Он вылепит ее по своей воле, как фейри вылепили землю по своей. Этот демон из рода Айзне расплавит ее и зальет в форму, пока она не затвердеет под воздействием его гнева, а затем превратит в заостренную ветвь и выпустит стрелой в своих врагов.

Она не могла дать ему этого.

На нее накатила волна головокружения.

— Наследница, — прозвучал его голос где-то вдалеке. — Ты не можешь бежать от этого, ты должна выбрать мою сторону, прямо сейчас, в этот самый момент…

Она вцепилась в стол, чтобы удержать равновесие, и попыталась сделать вдох, очистить разум, но все, что она чувствовала, — это сокрушающий, требующий тяжести не одного, а двух противоречащих друг другу пророчеств; она не могла оставаться здесь, не могла слушать больше ни слова из этого, она должна была оказаться как можно дальше от этой таверны, от всего, что он сказал, от всего предсказанного, от всего этого.

— Пять минут истекли, Заир, — только и смогла вымолвить она, прежде чем выбежать из таверны.

ГЛАВА 48

Одра не знала, наложили ли Заир или Рук чары на Ноэля, но тот не стал задавать вопросов, когда она выбежала из таверны, едва сдерживая слезы и бессвязно бормоча, что им нужно немедленно вернуться в Холивере. Пожалуй, это было единственным разумным объяснением, потому что он лишь раз взглянул на ее испуганное лицо, помог взобраться на коня и всю дорогу обратно гнал во весь опор. Наверняка только колдовство могло заставить его поставить ее нужды выше собственного желания оставаться вне стен академии Холивере как можно дольше.

Одра чувствовала, как горло словно сжало тисками; она с трудом дышала во время всей этой ухабистой поездки верхом по мощеной дороге, мимо полей, сквозь чащу леса.

Но наконец в поле зрения показались увитые лозой кованые ворота Холивере. Стуки конских копыт по влажной тропинке отдавались в ее ушах барабанной дробью, однако створки широко распахнулись, подзывая их обратно, и вот они уже пронеслись сквозь них, вернувшись на территорию Холивере, куда демоны не посмели бы последовать — по крайней мере, не в открытую.

Ноэль едва успел натянуть поводья, чтобы притормозить великолепного скакуна, как Одра сама соскользнула с животного. Она проигнорировала удивленные окрики Ноэля и бросилась в общежитие гильдии Арканы, взлетела по лестнице, побежала по коридору и, захлопнув дверь своей комнаты, повернула замок.

Одра едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы поддерживать беседу, поэтому в ответ на сонное вопрошание Уайлдер о том, как прошло вручение приза, она пожаловалась на головную боль.

Уайлдер, решив, что встревоженное и мученическое выражение лица Одры вызвано гибелью Серши, с пониманием кивнула и отвернулась. Через несколько секунд она уже крепко спала.

Убедившись, что Уайлдер действительно спит, Одра приподняла крышку сундука в ногах кровати и достала зелье, которое сварила для нее Серша. Она бережно прижала бутылочку к ладоням, любуясь искусно созданной, нарисованной от руки этикеткой, которую придумала Серша — милая Серша, которая больше никогда не сможет сварить ей новое зелье.

У нее оставалось всего на две, от силы три дозы, но она не могла рисковать и пускать его в свои сны этой ночью; она не смела рисковать, потому что на мгновение действительно задумалась о том, чтобы пойти с ним; на мгновение она почти согласилась, несмотря на то, что это повлекло бы за собой смерть миллионов.

Поэтому она выдернула пробку из флакона, прижалась прохладными губами к горлышку и опрокинула бутылочку. Аромат медово-сладкого эликсира заполнил ноздри, но она вдруг замерла, сжав губы.

Как она могла выпить остатки этого эликсира? Казалось, вместе с ним исчезнет и сама Серша.

Она сделала малюсенький глоток, твердо решив избавиться от присутствия Заира нынешней ночью, но пока не желая допивать остальное.

Она закупорила эликсир обратно, аккуратно и нежно завернула его в бархатный мешочек и убрала обратно в сундук.

