Орда была его семьей. Отец знал, что он готов рискнуть собственной головой, но ради них он никогда бы не пошел на такой риск.

Ублюдок.

Стыд, ярость и бешенство жгучей волной прокатились по телу Заира. И все же он холодно обвел взглядом совет, провидцев, своего командора и, наконец, отца.

— Я не ослушаюсь твоих приказов, Отец. Но пусть будет известно мое слово: ждать хотя бы один день — это ошибка. Как всем в этом зале прекрасно известно, я не Кил. Мне не удастся убедить ее, и мы не помешаем им вовремя завершить ритуал. Наступит весна, и винить в этом придется только тебя.

Тогда отец усмехнулся, и его тихий, спокойный голос прозвучал лишь страшнее от тех слов, что сорвались с его губ:

— Нет, Заир. Ни на ком нет вины большей, чем на тебе, чье безрассудство погубило Кила — истинного спасителя этого королевства.

Часть вторая

Академия магических и боевых искусств Холивер

ГЛАВА 18

Одра не могла снять часы, хотя пыталась сделать это вчера вечером и снова сегодня утром.

Твила застегнула их на ее запястье так легко, и тем не менее ничто из того, что она пробовала, даже прочный нож для бумаги, найденный ею в письменном столе, не помогало открыть застежку. Теперь на ее запястье красовались багровые царапины от ножа для бумаги, который соскальзывал и оставлял на коже болезненными раны. К счастью, нож был тупым, иначе сейчас она истекала бы кровью. Она в последний раз повозила пальцами по золотой цепочке, прежде чем отбросить проклятую вещицу так, словно обожглась.

Часы свободно висели на запястье, красиво поблескивая в свете раннего утра.

Глубоко вздохнув от досады, она оглядела обеденный зал. В синеватом рассветном свете, пробивающемся сквозь высокие арочные окна и бросающем глубокие тени на сотни толпящихся адептов, все выглядело иначе. С кружками кофе или чая в руках они стояли в очереди за едой под бдительным взором жриц под вуалями.

Одра сидела за большим круглым столом, сжимая в руках собственную кружку чая, в полном одиночестве — если не считать бледного адепта с тонкими прядями волос и заостренным подбородком. Девушка смахивала на белку, и вовсе не внешне — она была по-своему миловидна, — а своей нервной, суетливой энергетикой. Словно в любой момент кто-то мог обнаружить ее тайник с орехами и всё расхитить.

Звон упавшего на кафельный пол подноса заставил Одру вздрогнуть. Ее нервы были на пределе. Ее от них тошнило.

Она отодвинула от себя миску и закрыла глаза, желая оказаться дома. С закрытыми глазами звон посуды и приглушенный говор почти напоминали таверну «Фернвелл Инн» в часы пик. Можно было почти вообразить, что на дворе разгар сезона, оттого и такая шумная толпа… и вот-вот мама или папа спустятся по лестнице, чтобы поделиться свежими сплетнями о каком-нибудь посетителе или выдать список продуктов, которые нужно купить на рынке…

— Ты взяла с собой учебники или тебе нужно зайти за ними перед занятиями?

Одра открыла глаза и увидела, что хорошенькая девушка уставилась прямо на нее. Ногти девушки были сгрызены под корень, а кожа вокруг — красная и воспаленная. Выглядело это болезненно.

— Я взяла их; не хотела рисковать и опаздывать. — И навлекать наказание. Стопка из трех книг, стянутая кожаным ремешком, лежала на скамье рядом с Одрой — в ней были все учебники, необходимые для сегодняшних занятий.

Девушка ухмыльнулась:

— У меня была та же мысль. Ты ведь тоже в Гильдии Арканы? Я видела, как ты выходила сегодня утром из своей комнаты. Я живу в двух шагах от тебя.

— Да… Аркана. — Одра никого не заметила в коридоре, когда тихонько ускользнула из спальни. Уайлдер еще спала; Одра не хотела ее тревожить, поэтому в темноте натянула форму и поспешила в уборную. Она обрадовалась, обнаружив, что в такое ранний час там никого нет.

Ее тревожило то, что она оказалась настолько невнимательна к окружающим, что не заметила человека в коридоре.

— Ты веришь в нашу удачу? — спросила девушка с набитым ртом.

— Удачу? — переспросила Одра, опешив.

Какую еще удачу?

