Пещерные своды, декоративные колонны, арки, статуи и черепа — так много черепов, грудами возвышавшихся у каждой стены. Саркофаги, насколько хватало глаз; большинство были простыми, не украшенными камнем, но некоторые — исчерчены письменами, украшены рельефными семейными гербами или запечатлели точные каменные лики душ, погрузившихся здесь в долгий сон.

Тот гул, что она слышала у себя в голове… Это были кости.

Она чувствовала каждую из них — каждый череп, большую берцовую кость, каждую фалангу пальца. Она мгновенно поняла, какие кости покоились здесь дольше всего, а какие предали земле последними, прежде чем эту дверь закрыли навсегда.

И она знала — хотя и не понимала откуда, — что каждая из этих погребенных здесь душ, до единой, приняла насильственную, кровавую смерть.

И все же, бродя среди костей, Одра не испытывала страха — точнее, нет, это было не совсем так, страх все же был. Страх от того, что она так отчетливо чувствовала эти кости… страх, что она способна точно указать на вмятину в черепе в самом низу ближайшей башни из них, даже если самого черепа не видит. Знала, в каких костях этого саркофага таятся зазубренные шрамы и зазубрины, оставленные оружием в тот самый миг, когда оборвалась чья-то жизнь.

Этого она боялась, да, но не самих костей, тел или мертвецов.

Чем ближе она подходила к груде костей, тем сильнее становилось это знание; казалось, будто она умела это всегда — точно так же, как когда ее мать пекла ее любимый хлеб: Одре достаточно было лишь взглянуть на него, чтобы понять — он пахнет розмарином и чесноком, а внутри будет мягким, с хрустящей корочкой снаружи. Или когда она брала в руки уже прочитанную книгу — она сразу знала имена персонажей и саму историю.

Ощущения были точно такими же, только вот Одра никогда не «читала» эту книгу, но при этом прекрасно знала ее сюжет.

Она коротко, сдавленно усмехнулась.

Это безумие, это… неужели это и есть сила Наследницы?

Или это просто ее собственная магия?

И как далеко это зашло?

Если она могла чувствовать кости, касаться их, могла ли она… Какая-то внутренняя, неотъемлемая ее часть знала: чем свежее кости, тем лучше, тем больше власти она может обрести над ними.

Одра повернула обратно к входу. Чуть раньше она прошла мимо саркофага, кости в котором буквально взывали к ней; казалось, они так и чешутся выплясать наружу из камня.

Отыскать его снова труда не составило.

Гробница была богато украшена: по бокам высечены цветы вместе с молитвой на незнакомом ей языке. На каменной крышке покоилось изваяние молодой девушки лет пятнадцати — черты лица мягкие, глаза закрыты, а кудрявые волосы венчают голову короной.

Одра сразу поняла, что эта девушка была одной из последних, кого предали земле здесь… и потому она положила руки на крышку, сжала зубы и толкнула.

Шероховатый камень больно впился в нежную кожу ладоней. Она попыталась найти опору на запыленном полу, но сапоги все равно скользили. Несмотря на все усилия, крышка даже не сдвинулась с места.

Она выругалась, отступила назад, скрестила руки на груди и уставилась на гробницу.

Как же проверить свою теорию, если до костей не добраться?

Ей нужно было…

Воздух затрещал от озона, от чего-то дикого и первозданного, от того, что рвало в клочья педантичный порядок фейри и смеялось над ним.

Или не что-то… кто-то. Заир шагнул из Разлома, и по его мановению руки проход за ним закрылся. Словно он знал, что столь яркий свет здесь неуместен, что это место, где спят мертвецы, а мертвецы предпочитают темноту.

Быть может, он и впрямь знал. В конце концов, он был родом из преисподней.

Одра моргала, пытаясь прогнать круги перед глазами от ослепительного Разлома, но Заиру, казалось, вовсе не требовалось время на адаптацию к темноте.

С чего бы ему привыкать, если он сам был соткан из мрака? Сегодня он предстал не в своем обычном облике. На этот раз он выглядел ровно так же, как в ее снах. Полночно-синяя кожа, созвездия мерцающих звезд, вплавленные в плоть. Его глаза, тлеющие угольки, сияли, словно две луны на ночном небе.

