Люди шли молча, словно призраки; слышался лишь шаркающий звук их шагов по брусчатке да тоскливые крики чаек и воронов, круживших в вышине. По толпе пронесся шепот: местные жители-фейри, спустившиеся из домов и высыпавшие из лавок, чтобы поглазеть на процессию, шептали молитвы в адрес Хора Эха. Их изможденные лица, перекошенные от фанатичного отчаяния, вызывали у Одры почти такой же дискомфорт, как и бесчувственные солдаты.

Но, к счастью, деревня оказалась небольшой, и вскоре извилистая дорога оставила ее далеко позади.

Валуны, торчавшие по обе стороны лугов, попадались всё реже, а редких деревьев становилось всё больше, пока они наконец не вышли к зияющей пасти леса. Узловатые, выветренные стволы были сплошь покрыты лишайником и плесенью, напоминающей изморозь. Эта земля… с ней явно что-то было не так. Задушенный колючими терниями, почерневший и мертвый лес пах сыростью, гнилью и тлением.

Поскольку холод пробирал до самых костей, они ковыляли по заброшенной тропе, уворачиваясь от острых ветвей тянущихся к ним деревьев, пока перед ними внезапно не выросли железные ворота, отчаянно пытавшиеся устоять под натиском удушающих лиан.

Одра поморщилась и стиснула зубы от пронзительного скрежета, с которым решетчатые створки подались на ржавых петлях.

…рада видеть, что две женщины окружили Камилль, утешая ее и приглядывая за ней.

— Черт, я не готова к тому, что ждет по ту сторону, — пробормотала Уайлдер, сузив глаза и глядя на открытые железные ворота.

— По крайней мере, мы вместе, — произнесла Серша с таким дрожанием в голосе, которое Одра прочувствовала всем своим существом.

— Ага. Держимся вместе столько, сколько сможем, — сказал Каллум.

— Вместе, — отозвалась Одра, хотя про себя думала… какой у них будет выбор, если по ту сторону этих ворот их разделят?

Сделав робкие, нерешительные шаги, Одра переступила железный порог.

ГЛАВА 14

Ледяной порыв ветра коснулся проборов между косичками Одры. Мурашки побежали по ее спине, когда она вместе с остальными ступила на обширную территорию. Ее взгляд лихорадочно метался по сторонам, впитывая новые виды.

Из тумана вырастали здания — покосившиеся строения самых разных стилей и размеров. Дорогу с обеих сторон обрамляли железные фонарные столбы с выбитыми стеклами и скамейки, едва различимые под слоем плюща, с прогнившими досками и кривыми ножками.

Но больше всего дух захватывало от замка, возвышавшегося над всем вокруг. В самом центре территории поднималось полуразрушенное, жутковатое сооружение с черными осыпающимися шпилями и потрескавшимися колоннами. Тут и там, будто по ошибке, на них смотрели покрытые грязью статуи горгулей — у большинства были отломаны головы, крылья или конечности, и они взирали на прибывших слепыми каменными глазами.

Замок, как и вся округа, явно видал лучшие виды и проигрывал войну лишайнику и плющу.

Всего пара шагов по серым ступеням — и они оказались внутри замка, где все стояли и дрожали, стуча зубами.

Теплилась надежда, что, несмотря на фасад, внутри будет тепло… но Одра едва заметила хоть какую-то разницу в температуре; впрочем, она была благодарна уже за то, что массивные двери закрылись за их спинами, отрезав пронизывающий ветер.

Помещение было выложено мрамором со спиралевидными розовыми прожилками, высокие потолки украшали крупные расписные плитки, стены закрывали огромные гобелены со странными, но красивыми символами и картины в золоченых рамах. Пыль, паутина, облупившиеся обои и обломки скапливались в забытых уголках и щелях. В дальнем конце зала две массивные лестницы вели на второй, третий и четвертый этажи. Настенные подсвечники с тусклым, дрожащим пламенем создавали ощущение, будто огонь отчаянно борется с тенями за право гореть.

Одра подняла взгляд и увидела крупную надпись, тянувшуюся во всю длину стены: Лишь пережив долгую зиму, познаешь первое сладкое тепло весны.

Одра сочла невозможным представить, как здесь может выглядеть весна и как в этом месте вообще когда-либо зарождалась жизнь.

