Провидец Лем вмешался:

— Ваше Величество, у нас нет времени на безумства принца. Он даже не удосужился заглянуть в архивы, чтобы изучить…

— Я разрешаю ему говорить. — Король махнул рукой, подгоняя Заира.

Заир попытался скрыть удивление. Он заговорил наотмашь, прежде чем успел взять себя в руки или полностью осознать, что именно собирается сказать.

— Если я попытаюсь занять место Кила… я потерплю неудачу. Мы рискуем тем, что ее раскроют. Все будет потеряно. Но… у меня есть сильные стороны, которых не было у Кила. — Кто-то фыркнул. Заир сглотнул. Он знал, что это звучит безумно даже для него самого. — Я всю жизнь тренировался, чтобы быть солдатом. Позволь мне быть солдатом.

Серебряная бровь короля нахмурилась, сойдясь на переносице.

— Точнее.

— Она должна умереть. Я тот, кто лишит ее жизни.

Король поперхнулся от шока, а по совету пронеслись крики: «Святотатство!» и «Богохульство!».

За свои двадцать пять лет Заир разочаровывал отца больше раз, чем мог сосчитать, — но, подумалось ему, это, пожалуй, лишь второй раз в жизни, когда он смог его удивить. Первый случился совсем недавно, когда он невольно оказался виновен в гибели брата, который вообще-то не должен был умереть.

Заир застыл, отказываясь брать свои слова назад.

Болезненная хватка на плече. Дайфе, его командор, который всегда желал ему только добра. Тот, кто всю жизнь Заира лепил из него солдата, каким он стал теперь.

— Заи, сынок, скажи, что это шутка. Не позволяй выпивке забросить тебя в подземелья.

Он проигнорировал совет, провидцев и даже Дайфе. Он смотрел только на отца, который стоял выше церкви и любого другого живого или мертвого существа в Завесному Царстве.

Он сбросил руку Дайфе со своего плеча.

Отец не стал сразу отдавать приказ об его аресте или казни. Можно было продолжать, пока голова все еще держалась на плечах.

— Что ты предлагаешь? Кил преуспел бы. Я — нет. — По мере того как эта мысль обретала форму в его голове, Заир снова начал мерить шагами зал, и первые искорки надежды зажгли в нем электрический разряд — впервые с момента потери Кила. — Даже сейчас я чувствую, где она находится — точное место. Мне нужно лишь открыть Завесный Путь, чтобы добраться до нее. Я могу оказаться там уже сегодня вечером — если мы уверены, что до сегодняшнего вечера они все еще будут не ведать, кто она такая. — Он бросил взгляд на провидцев, и те кивнули, подтверждая, что их неведение было предсказано. — У этого варианта самые высокие шансы на благоприятный исход.

— Исключено, — изрыгнул отец, и в его голосе бурлила ярость.

Заир позволил этой ярости окатить себя. Вид стоявшего рядом Дайфе — командоровавшего их армиями и умолявшего его своими широкими, добрыми глазами заткнуться к чертям, — натолкнул его на мысль.

Он воззовет к их стратегическому мышлению.

— Мы живем в беспрецедентные времена: затянувшаяся зима дала нам целое десятилетие, чтобы укрепить армии и наполнить наши магические хранилища. — Он загнул палец. — Зенаидцацы впервые не ведают, кто их Наследница, но мы-то знаем. Мы знаем, а они нет. — Еще один загнутый палец. — Мало того, что их магические закрома почти истощены, они стоят на пороге войны с соседними королевствами… — Заир ухмыльнулся, хотя понимал, что выглядит безумно. Ему было плевать. Он ухватился за эту надежду и прижался к ней изо всех сил. — Мы еще никогда не были столь могущественны.

Отец хранил молчание.

— Каждую зиму, едва мы начинаем ощущать возвращение даров нашей магии, зенаидцацы завершают ритуал цикла и призывают весну, обрекая нас еще на пять лет полужизни в заточении. — Заир заговорил быстрее, надеясь, что молчание короля означает, будто тот обдумывает эту безумную идею. — Мы возлагаем все надежды на пророчество, на нашего принца или принцессу, которые должны воззвать к Наследнице Цикла; мы ставим на карту все ради одного-единственного человека. Но если мы совершим немыслимое, если оборвем жизнь Наследницы до того, как зенаидцацы успеют завершить ритуал, они окажутся бессильны помешать нашему прямому вторжению.