Его истинное «я».

Одра, почти привыкшая к его внезапным появлениям из ниоткуда, почувствовала себя так, будто видит его впервые.

Он окинул ее долгим, изучающим взглядом, от которого по коже пробежал холодок, словно чья-то рука легла ей на горло. Он ступал так, будто сам камень под его ногами признавал его власть. Медленная, грустная улыбка тронула его губы.

— Я гадал, сколько времени у тебя уйдет на то, чтобы их отыскать.

Она не смела спросить «кого»… потому что слишком боялась ответа. Одра прикусила губу, пытаясь сдержать вопрос, но черт побери, он был донельзя невыносим, и даже страшась ответа, она должна была знать.

— Что я нашла?

— Одну из твоих предшественниц-Наследниц.

— Это их последнее пристанище? Но у каждой из них была такая насильственная смерть.

— Такова уж участь Наследницы, если оставить ее на милость зенаидцев. — Он обошел саркофаг, который привлек внимание Одры в момент его появления. — Что тебе удалось узнать об обряде, возвращающем времена года?

Одра злобно сверкнула глазами, разочарованная тем, что все ее прежние попытки не принесли никаких результатов.

— Почти ничего. Об этом нет ни в одном из здешних текстов. Сначала я думала, что они хранят это в тайне как государственную секретную информацию — не хотят, чтобы враги или даже союзники знали, как проводить ритуал. Но потом я начала задумываться, не кроется ли за этим что-то куда более гнусное. А вдруг они скрывают это потому, что не хотят, чтобы даже их собственный народ узнал, что́ на самом деле происходит с Наследницей?

Он кивнул.

— Скорее всего, тут обе причины: выгодно держать в тайне мрачную, кровавую правду, иначе люди не были бы так готовы отдавать своих младенцев, если бы знали, что завершить ритал можно лишь с помощью жестокости.

— Ты можешь помочь мне сдвинуть крышку? Я хочу кое-что попробовать.

Его взгляд переметнулся на нее.

— Только если ты согласишься честно ответить на один вопрос.

— Что? — фыркнула она. — Это нелепо, ты что, не можешь просто помочь?

Он изогнул бровь.

— Должен заметить, демоны обычно не разгуливают вокруг, помогая смертным просто так.

— Ладно, я отвечу на один вопрос. Но только на один — и ты должен будешь помочь мне закрыть ее обратно.

— Звучит как сделка. — Его непроницаемый взгляд ничего не выдавал, пока он подходил к ней. Он положил руки на камень. Его голос понизился до тихого шепота. — Скажи мне, когда будешь готова.

Одра вздрогнула и приложила руки рядом с его ладонями, внезапно с пугающей ясностью осознав, как близко они находятся.

Она кивнула, готовясь поднажать, но тут…

— Погоди, а ты разве не собираешься задать свой вопрос сначала? — Она зажмурилась. Какая глупость, зачем она это спросила? Она просто растерялась от того, что он согласился помочь, даже не потребовав плату вперед.

Он рассмеялся так, будто прекрасно знал, о чем она думает.

— Позже. Толкай.

С его помощью крышка поддалась без труда. Они сдвинули ее ровно настолько, чтобы она могла заглянуть внутрь, но не слишком широко, чтобы не рисковать уронить плиту.

Она прошептала извинения тому, чьим пристанищем было это место, и запустила руки внутрь. Ей не потребовалось много времени, чтобы нащупать кость пальца. Девушка. Ее руки были сложены на груди поверх истлевшей от времени ткани платья. Кость легко поддалась, словно сама хотела, чтобы ее подняли, чтобы ее подержала именно она.

Зажав кость в руке, Одра поднесла ее ближе, чтобы рассмотреть.

Ей еще никогда не доводилось держать в руках человеческую кость. Звериные — да. Рыбьи — много раз. Но человеческую…

Она вибрировала и гудела, чего-то ожидая.

Заир устремил на нее тяжелый, прикрытый взгляд, пока она крутила кость в пальцах. — Она зовет тебя.

— Это не был вопрос — скорее констатация факта; он и так знал ответ, словно изначально ведал, к чему все приведет.