Одра рассмеялась.

— Значит, вы, ученые, прекрасно знаете, насколько у нас безумный график?

В ответ раздался смешок.

— Я ничего не подтверждаю.

Она поднялась на ноги, чувствуя себя невероятно легко — так, будто стоило ей потерять бдительность, и она взмоет прямо к потолку кабинета Хари.

— Я всё сделаю, Хари, спасибо вам.

Одра торопливо забросила вещи в сумку, взвалила перегруженный кожаный мешок на плечо вместе со свитками, но замялась, внезапно почувствовав себя нелепо и по-детски, но…

— Хари… можно мне…

— Да, можешь оставить мелок себе. — Каким-то образом он заранее знал, о чем она попросит. Он рассмеялся, и этот смех прозвучал тепло и раскованно.

Одра сразу расслабилась, ведь он вовсе не насмехался над ней — напротив, он разделял ее радость в этот момент. Сейчас жизнь здесь уже не казалась такой ужасной, и у Одры впервые возникло желание принять ее со всеми ее трудностями.

Она улыбнулась во весь рот, достала из жестяной коробки кобальтовый мелок (на котором все еще красовалась этикетка «Барвинок») и сунула его в карман.

— Для доказательства, — пояснила она.

Ведь вот оно, прямо в ее кармане — доказательство того, что она стоит большего, чем участь рядовой пехотинки, что она способна на большее и рождена для великих дел.

— Одра, и еще одна просьба, — произнесла он в тот момент, когда она уже собиралась выскользнуть за дверь.

— Всё что угодно.

— Пожалуйста, пока держи наши дополнительные занятия в тайне — даже от своего опинанта. И никому не говори об уровне сложности инкри, которую ты только что сотворила.

Конечно же, он не хотел, чтобы остальные студенты потребовали для себя того же: он физически не мог репетиторствовать с каждым новичком тет-а-тет. К тому же ей самой ни к чему лишние разговоры — только представьте, что сказал бы Ноэль, узнай он об ее дополнительных уроках. Ничего хорошего или доброго.

— Ни слова никому. Увидимся на занятиях!

Каким-то образом осознание того, что ей покорилось экспертное заклинание, словно освободило что-то внутри Одры. Абстрактные инкры больше не казались невозможными — просто к ним нужен был иной подход, отличный от того, которым пользовались все остальные. Ей требовалось заучить каждую абстрактную инкру из учебного плана, а затем отыскать ее противоположность — или то, что максимально близко к ней подходило.

Если ей требовался лед, она тренировала инкру огня до тех пор, пока на ресницах не оседал иней, а губы не синели от холода, — но по крайней мере она больше не калечила себя. И все же, несмотря на возросшие усилия и маленькие победы, оставались такие инкры, которые она так и не смогла одолеть, — и все они были связаны с жизнью… противоположностью смерти. Как бы она ни старалась, сколько бы свитков и трактатов ни перелопатила, ей не попадалось ни единой инкри, связанной со смертью, увяданием или чем-то, что могло бы послужить антиподом роста. По крайней мере, в обязательной программе их не было — как не нашлось их и в секретных фолиантах Хари.

Тем не менее, благодаря его дополнительным материалам и чуткому руководству, она сумела самостоятельно освоить еще шесть инкр третьего уровня — каждую более странную, специфическую и запутанную, чем предыдущая.

ГЛАВА 29

Одним ветреным днем гильдия Арканы отважилась пересечь обширную территорию академии Холивер, направляясь к Ботанической оранжерее. Укутавшись от пронизывающего ветра, они шли вперед, и их шаги громко хрустели по ледяному насту, казалось, укутавшему весь мир. Новички семенили вслед за широкими плечами ученого Хари — Одра чувствовала себя словно в стайке утят, спешащих за матерью, чтобы не отстать.

Оранжерея состояла из нескольких стеклянных куполов, под которыми скрывались разнообразные теплицы, питомники и лаборатории. Переступив порог, Одра невольно шумно выдохнула, когда ее встретил густой, влажный воздух, наполненный неповторимым ароматом свежевспаханной земли и буйной, цветущей жизни. Адепты гильдии Эхинацеи в забрызганных землей перед поверх формы сновали туда-сюда между теплицами и питомниками со стеклянными пробирками и черенками растений.