Одра постучала мокрыми сапогами по мраморному полу, пытаясь сбить налипший лед и хоть немного унять боль. Если она в скором времени не высушит и не согреет ноги, то лишится пары-тройки пальцев. Она прижалась ближе к Серше, Уайлдер и Каллуму, пытаясь спастись от переохлаждения за счет их тепла.

Услышав пронзительный свист, все обернулись и увидели пожилую женщину, шагающую по залу. Ее остроносые каблуки отбивали звонкое эхо при каждом шаге, пока она не остановилась прямо под надписью. Морщины паутиной расходились от широко раскрытых, безумных глаз, а узловатые пальцы судорожно сжимали кружевной воротник потрепанного мантии.

Фейри прокашлялась, прежде чем обратиться к ним, и ее голос гулко разнесся по огромному залу.

— Я — архимагистр Силеста. От имени королевы Веши позвольте мне первой приветствовать всех вас в Зенаиде, величайшей из наций… а если точнее, добро пожаловать в Академию тайных и боевых искусств Холивер.

Приглушенный гул прокатился по толпе. Академия? Тайных искусств? То есть… магии? Все они были людьми. Даже когда магия процветала в Хавее, люди не умели ею пользоваться. Некоторые притворялись даже по сей день, но все они были лишь шарлатанами. Какого черта им делать здесь, в академии магии?

Неужели их привезли сюда в качестве уборщиков? Слуг? Если бы пришлось спорить, Одра поставила бы золотой висп, что их притащили сюда мыть полы или прислуживать толпе привилегированных ученых-фейри, которые вот-вот должны прибыть в позолоченных экипажах.

Архимагистр продолжила, ее лихорадочный взгляд скользил по толпе пленников.

— Я вижу растерянность в ваших глазах. И страх. Страх — это хорошо; страх, возможно, поможет вам выжить за время вашего пребывания здесь. Но будем надеяться, — она улыбнулась, и эта улыбка была резкой, пугающей, — я смогу развеять часть ваших заблуждений. Во-первых, я хочу заверить вас, что это не ошибка — все вы были доставлены сюда потому, что в вашем роду течет кровь фейри.

Она замолчала, давая возмущению и шоку прокатиться по толпе.

Одра и Каллум встретились взглядами.

Их теория подтвердилась. Одра так и рвалась отыскать того ублюдочного аристократа, чтобы тыкнуть его носом… но беглый взгляд по сторонам не обнаружил ни его холодных глаз, ни шелковистых волос. Он затерялся где-то в толпе.

— Ваши короли, королевы и монархи считали вас паразитами, пятном на теле своего гражданского общества. Стоит обнаружить примесь крови фейри, как вы перестаете считаться гражданами и подвергаетесь изгнанию. — Она сочувственно нахмурилась. — Кто-то из вас, возможно, даже знает или любил кого-то, кто был изгнан.

Кое-кто кивнул, но большинство стояло в оцепенении.

— Да, должно быть, больно осознавать, что собственные страны сочли вас нежелательными элементами, стоило им обнаружить силу крови фейри в каждом из вас. Попробуйте вернуться в Хавею — и все, что вас там ждет, это обвинения в незаконном проникновении и тюрьма.

Неужели это правда… неужели?

В Рускале было табу говорить о фейри иначе как с отвращением — а те, у кого проявлялись черты фейри, изо всех сил старались их скрывать, дабы не подвергнуться предвзятому и негативному отношение общества. Истории о том, как маленькие деревни обрекали младенцев с заостренными ушами на медленную и мучительную смерть от стихии, топили их или душили при рождении, были сплошь и рядом, но с каждым поколением подобные жуткие трагедии случались все реже. Одра не была уверена, стали ли люди милосерднее или же те, у кого признаки фейри были слишком очевидны, к тому моменту уже были «выбракованы».

Архимагистр улыбнулась, и ее выражение лица странно контрастировало с этим тревожным заявлением.

— Для них вы — нежелательный мусор, но для нас вы желанны, вы нужны нам. — Архимагистр принялась расхаживать туда-сюда, взволнованно жестикулируя. — В каждом из вас таится скрытый дар, искра, ждущая своего часа. С Божьей помощью Холивер станет тем горном, что превратит эту искру в пламенный костер, поможет вам осознать то величие, что до сих пор дремало внутри вас. — Она обвела рукой зал, и в ее голосе зазвучали фанатичные нотки. — Видите ли, к нашим границам подступает тьма. Я уверена, вы почувствовали это, когда шли через наши земли.