К счастью, его покои находились недалеко от кухни.

Он запер за собой дверь, сделал глоток и принялся стягивать сапоги, которые покрывал многолетний налет грязи с отвратительного пола таверны, а вовсе не зенаидская кровь, как подобало.

Кил…

Еще один глоток, и он рухнул в кресло у камина, который ни капли не согревал эту продуваемую всеми ветрами комнату. По крайней мере, виски немного согревало изнутри, несмотря на то, что воспоминания о брате заставляли его содрогаться от ледяной скорби.

Кил…

Он просто умолял Заира позволить ему занять его место — всего один разок, — и всё должно было пройти гладко. Кил тренировался бою так же долго, как и Заир, технически даже дольше, поскольку он был старшим братом, хотя самому ему еще не доводилось участвовать в реальных сражениях.

Поэтому, когда Кил предложил: «Позволь мне отправиться в это приключение, брат. Лем уже подтвердила: Наследник должен объявиться с минуты на минуту. Моя жизнь перестанет принадлежать мне полностью — если она вообще когда-либо принадлежала мне. Позволь мне получить хотя бы это одно приключение, что-то для меня и ни для кого другого».

И Заир тогда черт возьми уступил — несмотря на знание того, что отец придет в ярость, Верховный Провидец будет буйствовать, Верховная Жрица едва ли не отлучит его от церкви, и даже богиня Смерти не одобрит этот шаг, несмотря на всю ее любовь к хаосу. Но согласие Заира осчастливило бы Кила, дало бы ему что-то лично для него, личную победу, возможность сделать выбор самостоятельно, только для себя самого. И боги, Кил заслужил хоть капельку счастья, зная, что все королевство — само существование их народа — лежит на его плечах, и что его призыв к исполнению пророчества был уже неизбежен.

Поэтому они разработали план: Кил заменит Заира на следующем задании.

Это даже не должно было быть опасным; ничего безрассудного вроде открытого боя. Это была операция, которую Заир и Орда провожали уже не раз, готовясь к ней неделями. Они знали планировку замка вдоль и поперек, вплоть до мельчайших деталей.

Ивара должна была открыть Проход; Заир, который обычно вел всех за собой, уступал место Руку — опытному и более чем готовому справиться с этой ролью без сучка и задоринки. Джи-Хо и Тадессе должны были страховать их на случай, если что-то пойдет не так.

Все, что требовалось от Кила, — это молча держаться в тени и перерезать горло зенаидскому военачальнику, пока тот спит. Самой сложной задачей должно было стать обнаружение шеи этого толстосума под грудами шкур и тяжелых золотых цепей. Этот конкретный военачальник нажил свое гигантское состояние на зерне и вине, которые он отбирал у собственных голодающих подданных. У него не было наследников, способных занять его место, и грызущиеся между собой младшие лорды начали бы войну друг с другом за освободившееся кресло — еще одна трещина в обороне Зенаиды.

Легкая победа. Первый вкус настоящего триумфа перед тем, как Кил полностью отдаст свою жизнь храму и воле богини Смерти.

Их разведданные не подвели: ублюдок спал, настолько ослепленный собственным величием и убежденный в своей неприкосновенности, что даже не удосужился выставить стражу за дверью. Но никто не учел, что у заместителя военачальника был проклятый Дар Видения. Каким-то образом она почуяла открытие Прохода и влетела прямо через окно.

Кил сражался доблестно, уложив и ее, и самого военачальника.

Он вернулся домой с победой, сияя от улыбки.

Как же приятно было видеть его таким счастливым.

Таким гордым.

Заир ждал его с бочонком крепкого напитка и целой толпой жаждущих внимания партнеров на выбор — мужчин и женщин. Заир лишь рассмеялся, когда Кил никого не выбрал, ведь тот уже готовился к встрече с Наследницей, чье появление было не за горами.

Они пили, радовались и смеялись, и Заир даже увлек в постель двух женщин, чтобы никого не разочаровать, а потом…

Что ж, потом он проснулся в самое адское утро всей своей жизни.

