Сомнительно. Одра закусила щеку изнутри. Надо признать, она не думала, что он прямо сейчас набросится на нее и начнет есть. К тому же, он утверждал, что она нужна ему для каких-то своих целей, верно? Он не мог ее убить. Или, может, он именно этого и добивался — чтобы она потеряла бдительность рядом с ним?

Так или иначе, ее против воли раздирало любопытное желание.

— Изысканный — это как?

— Я предпочитаю страху или тоске другие эмоции. Например… — Он сделал шаг к ней, поднес предмет к носу и сделал медленный, затяжной вдох.

Наконец она смогла разглядеть то, что он держал в руке. Одинокий цветок, края пяти лепестков которого отливали глубоким, насыщенным… ну, такой цвет она видела разве что на самых темных раковинах абалона, или в переливах воронова пера, или однажды — на сверкающих бусах, свисавших с шеи богатого гостя, которому совершенно нечего было делать в Фернуэлле. Темный опал, так она назвала этот драгоценный камень, когда Эмир спросил ее об этом, широко распахнув глаза. При малейшем движении черные лепестки переливались всеми цветами радуги, переливаясь и меняя оттенки в зависимости от того, как на них падал свет.

Возможно, это было самое прекрасное из всего, что она когда-либо видела.

Он медленно покрутил цветок в пальцах.

— Обожание, доверие. — Его прикрытые веки поднялись с опалового цветка и устремились на нее. — Желание.

Одра морщила нос.

— Полагаю, тогда ты обречен на голодную смерть.

Он протянул ей цветок, его рука была совершенно, неестественно неподвижна, так что краски словно замерли, каждый черный лепесток искрился множеством оттенков, всеми цветами разом. Человек никогда не смог бы держать руку так ровно. Даже сейчас пальцы Одры дрожали там, где она цеплялась ими за скамейку по обе стороны от бедер.

— Я принес его для тебя со своей родины — в подарок. Мы называем этот цветок «прима». Завуалированное Королевство вовсе не такое, каким его малюют зенаидцы. И я тоже.

Одра внимательно посмотрела на бутон. Он был прекрасен. И пах божественно — если бы цветок принес не он, она бы с радостью взяла его, попросила Сершу выжать из него духи. Или, может, засушить между страницами книги? Чтобы любоваться им вечно.

Кроме того, насколько ей было известно, он мог оказаться ядовитым на ощупь.

А что, если она примет его, и ее магия снова выплеснется наружу? Высосет остатки жизни из сорванного бутона.

С другой стороны… Обязательно ли ей скрывать от него свою магию? Ее взгляд оторвался от цветка и встретился с его глазами. Вены на его шее напряглись, мускул дернулся на челюсти. Пульс подкатил к самому горлу. Жар пополз по щекам, побежал вниз по груди, скопился в желудке. На мгновение она почувствовала тянущее усилие, некую силу — древнюю магию, которая толкала их навстречу друг другу, притягивая. На долю секунды ей захотелось сделать шаг к нему, принять протянутый цветок, довериться ему…

Да пошло оно всё к черту.

Он демон.

Одра моргнула. Наваждение рассеялось.

Вот чем они занимались ради развлечения. Являлись сюда, перемазанные в грязи, пахнущие потом и кровью, выглядящие так, будто только что сошли с поля боя, и… и предлагали цветы ничего не подозревающим смертным.

— Я пас. Цветы и я — вещи несовместимые. Стать причиной, по которой этот цветок потеряет свою прелесть… это было бы слишком большой трагедией. — Одра бросила взгляд на свои часы. — Впрочем, мне пора уходить, я опоздаю на лекцию.

Разочарование боролось с досадой на его лице, когда он забрал цветок обратно и бережно засунул его в V-образный вырез тренировочной одежды. Он был ходячим воплощением противоречий.

— Беги тогда, семени. — Его голос был напряженным, надломленным. — Делай то, что они велят, подчиняйся их правилам, чтобы к тому моменту, когда они прикажут тебе пожертвовать своей силой, своей жизнью ради них, ты уже привыкла повиноваться приказам.

Одра поднялась со скамейки, стараясь держаться от него как можно дальше, и поспешила — именно поспешила, а не побежала — к выходу. Она остановилась за секунду до того, как поворот тропинки скрыл бы его из виду.

