Серша, утирая пот со лба, подбежала обратно к Пии, которая к этому моменту стала неестественно неподвижной. Она заговорила с Пией, вытряхивая содержимое передника прямо на сцену. Одра не слышала ее слов, но могла поспорить, что опытный алхимик произносит ободряющие слова, уверяя Пию, что та справится.

Это было куда лучше того, что вытворял адепт слева от Серши: он прижимал голову своего опинанта к груди и рыдал в откровенной панике.

Серша принялась растирать в ступке то, что походило на горсть лунных камней, ее движения были уверенными и отточенными. Следом в ход пошел флакон с зеленой жидкостью. Она добавила в смесь несколько трав, взбила состав, а затем вылила все в свой миниатюрный котел. После этого она принялась вычерчивать инкры на его ободке, и выражение ее лица стало суровым и решительным.

— Ты справишься, Серша, — пробормотал Каллум. Зелье начало пениться и закипать.

Ноэль, как заметила Одра, скривившись от отвращения, вообще обошелся без котла; вместо этого он взял всего один лист какого-то растения, положил его на язык своей опинантки и принялся начертывать инкры у нее на руках.

— Подумать только, Ноэль вообще не собирается использовать здесь алхимические навыки, — заметила Одра. — Если не считать листа, он, похоже, на сто процентов полагается на свои знания инкрамантии.

— Как-то это неправильно, — отозвалась Уайлдер.

— И я о том же. — Одра скрестила руки на груди. — Конечно, я не хочу, чтобы его опинант пострадала — но лучше бы ему не обойти Сершу.

— Не обойдет. Это испытание Эхинацеи, уверен, их оценивают по уровню алхимического мастерства, — сказал Каллум. — Серша все держит под контролем.

В этот момент стоявшая позади девушка по имени Дженелла, одна из подруг Серши по гильдии Эхинацеи, испуганно закричала.

Одра вместе с остальными зрителями вскочила со своего места, чтобы лучше видеть происходящее.

Тело опинанта Дженеллы свело судорогой от боли, а с посиневших губ пузырилась пена.

— Бедная девочка, — произнесла Одра, с ужасом наблюдая, как тело послушницы сотрясают жестокие конвульсии.

Похоже, Дженелла либо неверно диагностировала недуг, либо перепутала ингредиенты, случайно отравив послушницу.

Дженелла панически перевернула девочку на бок и засунула дрожащий палец ей в горло, пытаясь заставить ту выблевать только что выпитый эликсир. Опинантка выблевала содержимое прямо на сцену, прежде чем снова рухнуть без сознания.

— Помогите! Помогите ей! — закричала Дженелла. Она спрыгнула со сцены, спотыкаясь, подбежала к группе фей-медиписцев, которые выхватили девчушку из ее рук. Опинантку, чьи конечности все еще сводило судорогами, уложили и привязали к носилкам. Один из медиписцев принялся лечить ее с помощью флакона из запасов готовых противоядий.

Дженелла наблюдала за происходящим, сцепив руки на животе. Слезы текли по ее щекам, пока она умоляла спасти девочку. Это было ужасно — оказаться первой, кто потерпел неудачу, но Одра была рада видеть, что Дженелла предпочла проиграть испытание, а чем рисковать жизнью своей подопечной.

По амфитеатру прокатился еще один крик о помощи. Хлов, прихвостень Ноэла, орал с покрасневшим лицом:

— Она перестала дышать, она не дышит! Несколько медиписцев бросились на сцену, обступив опинантку, пока Хлов визжал на каждого, кто готов был слушать: — Все должно было сработать, это не моя вина!

Один из медиписцев оборвал его:

— Заткнись, мальчишка, ты явно просчитался с дозировкой.

Одра мысленно подгоняла Сершу: быстрее, быстрее, быстрее. Ей совсем не хотелось, чтобы Ноэль выиграл.

Пока Одра была отвлечена, Серша успела перелить свое зелье во флакон с узким горлышком и теперь бережно поддерживала голову Пии у себя на коленях. Пия выпила эликсир до дна.

Каллум протянул руку и крепко сжал ладони Одры и Уайлдер. Все трое затащили дыхание, не сводя глаз с Пии.

