ГЛАВА 37

Уцелевшим и способным передвигаться адептам гильдии Арканы приказали отправиться к медиписцам — в небольшое здание в левом переднем углу территории. Тех же, кто остался без сознания, туда на руках перенесли немногочисленные охранники. Что же касается дезертиров… Одра была не уверена, какая участь их ждет.

К тому моменту, когда Одра вышла из кабинета медиписцев, она чувствовала себя лучше, чем за последние несколько недель — по крайней мере физически. Ее психическое состояние было разорвано в клочья, но тело словно обновилось и отдохнуло.

Поздно вечером, после ужина, они с Уайлдер тайком пробрались в столовую, чтобы раздобыть хоть что-нибудь съестное — остатки солонины и хлеба, которые кухонный персонал обычно оставлял для адептов, опоздавших к общей трапезе.

Края глаз Уайлдер покраснели. Одра сразу поняла: подруге нужно побыть одной, чтобы как следует выплакаться.

— Иди. Мне нужно кое в чем разобраться, прежде чем подниматься наверх. — Она притянула Уайлдер к себе и крепко обняла. — Я так счастлива, что мы в порядке. Пока мы вместе, мы через всё это пройдем.

Уайлдер шмыгнула носом и кивнула.

— Кажется, мне просто необходима горячая ванна.

— Ступай.

Они расстались перед обеденным залом. Уайлдер повернула налево, начиная долгий подъем по трем лестничным пролетам к общежитию Арканы, а Одра — направо.

Она торопливо спустилась в подвал. Но сколько бы она ни шарила по коридору и ни звала призрака, Подвального Обитателя нигде не было.

Ей хотелось спросить его, не знает ли он чего об испытаниях — вдруг у него найдется какая-то информация, которая даст ей и ее друзьям преимущество. С чувством глубокого разочарования она повернула назад.

Она шла по коридору в полном одиночестве; в столь поздний час разошлись даже слуги.

Внезапно она ощутила чье-то присутствие; по коже пробежали мурашки, а волоски на затылке встали дыбом.

Коридор перед ней казался бесконечным, а тени вокруг словно пульсировали.

Одра ускорилась, но вдруг замерла у какой-то двери. Она склонила голову набок, прислушиваясь, но не услышала ни единого звука, который бы ее звал — и тем не менее тело ее гудело, а пальцы так и чесались вцепиться в ручку, повернуть ее и заглянуть внутрь.

Шум с этажа выше вывел ее из оцепенения — как выяснилось, она сама не заметила, как вцепилась в дверную ручку и даже начала ее поворачивать. Одра отдернула руку, словно холодный металл обжег ее.

Во время утренних лекций пустующие стулья погибших сокурсников кричали своей тишиной. На этот раз позволили убить лишь тех, кто сбежал с тренировочной площадки, дезертиров. А что, если в следующий раз в боевом сценарии под удар попадет любой, кто недостаточно хорош в бою? То есть сама Одра.

Чье кресло опустеет следующим? Уайлдер? Лотти? Ее собственное?

В довершение ко всему, мысли о том, чье же присутствие могло звать ее из-за той подвальной двери и вогнать в такой транс, не отпускали ее за завтраком и еще больше отвлекали на лекциях. Снова и снова ее разум возвращался к этой двери, зудя в голове, словно воспаленный заусенец. Должна же быть причина, по которой она так отреагировала. Что, если это как-то связано с ее статусом Наследницы? Что, если то, что скрывалось за этой дверью, могло дать ответы? Пора было узнать больше о том, на что способна ее магия. Только так она сможет гарантировать, что ее друзья останутся живы и займут свои места.

Центральный Корпус был тихим левиафаном: все студенты занимались в библиотеке, в своих жилых корпусах, тренировались на улице или оплакивали друзей. Одра решила выяснить, что скрывается за этой дверью.

Зов стал почти осязаемым, стоило ей ступить в подвальный коридор — казалось, ее тянет туда невидимая нить, точно магнит. Дверь была ничем не примечательная, из того же дерева и с той же латунной ручкой, что и остальные двери вдоль коридора, и все же, когда она замерла перед ней, а рука занеслась над ручкой, она казалась совершенно иной.