— Сделай мне одолжение? Перестань здесь появляться. У тебя не получится убедить меня уйти с тобой, и видеть тебя я тоже не хочу. — Она заложила косу за ухо. — И все же мне интересно… Заир, верно?

Он ждал.

— Ты чувствуешь вкус моего отвращения? — Не дожидаясь ответа, она выскользнула за дверь.

Но его голос все равно настиг ее, невесть как перелетев через расстояние так, что казалось, будто он стоит прямо рядом с ней и шепчет ей на ухо.

— О, я чувствую вкус самых разных эмоций, исходящих от тебя, и ни одна из них не является отвращением.

Самовлюбленный ублюдок.

ГЛАВА 36

В следующие несколько дней занятия вошли в новое, еще более яростное русло — на инкрамантии студентам запретили использовать тренировочный пергамент и начали обучать начертанию инкр прямо в воздухе с помощью ведущего пальца. Даже ученый Хайле решил поддержать соревновательный дух и задал еще больше эссе, чем обычно, словно это должно было помочь адептам, а не добить их окончательно.

Но ничто не могло сравниться по интенсивности с боевыми тренировками.

Одра стояла в строю, дрожа от холода и ужасаясь предстоящему уроку. Ни обжигающе горячие ванны, ни особая согревающе-охлаждающая мазь Серши не смогли унять боль в мышцах. Одра едва передвигала ноги, и тем не менее вот она — вынужденная терпеть очередное занятие. Даже зная, что до начала испытания Сабли осталось всего три дня, она понимала: победы ей не видать.

— Командр Ренвик лично курирует подготовку к испытанию, так что вам, жалким оправданиям курсантов, сегодня придется повозиться со мной, — с явным восторгом объявил Вренн, расхаживая перед их шеренгой.

Над ледяным плацем взметнулось облачко стонов от толпы измотанных адептов.

— Тот, кто пискнет хоть слово жалобы, останется тренироваться здесь вместе со мной, пока вся остальная гильдия будет ужинать.

Поле тут же погрузилось в тишину.

— А теперь: делить вас на команды я не стану — вместо этого вы выступите единой армией, единым легионом.

Одру замутило от дурного предчувствия. Что-то новенькое. Если они будут действовать как единое целое… то кто же станет их врагом? Одра вытянула шею, оглядывая территорию вместе с остальными адептами, но на холоде мерзли только они сами да Вренн.

Тревога переросла в страх, когда на лице Вренн расплылась улыбка. — Вам предстоит одолеть орду демонов-конструктóров. Пусть они не настоящие, но сражаться, двигаться и убивать они будут так, будто это самая что ни на есть реальность. Отличить их от подлинных созданий не выйдет. Именно так мы отсеиваем слабаков. Именно так мы отправляем на войну в Зенаиду боеспособных солдат.

Убивать так же, как настоящие? Неужели сегодня они действительно рискуют погибнуть?

— Чтоб их всех Туман побрал, это какой-то пиздец, — пробормотал кто-то в строю позади Одры.

Она была склонна с этим согласиться.

— Мне потребуется пара минут на начертание инкр. А пока посовещайтесь между собой, выберите капитана и определитесь с оружием. Советую надеть тренировочную бронь — это может спасти вам жизнь и уберечь от потери конечностей.

Вренн принялся за работу, вычерчивая инкры на четырех каменных столбах по углам плаца. Похоже, именно в пределах этих четырех угловых опор и должны были появиться порождения иллюзии — демоны.

Почти единогласным голосованием капитаном выбрали Уайлдер. Если кто-то и мог привести их к победе, так это блестящая воительница из «Та-Таун» — несмотря на протесты Ноэля, заявлявшего, что триумф возможен только под его началом.

Уайлдер тут же принялась раздавать приказы.

— Все быстро надевают доспехи! Да, я знаю, что у вас холодные руки и тут чертова туча застежек, Нина, но так надо. Времени в обрез.

— Какое оружие нам выбрать? — поинтересовался адепт с копной кудрей и раскрасневшимися от холода щеками.

— То, с которым вам удобнее всего. Как только облачитесь в полные латы и вооружитесь, собирайтесь в задней части плаца. Если они полезут спереди, у нас будет пара лишних мгновений на подготовку, прежде чем они до нас добраться.