Сперва ничего не происходило, но затем — да! Волна энергии словно прокатилась по телу послушницы. Глаза Пии распахнулись, и она села. Серша широко улыбнулась и принялась проверять ее пульс, заглядывать в глаза. Убедившись, что здоровье Пии полностью восстановилось, она открыла рот, чтобы объявить ее исцеленной, как вдруг раздался голос Ноэла:

— Она исцелена, архимагистр, пожалуйста, пусть медиписец оценит состояние моей опинантки и подтвердит это.

Толпа взревела в экстазе, когда опинантка Ноэля вскочила на ноги, раскинув руки и кружась на месте, показывая, что она абсолютно здорова.

Улыбка Серши на секунду померкла, но она тут же натянула ее обратно ради Пии, которая сияла от гордости за своего адепта, в то время как Серша молча подала знак медиписцу подойти и проверить ее собственную подопечную.

Ноэл занял первое место, Серша — второе.

К счастью, к концу испытания никто из опинантов не пострадал необратимо, хотя многие были сильно напуганы и все еще выглядели бледными к тому моменту, когда сцену очистили для подготовки к следующему состязанию.

ГЛАВА 40

Испытание Кузницы проходило в здании кузницы. Одра решила пропустить его, потратив это время на то, чтобы спрятаться в своей комнате и подготовиться к собственным испытаниям, которые были назначены на этот же день — на послеобеденное и вечернее время.

Когда пришло время адептам возвращаться в амфитеатр, она пришла туда заранее, прохаживаясь у главного входа в ожидании Каллума, Уайлдер и Серши, чтобы узнать результаты Кузницы. Но едва они приблизились, по языку тела Каллум поняла, что он вне себя от ярости.

— О Туман, что случилось? — спросила она его.

Она ожидала, что Каллум сорвется на крик, но обычно сдержанная Серша, сжав кулаки и покраснев от гнева, выпалила:

— Этот ублюдок снова это сделал! Мошенник. И им сошло с рук позволить ему взять первое место, хотя победить должен был Каллум! Он выковал потрясающий меч; ты бы его видела, Одра. Всем адептам выдали тупые, затупленные железки, покрытые ржавчиной, грязью и черт знает чем еще — просто обломки железа! Да-да, обломки. Мы все думали, что металл будет максимум поломан надвое, но Каллум даже не моргнул, когда увидел это. Он просто принялся за работу. И в итоге он представил судьям самый ослепительный клинок, который я когда-либо видела. Одна только гарда достойна музея, но угадай, кто победил?

У Одры было смутное догадка на этот счет, но прежде чем она успела назвать имя этого наглого ублюдка вслух, Серша воскликнула:

— Этот навозный жук знатный, Ноэль! И он даже НЕ РАЗЖОГ КУЗНИЦУ или что-то в этом роде, он просто использовал инкры, чтобы сплавить куски воедино, заострить лезвие, а затем — я даже не знаю, как он это сделал, но он превратил чертово ЖЕЛЕЗО В ЗОЛОТО. Кто вообще станет сражаться золотым оружием? Этот металл слишком тяжелый, слишком мягкий; он затупится после первой же битвы!

— Зачем ему вообще было заявляться на это испытание? Нам нужно участвовать только в двух — а он уже выиграл в Эхинацее, — сказала Одра.

— Потому что он полон решимости стать лучшим адептом, и если для этого придется перечеркнуть чьи-то чужие шансы, так тому и быть. Мудак, — ответила Уайлдер.

— Победа во всех четырех испытаниях определенно поднимет его рейтинг. Это гарантирует ему звание лучшего выпускника, — произнес Каллум, и спокойствие в его голосе пугало сильнее любого проявления гнева.

Одра застонала.

— Он отвратителен. Забирает лишние победы себе да еще и жульничает! — не унималась Серша, продолжая свой тираду, пока они проходили под каменными арками внутрь амфитеатра.

Пронизывающий ветер взметнул снежные хлопья в безумном вихре, создавая сплошную белую пелену, скрывавшую трибуны.

Одра оглянулась на других адептов. В морозном воздухе клубились их облачка дыхания, они притопывали ногами, пытаясь согреться за пределами очерченного канатом круга для спаррингов. Сколько из них сейчас жалели, что у них нет собственных богов, к которым можно было бы обратиться за помощью? Сколько таких же, как она, мечтали обладать достаточной безжалостностью и хитростью, чтобы пройти в следующий тур?