Плетение Уайлдер тоже улучшилось. А с помощью Лотти работа заняла совсем немного времени. Это даже было весело. Уайлдер уговорила Одру бросить учебу — ради забытых богов — и провести день с ними. Они мылись, терлись мочалками, мыли волосы. Лотти присоединилась к ним; хотя ее волосы не подходили для защитных причесок, она умела заплетать косы, проведя большую часть жизни среди женщин в борделе. Они были сестрами, общиной, сберегающими друг другу крохи тепла через заботу о волосах.

Одра перевернулась на спину, уставившись на полосу лунного света на потолке.

Что бы Заир подумал о ее свежих косичках? Заметил бы? Какая глупая мысль; да кому какое дело, заметил он или нет — он демон, который, возможно, хочет ее сожрать.

Но что, если всё это неправда?

Что, если с ним она в большей безопасности, чем здесь?

Но здесь были ее друзья. И она дала обещание защищать их. А там им было бы небезопасно. Не то чтобы они вообще собирались туда.

Или собирались? Если бы Одра попросила их… ушли ли бы они с ней, доверились ли бы ей настолько, чтобы пойти?

Одра крепко зажмурилась, и одна слеза успела выкатиться, прежде чем она смогла сдержать этот прилив.

Она поступала с ними несправедливо, не будучи с ними честной. Она была эгоистичной трусихой, которая отказывалась позволить друзьям помочь ей. Если бы всё было наоборот — если бы Уайлдер, Каллум, Серша или Лотти заподозрили, что они и есть Наследники, Одра была бы рядом с ними, помогая разобраться, как поступить: будь то желание скрывать это, пока не станет понятно, что именно это влечет за собой, как делала она, или признание во всем сразу.

Одра сделала бы для них всё.

Кроме одного, судя по всему: перестать лгать им или раскрыть свои секреты, которые росли как снежный ком.

Она представила, как выкладывает им всё за завтраком.

Всем привет! Угадайте что? Я вижу духов — нет, даже хуже, я могу с ними разговаривать. Нет, вы их не видите и не слышите, только я! А еще я тут вроде как знакома с демоном, и он уверяет, что зенаидцы врут насчет… ну, вообще всего! Нет, вы его тоже не видите и не слышите, потому что я вижу его только во сне или когда остаюсь одна! Вообще-то, один раз он все-таки явился, Уайлдер, ты была там — просто не заметила его, а потом он поставил вокруг нас защитный купол, и мы немного поболтали! Ага, прямо там, на тренировочном поле! О, и угадайте что? Нет-нет-нет, вы должны угадать. Да, я та самая Наследница, которую все ищут! Я! Только мне кажется, что зенаидцы вовсе не собираются осыпать меня богатством и славой, я подозреваю, что они хотят принести меня в жертву своим богам…

Чтоб ее Туман побрал. Она судорожно выдохнула, издав мрачный смешок сквозь слезы. Они бы решили, что она тронулась умом.

Дома, в Хавеа, для людей, утверждавших, будто они видят призраков, духов и упырей, существовали специальные заведения. Для тех, кто заявлял, что за ними охотится стража или сам король. Таких людей запирали под замок. Пичкали травами и настойками, чтобы облегчить их страдания.

Может, именно это было нужно Одре? Может, она ничем от них не отличалась?

Но, с другой стороны, она была небогата; ей никогда не потянуть оплату лечебницы.

Ее бы просто заперли на чердаке, надеясь, что она не слишком сильно беспокоит постояльцев. Нет, пожалуй, она была слишком несправедлива к своим родителям. Они бы хорошо к ней отнеслись, попытались помочь всем, чем могли. Уж они-то наверняка позволили бы ей бродить по поместью, пока она бормочет сама с собой и уверяет, будто болтает с мертвецами.

Чтоб ее Туман побрал, боги чертовых древностей! Она снова впадала в тоску.

В одиночестве она действительно была ужасной компанией. Пожалуй, это было хуже всего. Раньше она обожала уединение; ее мысли некогда служили ей убежищем… Феи отняли у нее даже это, когда затащили на тот корабль.

Ей казалось, что рассудок дает трещину. Более того, она чувствовала, что сама раскалывается на части, крошится на песчинки, просыпающиеся сквозь узкое горлышко песочных часов, в которые была заперта. Сколько бы она ни пыталась удержать себя, она рассыпалась, падая вниз и оседая в стеклянной колбе.