Что-то за ней гудело, взывая к ней.

Одра повернула ручку, подсознательно ожидая, что дверь заперта, но та подалась легко, и створка широко распахнулась.

Она ожидала… Она не знала, чего именно ждала — может быть, кладовку. Но никакой комнаты не было, лишь узкий темный проход со ступенями, уходящими вниз. Наверное, Одра должна была постоять на краю еще мгновение, дважды подумать, прежде чем соваться в эту неизведанную и наверняка запретную часть академии, но это любопытство, это желание, эта жажда исследования были уже не шепотом, а сильным рывком.

Она перешагнула порог, сорвала факел с настенного бра над третьей ступенькой, вытащила свое верное перо и набросила инкру льда. Искра, всплеск — и пламя охватило факел, разгоняя мрак внизу.

Под академией Холивер скрывался целый лабиринт переходов. Воздух в этих глубоких коридорах академии разительно отличался от атмосферы ее верхних этажей: древний, тяжелый, насыщенный смесью сырой земли и забытой магии. Одра, ведомая беспокойной энергией, которую не могла ни назвать, ни оправдать, углубилась в проход. Единственными звуками были шлепанье ее сапог по мокрым камням, шипение и потрескивание факела да внезапные порывы странного, чужеродного ветра.

Одра уверяла себя, что открыть эту дверь ее заставили простое любопытство или поиск сокрытых знаний, но правда заключалась в том, что она задыхалась. Всю жизнь Одра была окружена людьми, но всегда находила время для себя. Минуты покоя, созерцания — здесь же у нее не было ничего подобного. Каждая украденная минута тишины неизменно омрачалась знанием, что этот покой вот-вот нарушат: то донельзя целеустремленный демон, то докучливые духи, то другие адепты, то звон механических часов. Каждый момент был пропитан срочностью: наслаждайся этой крохой тишины, потому что в любую секунду ее прервут.

А педантичный порядок зенаидцев, жесткое расписание, непрерывный контроль над каждым ее бодрствующим часом и даже регламентированное время для сна… Это была удушающая клетка, о прутья которой она стирала зубы, и это глубокое, лишенное света пространство давало тот извращенный вид утешения, который способен оценить лишь человек, сломанный до конца.

Она дошла до развилки, где коридор больше не позволял идти прямо — ей предстояло сделать выбор: налево или направо. По каменным стенам плясали длинные тени, пока она высоко держала факел. Оба коридора выглядели абсолютно одинаково — ничего примечательного, чтобы их различить, — и все же. Она склонила голову набок, прислушиваясь. Там — направо… Что-то вибрировало, низкая резонирующая нота, которая отзывалась пульсацией не только в камне, но и в самом костном мозге.

Ее ноги так и рвались пойти на этот зов — словно шел разговор на языке вопросов и ответов.

Она повернулась, следуя за этим ощущением, за этим звуком.

Ей не пришлось идти долго, прежде чем коридор уперся в массивную дверь из красного дерева с арочной фрамугой. Судя по оставшимся кусочкам потрескавшейся краски и штукатурки, хоть дверь и покоробилась от времени и выглядела потрепанной, когда-то ее украшали с величайшей заботой и вниманием.

Декоративная ручка оказалась ледяной на ощупь, и ей потребовалось все ее мужество и сила, чтобы сдвинуть защелку. Дверь, разбухшая от сырости, поддалась лишь после нескольких попыток, удара плечом и раздраженного крика: «Откройся мне, сука!» — прежде чем ее скрипучие петли сдались.

Дверь широко распахнулась, и она, размахивая руками, ввалилась внутрь. Ей стоило немалых трудов не выронить факел, пока она восстанавливала равновесие, хотя пламя казалось жалким противником мрака, отчаянно и безуспешно пытаясь разогнать тени.

Но там — жаровня!

Она поднесла факел к жаровне, наблюдая, как по ободу латунного чана вспыхнуло сплетение инкр. Секунду спустя она ахнула и отшатнулась назад, вжавшись в стену, когда с десяток других жаровен зажглись одновременно.

Она водрузила факел в настенное бра и в изумлении огляделась.