Она снова была в классе, вцепившись в парту перед собой.

Она закрыла глаза и снова почувствовала резкий рывок за грудиной, мир перевернулся вбок, и там — снова — те самые светящиеся глаза, ни лица, ни тела, лишь мрак, пронзительный взгляд и тяжелые брови; взгляд настолько интенсивный, что он сдирал с нее одежду, кожу и кости, пока ее обнаженная душа не предстала перед ними беззащитной.

Одра снова открыла глаза и огляделась.

Все было точно так же, как мгновением раньше. Ученая Хейл делала пометки на схеме на грифельной доске; адепты конспектировали. Все они были спокойны, собраны, ничего необычного.

Туман ее побери, неужели она теряет рассудок, как Маргарита?

Легкий толчок в ботинок. Уайлдер наблюдала за ней, а озабоченная складка тянула вниз ее пухлые губы. Ты в порядке? — беззвучно сформулировала та губами.

Одра кивнула, отлепила пальцы от края парты и растопырила их, сосредоточившись на ученой Хейл.

Она вдруг испугалась моргать.

Но в конце концов ее глаза начали гореть и слезиться, и ей пришлось их закрыть.

Вздох облегчения.

Никакой волны жара, никакого рывка за грудиной. И, к счастью, никаких бестелесных, светящихся глаз.

Она снова сосредоточилась на уроке, пытаясь игнорировать… то самое переживание, но не могла уловить смысл ни оставшейся части лекции, ни следующей из-за шума крови в ушах и застрявшего на коже ощущения того взгляда, прожигавшего ее саму душу.

ГЛАВА 20

После обеих лекций Хайеле последовал короткий перерыв.

Лотти, заметившая, что Одра совсем ничего не конспектировала, любезно предложила ей переписать свои записи, так что теперь они вдвоем ютились в библиотеке за столиком у самого большого камина, прямо под огромным плакатом, на котором живыми черными буквами было выведено: «Скажи нет измене: подозреваешь, что твой друг — Наследник? Немедленно сообщи своему опинанту или доверенному ученому!»

Одра, судя по всему, перенесла какой-то приступ и пропустила… ну просто очень многое. Она с головой ушла в изучение аккуратных записей Лотти, в то время как тетради, чернильницы и перья усыпали всю поверхность стола.

Одра быстро перенесла конспект на собственный пергамент так аккуратно, как только могла. Времени оставалось мало, и ее собственные записи, к сожалению, выглядели просто жалко по сравнению с творениями Лотти.

Она нахмурилась, глядя на только что нарисованную круговую диаграмму. Она получилась кривоватой и слишком маленькой; ей не хватило места, чтобы подписать все времена года. Зачем вообще нужно столько разных сезонов? Нельзя ли было поступить как хавейцы и назвать их просто весной, летом, осенью и зимой?

Лотти хихикнула, наблюдая за ее мучениями:

— Зенаидцацы порождают могущественных провидцев, способных предсказывать смену времен года вплоть до конкретного дня.

— И это значит, что все надо обязательно так усложнять? — пробормотала Одра, зачеркивая свою диаграмму и принимаясь за новый рисунок. Он должен был получиться вдвое больше, если она собиралась потом разобрать собственный почерк при подготовке к экзаменам. — Ранняя Весна, Высокая Весна, Поздняя Весна? Это уже перебор. — Она откинула косы с пергамента, опасаясь размазать свежие чернила. — Тьма побери, они даже не делятся поровну — у зимы целых пять разновидностей? — От раздражения ее голос невольно повысился.

Лотти закатила глаза:

— Если бы ты была внимательна на лекции, то знала бы, что зима — самое длинное время года: она может длиться больше двухсот лет.

Одра поморщилась:

— Конечно, самое паршивое время года еще и самое долгое. Древние боги, сколько же длится эта зима сейчас? В какой именно из этих зим мы находимся?

Лотти подалась ближе к диаграмме:

— В Бесплодную Зиму — вот тут-то все и становится интересным. Говорят, эта Бесплодная Зима затянулась: зенаидские провидцы предсказывали, что Наследника должны были найти еще двадцать с лишним лет назад. Сейчас уже давно должна была наступить весна!

— И ты хочешь сказать, что ученая Хейл говорила, будто этот… Наследник… перезапускает времена года и приносит… — Одра бросила взгляд на свою новую, гораздо более разборчивую диаграмму. — Раннюю Весну? И для нашего королевства тоже?

— Да, и для Хавеи тоже, — торопливо подтвердила Лотти и тут же перешла к следующему пункту. Казалось, прошлое в Хавее осталось для нее позади, и ее совершенно не волновало, увидит ли та земля весну снова. — Но временами года дело не ограничивается; Наследники перезапускают и магический цикл.

— Значит… если магия циклична, как времена года… и если этот Наследник действительно один из нас, и эта несчастная душа завершит культовый ритуал Хора Ужаса… то…

— Да, — возбужденно отозвалась Лотти. — Весной та магия, что пробудится в каждом из нас теперь, когда мы оказались в Виридийском Царстве, увеличится вдесятеро, а то и в сто раз.

Одра невольно ответила на улыбку Лотти. Эта мысль опьяняла.

Лотти продолжала щебетать, пока Одра дописывала конспект, в котором теперь вырисовывалась картина зенаидского лета — земли, текущей молоком и медом.

— Тепло, настоящее тепло, а не жалкие крохи от камина, способного отогреть лишь отдельные части тела. Представь, каково это — быть согретой солнцем настолько, что ты начнешь потеть!

Одра подыграла подруге:

— Или получить шанс искупаться в океане, не надевая те нелепые костюмы, на облачение в которые уходит целая вечность, а на то, чтобы вылезти из них, — и того больше!

Лотти засмеялась:

— Я плавать не умею, но конечно, я бы хотела этого для тебя! И бьюсь об заклад, каждое дерево ломилось бы от тяжести сладких, спелых плодов.

Все это звучало поистине чудесно, но больше всего Одра жаждала той самой силы «Ранней Весны», о которой говорила ученая Хейл. Нет, не весны… летней магии. Летом магия была тем самым плодом, которого так страстно желала Одра: изобильным, спелым, сладким и доступным для сбора.

Плечи Одры поникли, когда она заново обмакнула перо в чернильницу.

— Но лето… Если зима длится двести лет и это самое долгое время года… весна, наверное, продолжается по меньшей мере лет восемьдесят. Мы умрем раньше, чем доживем до лета.

Лотти сжала свободную руку Одры.

— Ученая Хейл говорила, что те, кто докажет свою преданность и окончит академию лучшими в классе, не только будут приняты в высшее общество Зенаиды… но благодаря своему высокому положению получат столько магии, что это продлит им жизнь.

Одра широко раскрыла глаза. Продлит их жизнь. Но стоп.

— Что значит «получат»?

Лотти закатила глаза, отпустила ее руку, перевернула тетрадь на другую исписанную страницу и ткнула пальцем в абзац, обведенный кружком, с припиской «Важно» на полях.

Магия конечна, это ресурс, тщательно управляемый и контролируемый в Виридийском Царстве.

Распределение магии зимой: использование магии требует королевского указа (исключительные случаи: все заклинания, сотворенные под наблюдением ученых адептами в Академии Холивер, предварительно одобряются самой королевой Вешией).

Распределение магии весной/осенью: местный Совет Магического Распределения каждого региона имеет всю полноту власти.

Распределение магии летом: граждане Зенаиды не обязаны запрашивать разрешение; магия течет свободно, ограничиваясь лишь законами и правилами Зенаиды.

Исключение: кабальные слуги и низшие касты не должны превышать лимит в три инкры в месяц или 30 инкр за Летний Сезон.

Несанкционированное использование магии является тяжким преступлением, караемым штрафами, кабальным трудом, тюремным заключением, изгнанием или публичной казнью.

Забытые боги. Монархия каким-то образом контролирует саму магию? Мрачно. Особенно если ты не принадлежишь к высшим эшелонам зенаидского общества. Зенаида была не просто несправедливой, как Рускал… нет, Хавея в целом, когда дело касалось богатства и неравенства, но здесь высший класс узурпировал не просто ресурсы вроде еды и доступа к образованию — они прибрали к рукам еще и магию.