Пожалуй, это было первое место за все недели пребывания на зенаидской земле, где ей стало почти тепло.

— Эх, приходить бы сюда в любое время. Должно быть, это самое теплое место во всей академии, — заметила Лотти позади них.

— Не вижу Сершу, — пробормотала Уайлдер, следуя за Одрой в их назначенную на сегодняшнее занятие по инкрамантии теплицу и озираясь по сторонам в поисках подруги. — Я надеялась встретить ее здесь, раз уж это ее любимое место в последнее время.

Уайлдер и Одра переглянулись.

Дело было не только в том, что ботанический корпус оказался теплее любого другого уголка кампуса (хотя и это играло роль) — просто Серша нашла себе новую компанию и проводила с ними большую часть дней, включая завтраки, в чем Одра не могла ее упрекнуть. Серша была единственной из их первоначальной группы, кто попал в гильдию Эхинацеи, так что это рано или поздно должно было случиться.

Ни Уайлдер, ни Одра не препятствовали ее отдалению от их компании в пользу новой группы — в отличие от Каллума. Он настаивал на том, чтобы они держались вместе, утверждая, будто никому другому доверять нельзя.

Одра понимала, почему он так цеплялся за сестру — они всегда были вдвоем, но Каллум был похож на нее тем, что точно так же одиноко барахтался в гильдии Сабли. Было бы логично, если бы он, как и Серша, завел там естественные дружеские связи. Одра никогда бы не призналась ему в этом, но ей хотелось бы, чтобы он обзавелся хотя бы одним другом в Сабле.

Даже Уайлдер и Одра подружились с Лотти; пусть та не всегда сопровождала их вне лекций и занятий, но ее присутствие было настолько привычным, что Одра уже считала ее настоящей подругой.

Хотя, с другой стороны, Одра была убежденна, что упрямее Каллума человека не сыскать. Он обладал таким железным характером, что умудрился убедить академию не определять двадцатитрехлетнего профессионального кузнеца, управлявшего собственной мастерской, в Кузнечную гильдию. Вместо этого он попал в Саблю, где по тому, как легко он доминировал на боевых тренировках (которые были куда сложнее занятий Арканы), сразу стало понятно: гильдия выбрана правильно. Рыжий парень умел махать мечом; при его внушительных габаритах уму непостижимо, как он ухитрялся двигаться с ловкостью человека вдвое ниже и тоньше его, да еще и орудовать оружием, которое весило больше самой Одры.

— Так, хватит пустых разговоров. — Голос ученого Хари пронесся по теплице, мгновенно успокоив адептов. Возможно, дело было в том, что Хари улыбался чаще других преподавателей и к нему проще всего было обратиться с вопросом или просьбой о помощи. Все адепты Арканы относились к нему иначе, чем к прочим ученым: тех они боялись, да, но это было совсем не то уважение, которое заставляло их замолкать едва ли не по одному его взмаху.

Ученый Хари объявил тему сегодняшнего урока.

У Одры внутри все оборвалось.

Гильдии Арканы предстояло выбрать из стойки по саженцу и начертать в земле у корней такую инкру, которая помогла бы деревцу пойти в рост.

— Я хочу увидеть хотя бы один новый листочек на каждом саженце.

Все заулыбались. Это был легкий проходной балл, способный подтянуть общую успеваемость.

Для Одры? Это было сродни невыполнимой задаче.

Рост, жизнь — всё то, что ей было абсолютно не подвластно.

Одра боялась, что занятие сведется именно к этому: в учебном плане визит в ботанический корпус стоял уже неделю, но ради Тумана — она всё же тешила себя надеждой на чудо.

Она планировала урвать самый крепкий на вид саженец, но не рассчитала скорость и оказалась в самом конце очереди вместо того, чтобы выбирать первой. Ей достатки жалкие крохи. Чертыхаясь, она схватила то, что стояло ближе всего, и с отвращением уставилась на чахлый росток, чувствуя, как от злости защипало в глазах.