывая трактир точно так же, как мгновением ранее двор заполнил Туман.

Неужели еще пару минут назад она всерьез предлагала всем выпить по кружке в честь праздника? Словно окутавший их бухту Туман был пустяком? Забавной историей, которой можно потешить друзей ненастным днем, чтобы скоротать время?

Одра застыла на месте, как и все остальные в зале, пока в комнату не вбежал Эмайр. Не замечая новоприбывших, он с наклоненной головой спешил выплеснуть ведро воды на пламя. Он так и сделал, и по трактиру пронесся шипящий звук. И лишь когда мальчик подбежал к Одре и увидел выражение ее лица, он тоже замер, а его глаза в ужасе перебегали с одного фейри на другого. Одра медленно задвинула мальчика за спину.

— Вот так — никто не двигается, сидите тихо и смирно, авось мы вас и не заметим.

Жестокий голос пронесся по всему залу, когда мужчина-фейри протиснулся вперед, возглавляя стаю. У него была бледная кожа и светло-каштановые волосы, завивавшиеся у подбородка. Хищный взгляд впился в Одру, его лицо искривила безжалостная, безумная улыбка. Одра вздрогнула, по ее рукам побежали мурашки. Он покачивался на носках, сжимая и разжимая пальцы на волчьей голове, венчавшей рукоять меча, пристегнутого к брюкам, — так, будто ему не терпелось вытянуть его из ременного плена на бедре и найти для него новый дом в телах, разбросанных вокруг, как добыча.

Он облизал губы, и его усмешка показалась похотливой.

Первый мужчина, тот, что в длинном пальто, шагнул вперед, пока не оказался прямо за тем, у кого были жадные глаза.

— Вренн, — пробормотал он, положив тяжелую руку на плечо другого. Прошептав что-то на незнакомом Одре языке, он обошел жадно поглядывавшего мужчину, который закатил глаза, прежде чем сделать полшага назад и ослабить хватку на рукояти меча.

В то время как этот похотливый тип, Вренн, явно жаждал пустить в ход свое оружие, этот второй мужчина несомненно был лидером.

Одра судорожно втянула воздух, изучая последнего. Неужели в его миндалевидных глазах читалась жалость? Жалость… Эта эмоция напугала ее сильнее, чем враждебные слова Вренна.

— Добрый вечер, меня зовут лорд Хари. Я родом из Зенаиды, самой могущественной империи Вридианского Царства — того, что вы знаете как царство фейри. Будучи назначенным связным между фейри и людьми по северо-западному региону Хавеи, я прибываю с прямыми распоряжениями от нашей королевы. — Он окинул их взглядом. — Организованно и мирно расходитесь во двор для прохождения процедуры учета и возможного перемещения в наше царство.

Его голос был тихим, шелковистым, но властным. Он не ждал ничего, кроме абсолютного повиновения.

Учет? Возможное… перемещение? Эти слова эхом отдавались в голове Одры, но сколько бы раз она ни прокручивала их в памяти, у нее не получалось сложить их смысл воедино.

— Пошли. На выход! — рявкнул Вренн.

— И в мыслях нет, — заявил фейри отец. — Эти люди являются гражданами Рускаля и, следовательно, находятся под защитой короля Тарика. Ваша империя не имеет никакой власти в Рускале, и мы вам не подчиняемся. — Ее отец с грохотом опустил ладони на барную стойку рядом с собой, высоко подняв голос и подбородок. — Все присутствующие здесь — гости в моем заведении. Они не обязаны уходить, если не хотят.

— Отец, прошу тебя, — произнесла Одра, положив руку ему на руку и призывая умолкнуть. Ей не нравились их шансы.

— Нет, Одра, — отрезал он, отказываясь уступать. — Мы не стадо овец, чтобы нас гоняли туда-сюда.

Стоявшие у двери фейри обменялись тревожными взглядами. Их руки сместились на оружие. В отличие от Вренна и лорда Хари, они были вооружены посохами, причем металлические наконечники казались настолько острыми, что Одра не сомневалась: они могли легко перебить людей.

Но лорд Хари не поддался общей тревоге и сохранял спокойствие.

— Трактирщик, хотя твоя смелость и стремление защитить своих постояльцев вызывают восхищение, твои утверждения о защите со стороны короля Тарика — заблуждение. — Он извлек из внутреннего кармана пальто свернутый документ и протянул его Камари. — Убедись сам, гражданин Рускаля.

Одра выхватила его… Одра отец выхватил его, его глаза забегали по завиткам черных чернил. Сначала на его лице отразился шок, затем глаза сузились от гнева, а руки сжали письмо.

Лорд Хари улыбнулся, вполне доброжелательно.

Он повысил голос, обращаясь ко всем присутствующим: