Он шевельнулся.

— Пусть деталей я не знаю, но знаю одно: все всегда заканчивается смертью Наследницы Цикла.

— Разумеется, ты так скажешь; понимаешь теперь в чем моя проблема?

Он вздохнул, проведя уставшей рукой по лицу.

— Я избегал походов в архивы по… причинам. Но завтра я могу сходить. Я принесу тебе столько свитков и книг, сколько понадобится, свидетельства из первых рук от моих предков, которые подтвердят мои слова. — Он сглотнул. — Меня на самом деле жутко злит, что я не додумался до этого раньше.

Одра покрутила в пальцах косичку.

— Не кори себя. Если бы ты додумался раньше и принес их мне, я бы просто решила, что это подделки. Возможно, я и сейчас им не поверю.

Его руки крепче сжали подлокотники трона.

— Не ходи на завтрашнее испытание. У меня дурное предчувствие.

Она пропустила его слова мимо ушей.

— У меня вопрос.

— Опять?

— Ты же знаешь, я ими вечно полна. Но да, опять.

— Спрашивай.

— Ты лег спать разодетым в тонкий шелк и во всех своих украшениях? Просто чтобы выглядеть хорошо? Или чтобы произвести на меня впечатление?

Он рассмеялся — глубоким, диким смехом.

— Значит, по-твоему, я выгляжу хорошо?

Ее щеки вспыхнули.

— Нельзя отвечать на вопрос вопросом!

— Наследница, если бы я собирался произвести на тебя впечатление, я бы лег спать вообще без ничего.

У нее отвисла челюсть. Одра тут же захлопнула рот.

— Не уходи от главного вопроса; почему ты спишь полностью одетым?

Он опустил взгляд на свою одежду, словно ему нужно было вспомнить, во что он вообще одет.

— Я одет, потому что сейчас сплю в карете по дороге домой после очень мучительного государственного ужина с моим отцом.

— Мучительного в каком смысле?

— Он и его двор начинают тревожиться, гадая, почему мне до сих пор не удалось вернуть тебя домой. Они знают, что это должен быть твой выбор, и все же вину за твое упрямство возлагают на меня.

Она пропустила мимо ушей оскорбление, вцепившись в новую крупицу информации. — Это должен быть мой выбор?

Он вздохнул.

— Ах, полагаю, я не собирался тебе этого говорить. Да, чтобы наше пророчество сбылось, Наследница Цикла должна сама захотеть к нам присоединиться.

Ее сердце затрепетало в горле.

— Почему ты скрывал это от меня?

— Я думал, что смогу переубедить тебя быстрее, если ты будешь считать, будто я могу просто забрать тебя силой.

— У зенаидцев так же? Что я должна выбрать их?

— Зенаидцы предпочли бы, чтобы у тебя вообще не было выбора. Они возьмут от тебя все, что захотят, невзирая на твои желания.

Тогда по ее телу разлился холод.

— Понимаю.

— Вот почему мы должны вытащить тебя оттуда. В тот самый момент, когда они поймут, кто ты, никакого выбора они тебе не оставят.

— Подозреваю, что они узнают об этом очень скоро. Подозреваю, что испытания могут быть созданы специально для того, чтобы выявить Наследницу. — Она сглотнула, чувствуя, как в горле застрял тяжелый ком.

Его голос стал тихим и обеспокоенным.

— Тогда зачем рисковать?

Одра подняла взгляд, встречаясь с ним глазами.

— Я должна быть там, со своими друзьями. Я не позволю им проходить через это в одиночку.

Она изучала его, жадно впитывая в себя его бархатистую темно-шоколадную кожу, то, как блестели его пухлые губы. Он казался искренне встревоженным. Переживал ли он за ее безопасность или просто боялся потерять пешку, нужную для исполнения пророчества его мира?

— Я не выдам себя, я буду осторожна.

ГЛАВА 39

Предвкушение, смешанное с нервной энергией, витало в воздухе под открытым небом амфитеатра.

Обязательные испытания гильдий обещали зрелище, которое зрители жаждали увидеть, чувствуя себя в безопасности оттого, что сами не участвуют в первом круге. Адепты топали ногами и вопили от восторга, передавая друг другу покрытые воском стаканчики с попкорном, соленые крендели и как минимум одну контрабандную бутылку самогона, сваренного каким-то адептом из Эхинацеи.

Одра считала тех, кто хлещет эту паленую дрянь, глупее коз.

Через пару часов им самим предстояло соревноваться в испытаниях своей гильдии — впрочем, адепты академии Холивер уже мастерски научились отмахиваться от стресса, полагаясь на способность жить здесь и сейчас, ведь какого черта им еще оставалось? Они забирали любую крупицу радости и радовались ей изо всех сил.

Однако у Одры, зажатой между Каллумом и Уайлдер в первом ряду огромных круглых трибун, не было суицидальных наклонностей, и потому, когда самогон добрался до них, она знаком показала передать банку дальше назад. Чем сильнее опьянеют остальные адепты, тем выше будут ее шансы выжить, а возможно, и выиграть, когда придет черед ее собственных испытаний.

Архимагистр Силеста поднялась на сцену, звеня ручным колокольчиком. Зрители мгновенно стихли; никто не хотел упустить ни единого момента.

На подковообразной сцене в центре амфитеатра выстроилась вся гильдия Эхинацеи и около пятнадцати адептов, решивших принять участие в состязании. На лицах адептов застыла смесь чистого ужаса и сосредоточенной решимости; они стояли перед своими опинантами, чьи яркие, полные жизни глаза сияли смесью гордости и тревоги — в зависимости от того, кто был их партнером.

Некоторые явно истово молились своим богам.

Одра жалела опинантов, у которых не было выбора. Их жрицы приказали участвовать, и им приходилось подчиняться приказам. Опинант Серши, Пия, смотрела на Сершу с яростной гордостью. Она слепо верила в способность Серши уберечь себя от смерти.

Сама же Серша, зажмурившись, выглядела слегка зеленоватой — ее веснушки резко выделялись на побледневшем лице. Ее губы шевелились, беззвучно повторяя что-то, возможно, список трав и их целебных свойств.

— Адепты, — голос архимагистра прогремел на весь амфитеатр. Одра попыталась отыскать инкру, которая наверняка была где-то начертана на ее теле, чтобы усиливать звук, но так и не смогла ее заметить. — Вам предстоит пройти испытания гильдии Эхинацеи.

Толпа взревела, затопала ногами, кто-то выкрикивал имена друзей.

— Каждому из вас будет представлен больной опинант.

Над трибунами повисла тишина — зрителям напомнили, что это испытание чревато вполне реальными последствиями.

— Вы должны диагностировать недуг, выбрать подходящие ингредиенты и сварить мощное противоядие. В завершение вам необходимо начертать правильную инкру, чтобы активировать действие зелья. Скорость и точность имеют первостепенное значение. Неспособность вовремя применить эффективное лекарство может иметь тяжелые последствия для вашего юного опинанта.

Один из опинантов пошатнулся, явно находясь на грани обморока. Нервы? Или они уже были отравлены?

Архимагистра выдержала паузу для эффекта. Одру затошнило. Она не могла даже представить, каково сейчас Серше.

— Начинайте!

Ответ стал очевиден, когда один за другим все опинанты рухнули на помост сцены. Одра находилась достаточно близко и видела, как их глаза тускнеют, а движения становятся вялыми, пока они изо всех сил пытаются удержаться на ногах. Соревнующиеся адепты пришли в движение. Большинство сосредоточились на своих опинантах, оценивая симптомы, укладывая их на спину, проверяя температуру и задавая вопросы приглушенным тоном. Другие проигнорировали подопечных и бросились к стеллажам, возведенным в задней части сцены. На них стояли миниатюрные железные котлы, лежали щипцы, пустые флаконы для эликсиров, ступки с пестиками, а также множество трав, грибов, цветов, листьев, древесной коры и пузырьков с разноцветными жидкостями.

Серша, осмотрев глаза Пии, ласково похлопала ее по голове, а затем бросилась к стеллажам, что-то бормоча себе под нос.

— Не забывай дышать, Каллум, — напомнила Одра другу, который рядом с ней окаменел от напряжения. — Она же лучшая на курсе, помнишь? С ней все будет в порядке.

— Все будет в порядке. — Его глаза неотступно следили за Сершей, пока та набивала ингредиентами огромные карманы передника, хотя голос у него был такой же больной, каким выглядела Серша в ожидании начала испытания. Он до сих пор не двигался, но по крайней мере снова начал дышать.