ГЛАВА 49

ЗАИР

Хотя Рук ждал Заира у таверны вместе с их лошадями, Заир к нему не вышел. Рук без труда сможет открыть собственный Проход и вернуть скакунов. Заир потом загладит свою вину перед Ферн, своей любимой кобылой, парой яблок.

Он сосредоточился на своем намерении, сотворил инкру, открыв Проход прямо в таверне, и вернулся домой.

Спустя мгновение он взбежал по полуразрушенным ступеням замка Самравит — его длинные ноги преодолели пролет в считанные секунды. Это был самый древний замок в Завуалированном Королевстве, а потому самый заброшенный, продуваемый всеми ветрами и наименее вероятный для визитов со стороны придворных или его отца, короля Андре.

Построенный на гребне горы Джайла в Каскадном горном хребте, замок Самравит возводился так, чтобы выдерживать суровую погоду за Проходом, десятилетние осады и самых злоязыких царедворцев, но ничто не могло защитить его от разрушительного действия времени. Поэтому еще во времена правления деда Заира замок забросили ради более роскошного дворца Этолия — сияющего хрустального замка в столице.

И Самравит вполне устраивал Заира.

Скучал ли он по проделкам в казармах? Больше всего на свете. Хотя он никому, кроме Рука или Кила, в этом не признался бы, было время, когда он страстно мечтал жить во дворце Этолия — если бы только удавалось избегать отца. У дворца были свои плюсы: инкры комфорта, ежедневно поддерживаемые придворными инкрамантами, чтобы в каждой комнате было тепло. Штат поваров, работающих круглосуточно ради вечерних пиров. И конечно, он нашел бы массу способов скоротать время с жаждущими внимания придворными дамами.

Но он никогда не задерживался во дворце дольше недели за раз, навещая его лишь во время главных праздников или обязательных королевских мероприятий.

После смерти Кила он приехал, чтобы предать брата земле, но отец не отпустил его сразу — истинная причина стала ясна лишь с появлением Наследницы. Как только она прибыла, король потребовал, чтобы Заир отправился прямиком в Верховный Собор для обучения у Верховных Провидцев, дабы узнать как можно больше о пророчестве. Однако Заир не выдержал там и дня: каждый коридор хранил воспоминания о Киле, каждый жрец и жрица смотрели на Заира и жалели, что он — не его брат.

Отец запретил ему возвращаться в казармы или оставаться у Рука и Дайса… поэтому он попросил провидицу Лем собрать стопку учебных материалов и уехал сюда.

Он читал до боли в глазах и разрабатывал различные стратегии, чтобы заставить ее принять их сторону.

Его последняя попытка… Выложить перед ней душу в таверне… Не сработала. Кил бы справился. С его лучезарной улыбкой, с этим его чертовым заразным оптимизмом… Никто не смог бы ему отказать. Даже кто-то столь упрямый и эгоистичный, как Одра Эверс. Сейчас она казалась как никогда прежде решительно настроенной игнорировать их бедственное положение.

Заир ворвался на кухню, прошел мимо ошеломленных Ивары и Азмеры, накрывавших на стол к ужину, и направился прямиком в погреб. Ему нужен был виски. Хороший виски. Он сам заполнил этот погреб много лет назад и точно знал, чего хочет.

С бутылкой в руке он проигнорировал предложение Ивары выпить воды и протянутую Азмерой тарелку с парящей горячей едой.

Они знали его достаточно хорошо, чтобы вовремя уйти с дороги, и все же Ивара последовала за ним из кухни. Он резко развернулся к своему третьему заместителю — самой жизнерадостной из всех в его Орде, — и прорычал:

— Что?

— Для тебя пришло послание через Проход. С печатью короля. — Она протянула ему письмо.

Он посмотрел на конверт так, будто это была ядовитая змея.

Ивара слегка помахала им, словно это могло сделать злосчастную вещь более приятной.

— Спасибо. — Он взял протянутый пергамент, засунул его в карман дорожного плаща и повернулся, собираясь уйти.

— Если…

— Мне нужен покой, Ивара.

— Если передумаешь, ты знаешь, где нас найти.

Он практически сбежал от ее мягкой, понимающей улыбки. Не в первый раз он задавался вопросом, как кто-то настолько милый может так легко убивать.