Заир умолк, чтобы смочить пересохшие губы.

Лицо короля не выдавало ни единой эмоции.

Удивительно, но инициативу перехватил Дайфе; было вполне логично, что именно он сразу уловил, к чему клонит Заир в своем диковинном плане — ведь именно под его наставничеством Заир познал все тонкости стратегии, какими только владел.

— Ваше Величество, Заир, возможно, напал на след чего-то стоящего — и он не раз доказал, что является мастером тактики; он непобедим в бою. — Теперь он уже похлопывал Заира по плечу, больше не вцепляясь в мышцу в попытке заставить его придержать язык. — Без их ритуала Бесплодная Зима затянется; пока мы будем становиться все сильнее и могущественнее, зенаидцацы станут слабеть. В конце концов мы разобьем Зенаиду своими силами. Это все, что стоит между нами и завоеванием всего Виридийского Царства.

Дайфе был человеком немногословным, и это уже было куда больше того, что Заир когда-либо слышал от него в адрес короля.

Заир подхватил мысль на лету:

— Без ее силы, без ее легионов это займет больше времени, возможно, даже десятилетия, но со временем мы одержим победу. И к тому времени, как через пять лет родится следующий Наследник Цикла, твое наследие будет увековечено: именно твое нестандартное решение поставило зенаидскую империю — черт, все Виридийское Царство — на колени. Твое наследие вернет нас в наш истинный дом.

Заир замер, тяжело дыша. В своей жизни он еще никогда так чертовски сильно не волновался о том, что скажет отец. Не в первый раз он пожалел, что не может читать короля так же легко, как это делал Кил.

Наконец, после целой вечности, король бросил взгляд на провидцев и совет.

Некоторые побледнели, кое-кто покачал головой, другие кивнули. Похоже, совет просто не знал, как реагировать на то, что нелюбимый сын короля изрыгает в тронном зале богохульные планы.

— Ты называешь это «нестандартным»… Я назову это безумным, безрассудным и даже идиотским… — Он откинулся на спинку тронного кресла. — Я не всегда был терпеливым правителем, но я могу подождать еще пару десятилетий ради своей победы.

Заир уже собирался заключить Дайфе в победные объятия, мысленно планируя вызвать Рука и Орду, велеть подать лошадь, поскакать в казармы — ведь им предстояло спланировать убийство, на которое оставалось всего несколько часов, — как вдруг король вынес свой вердикт:

— Но сначала ты почтишь нашего Бога, которому мы обязаны самим нашим существованием; ты попытаешься исполнить пророчество, заняв место своего брата, как он занял твое, и приложишь все усилия, чтобы убедить Наследницу перейти на нашу сторону. Если через два месяца тебя ждет неудача или наши провидцы предскажут, что разоблачение Наследницы неизбежно, тогда по моему приказу ты сможешь убить ее.

Два месяца? Он был готов лишить ее жизни сегодня же вечером.

— Я… — Заир открыл рот для протеста, но пальцы Дайфе вновь больно сжали его плечо, и хотя мысли родного отца оставались для него загадкой, лицо Дайфе было открытой книгой. Он прекрасно понимал этот взгляд: Заткнись, пока тебе не вырезали язык, не отхлестали за богохульство и не бросили гнить в подземелья. У тебя была хорошая идея. Король идет на компромисс. Считай это победой.

Заир выдохнул. Раз. Два. Его учили на совесть, и он отлично понимал, когда нужно идти напролом к победе, а когда лучше отступить.

И когда требуется пойти наперекор всему и провернуть операцию в одиночку.

Он повернулся к двери. Если он уйдет сейчас, то окажется на месте уже через несколько минут. Он сможет покончить с ней до того, как кто-либо успеет его остановить. Он мог сделать это ради королевства.

Пусть его заклеймят предателем, если это принесет народу победу.

— Заир, — прогремел голос отца ему в спину.

Заир замер. Медленно обернулся, сохраняя беспристрастное выражение лица.

— Если ты не приложишь все силы, если предпримешь хоть одну попытку покушения на ее жизнь до моего приказа, мы казним тебя и всю твою драгоценную Орду по обвинению в государственной измене.