Она обвела взглядом обеденный зал, словно эту удачу можно было где-то разглядеть. Но та ускользала. Зато она заметила мужчину, рыдающего над своей чашкой чаю. Другой адепт, девчонка с бритой головой, отсутствующим взглядом пялилась на собственные часы, несомненно чувствуя себя ровно так же заключенной в кандалы, как и Одра.

— Чему тут радоваться?

— Да. Иначе я бы горбатилась на мадам до седых волос.

— На мадам? — Неужели все, что могла делать Одра, — это повторять слова этой девчонки в форме вопроса?

— Ох, точно… Я так отвыкла от того, что вокруг не кругом одни Найтли… — Девушка выпрямилась, теребя волосы так, чтобы волны падали на лицо и скрывали его наполовину. — Когда мне было тринадцать, отец продал меня в бордель.

Одра постаралась сохранить бесстрастное выражение лица, не выказывая шока от того, с какими легкомыслием собеседница призналась в этом, словно ее просто отправили погостить к кузенам в соседний городок.

Девушка улыбнулась, заметив, как Одра пытается скрыть изумление. Она пожала худым плечом:

— Слишком много ртов, недостаточно свободных от вшей коек в нашей квартире, понимаешь? Я думала, что вся моя жизнь пройдет под плеткой мадам, в долгах и под грубыми руками… ты собираешься это доедать?

Тринадцать лет — это слишком рано для борделя. Слишком рано. Фиере было восемнадцать, и даже тогда… Сердце Одры раскололось надвое.

— Я… нет, не голодна.

— Не возражаешь, если я…?

Одра подвинула свою миску вперед. — Она твоя, если хочешь.

— Спасибо! — виновато ухмыльнулась та, меняя свою пустую миску на холодную овсянку Одры с корицей. — Я знаю, что могла бы вернуться к буфету за добавкой, но зачем, раз тут стоит такая вкусная миска? О, здорово, тебе досталось больше ломтиков яблока, чем мне.

— Я рада поделиться. Меня заставили взять порцию, но я знала, что от нервов кусок в горло не лезет.

— Ох, и уверена, моя болтовня тут ни капли не помогла. — Она издала внезапный стон. — Я даже не представилась, а уже вывалила на тебя грязные подробности своей жизни.

— Жизнь слишком коротка и непредсказуема, чтобы ждать, пока мы назовем друг другу имена, прежде чем начать делиться историями, — улыбнулась Одра.

— Что ж, я Лотти Нафре, и не думай, что я не заметила, как ты решила начать день без излишней откровенности с незнакомкой за завтраком.

— Одра Эверс. День только начинается, побудь со мной рядом, и я уверена, что еще сболтну что-нибудь лишнее.

Лотти с аппетитом втянула в себя ложку каши.

— Нервничаешь перед началом занятий?

— Что-то вроде того. — Одра принялась крутить на запястье свои часы. — Я никогда раньше не училась в настоящей академии… меня бесит, что я понятия не имею, чего ожидать.

— Я тоже. В Эран-Сити их полно, но когда тебе суждено зарабатывать на жизнь собственным телом, нет никакой причины тратить деньги на изучение арифметики. Да мой отец все равно не смог бы позволить себе платить за обучение. И даже если бы смог, он бы не стал тратить деньги на учебу кого-либо из нас. И уж тем более университет был вне всяких обсуждений.

Одра прикусила губу.

— Разве продавать тебя в бордель не было против закона? Разве его хоть раз привлекли к ответственности? Посадили в тюрьму? — И почему Лотти не забрали из той среды? В Солт-Холлоу было полно борделей, но законы соблюдались строго; каждый, кто выбирал эту профессию, должен был быть совершеннолетним — и это был именно осознанный выбор. Мать Фиеры, Эилисса, тоже не была связана никакими долгами, которые вынуждали бы ее оставаться. Конечно, часть ее заработка уходила хозяйке заведения, но сумма была небольшой — разумная плата мадам плюс аренда комнаты, содержание и защита. А Фиера выросла в детском корпусе, где все были в безопасности и окружены любовью. У нее, по сути, было тридцать родителей.

— Наверное, это нарушало дюжину законов, но в трущобах Нижнего Эрана отцы могут делать со своими детьми все, что пожелают. Какая разница, если в бордель добавляется еще один немытый оборванец, особенно учитывая, что городская стража наведывается туда чаще остальных?