Хуже, чем в день своего рождения, когда его мать истекла кровью на родильном ложе, чтобы он выжил. Хуже, чем в день, когда отец впервые назвал его разочарованием и позором.

Хуже любой боли, которую он когда-либо испытывал.

Потому что они не учли главного: клинок той самой помощницы был смазан медленно действующим ядом.

Кил умер той ночью в одиночестве, в своей комнате во дворце Этолия — комнате, которая едва ли ему принадлежала, ведь почти всю свою жизнь он проводил в Верховном Храме.

По крайней мере, яд действовал безболезненно. После ночи веселья он просто уснул, а утром его нашла юная горничная Белла.

И теперь королевство Морайо оплакивало своего любимого принца, собственный отец Заира жаждал его смерти, и никто — даже он сам — не верил, что он способен сделать то, к чему с детства готовили его брата.

Тогда Кил занял его место на задании, а теперь Заир занял место Кила.

Он нашел Наследницу, но, как все и предсказывали… потерпел неудачу, не сумев убедить ее повести за собой его народ, и теперь у него не осталось времени.

Она начала проявлять свою темную силу, уже следуя по тропе своей связи с мертвыми. В любой момент она совершит оплошность, чертов Хор Эха обнаружит ее, и они не станут терять время на проведение ритуала.

Заир взял письмо, полученное по возвращении в Завуалированное Королевство, и рассеянно провел пальцем по королевской восковой печати отца.

Как он мог убить ее, если уже видел ее улыбку? Если успел почувствовать вкус ее удивления? Если даже сейчас ее запах все еще жил в его памяти…

Он вытащил письмо из внутреннего кармана и поддел ножом королевскую печать короля Андре, вскрывая конверт.

Ему понадобилось всего мгновение, чтобы прочитать послание, но боль от прочитанного разорвала его душу на части.

Заир скомкал письмо в кулаке, сминая пергамент мертвой хваткой, а затем швырнул его в огонь, который Ивара — благословенна ее добрая и заботливая душа — наверняка разожгла для него.

Стиснув зубы так, что на скулах заходили желваки, он с отчаянием в сердце смотрел, как огонь пожирает то единственное предложение, которое его отец соизволил ему написать.

Покончи с ее жизнью утром.

ГЛАВА 50

Уходили целые века, прежде чем тело Одры наконец поддалось сну. А когда она проснулась, комната все еще была укутана тенями, рассвет еще не наступил; ее лицо было мокрым от слез, хотя никаких снов она вспомнить не могла.

И все же, когда она оглянулась… она поняла…

Она, должно быть, во сне, потому что она снова оказалась в том храме, только теперь она лежала на каменной плите — каком-то подобии стола, которого здесь не было в ее последнее посещение этого места во сне.

И здесь не было толпы мерцающих призраков, не было коленопреклоненных демонов, она была одна… если не считать его.

Заир стоял над ней; его лицо, которое продолжало мерцать, переключаясь между двумя его обличьями, было нечитаемым. В один миг он был выточен из ночного неба, его кожа была усыпана созвездиями, а в следующий — это была гладкая кожа цвета красного дерева и темные, непостижимые глаза.

— Почему ты лежишь на алтаре, Одра? Ты же не жертва.

Одра села, спрыгнула с камня и еще раз окинула его взглядом.

Она нахмурилась. Похоже, это действительно было место, которое древние люди могли использовать для принесения в жертву животных или людей своим богам, в те времена, когда они все еще пытались призвать их обратно, чтобы те вспомнили о них.

Сколько же их было убито зря, прежде чем жрецы поняли, что они больше никогда не вернутся?

— Я выпила снадобье… меня здесь быть не должно.

Заир подошел сзади. Она чувствовала, как от него исходит жгучий жар, словно он был печью.

— И тем не менее ты здесь, — прошептал он. — Я думал, ты не хочешь больше меня видеть… и все же ты позвала меня сюда. — Глубокий рокот его голоса ощущался как ласка.

Одра вздрогнула.

— Ты замерзла? — Он был так близко, что она чувствовала движение его дыхания в своих волосах. Чувствовала его запах — пряную грушу и виски.