Она перевернулась на бок и зарыдала в подушку так тихо, как только могла.

Наконец она провалилась в сон.

Он был там.

Сидя на троне с закрытыми глазами, он не спал — его пальцы выстукивали ритм по подлокотнику.

Одра огляделась. Это был тот же храм, что и прежде, только — словно боги наконец прислушались и поняли, что она не выносит общества призраков, — здесь не было ни единого духа. Они были одни.

Ее босые ноги бесшумно ступали по черному мраморному полу, пока она шла к нему. — Вау, а ведь без меня тебе и правда скучно, Заир.

Его глаза распахнулись, вмиг приковавшись к ней и жадно впитывая ее образ.

— Я же пытался тебе сказать. — Он улыбнулся.

По ее телу пробежала легкая дрожь от мысли, что ее появление способно заставить его улыбнуться. Сегодня на нем снова были украшения: ледяным и золотым блеском сверкали накладки на клыках, переливалась соединенная золотая цепь, лежащая на гладкой коже у основания его мускулистой шеи, а сапфиры сияли на пальцах, которые замерли у подлокотника при ее приближении.

Интересно, он надевал эти украшения ради нее?

В то время как она снова была одета лишь в одну ночную сорочку. Могла ли она сотворить себе украшения силой мысли? Она сосредоточилась на секунду, но оставила эту затею, когда ничего не появилось.

— Наследница, — промурлыкал он. — Твои волосы выглядят великолепно.

Одра подняла руку, касаясь косичек, внезапно почувствовав себя неуверенно, хотя знала, что они хороши. Ее ресницы опустились, и она была этому рада, потому что в ту же секунду представила его руку, сжимающую ее дреды в кулаке. Будет ли он нежен или резко оттянет ее назад ради беспрепятственного доступа к ее губам, к ее горлу, к ней самой? Что он сделает дальше, если зажмет ее в тисках? Каково это — быть развернутой, прижатой к его трону и взятой сзади? Ее кожа вспыхнула от жара при этой мысли, а внизу живота все сжалось, изнывая от желания, которого она не имела права испытывать.

Она откашлялась, надеясь, что ее голос не звучит слишком сбивчиво.

— Решила, что должна выглядеть наилучшим образом. — Пора было сменить тему. — Раз уж завтра испытания. — Она надеялась, что не выдает своего волнения. Возьми себя в руки.

— Я слышал об этом. Тебе не стоит туда идти. Скажи слово, и я заберу тебя прямо сейчас.

Ее сердце замерло и подпрыгнуло к самому горлу от одной мысли о том, что он явится за ней, унесет ее прочь.

Расстояние. Ей нужно было расстояние между ними. Она взгромоздилась на пустой трон, устроившись на подлокотнике, поставив ноги на сиденье и повернувшись к нему лицом. — Только смей. Ты разбудишь мою подругу.

Когда это она успела перестать бояться его?

Он нахмурился, хотя голос остался прежним, дразнящим.

— Верно, лучше позволить тебе рисковать жизнью, чем разбудить твою соседу.

— Вообще-то, у меня был вопрос на этот счет.

Он откинулся на спинку трона, оглядывая ее из-под прикрытых век.

— Спрашивай.

— Мои друзья… смогли бы они отправиться в Завуалированное Королевство? — выпалила она. — Если им понадобится, если они окажутся в опасности.

— Если ты подвергнешь их опасности, имеешь в виду?

— Если они узнают, что я… — Она по-прежнему не решалась произнести это вслух. — …и не выдадут меня, тогда Зенаида сочтет их предателями. Их жизни окажутся под угрозой.

— Если цена, которую я должен заплатить за твое возвращение домой — приютить пару людей, полагаю, мы сможем с этим справиться.

Одра прикусила губу.

— Это должен быть их выбор. Я с ними поговорю.

Он медленно выдохнул.

— Это и есть то, что называют надеждой?

Она покосилась на него.

— Не надо тут. Я ничего не обещаю, просто взвешиваю варианты. Я все еще не до конца тебе верю… А если завтра я выиграю свое испытание, то, возможно, смогу узнать, в чем именно заключается суть этого обряда.