Одра действительно почувствовала. Большая земля… исковерканные, скрученные деревья. Даже при том, что Хавея застряла в бесконечной зиме, им все же удавалось сохранять почву настолько здоровой, насколько это возможно — они до сих пор выращивали урожай, а у них росли вечнозеленые деревья, не сбрасывающие хвою. Здесь же таилось что-то куда более зловещее, чем просто затяжные холода.
— У нас, фейри, есть циклическое пророчество, определяющее саму ткань бытия нашего мира — да и вашего бывшего мира тоже. Без исполнения этого пророчества наша цивилизация, сама наша жизнь перестанут существовать. Вы, адепты, — наша последняя линия обороны.
Она сделала паузу для пущего драматического эффекта.
— Вас обучат как оружие, выточат из вас инструменты войны. Мы сломаем вас и перекроим заново по нашему подобию. — Она подняла руку, обведя толпу накрашенным ногтем. — Один из вас — наш Наследник, Тот, Кому Суждено, Всевышний, наш спаситель. Кто-то из вас в ходе тренировок явит себя Наследником — и будет вознесен почти до божественного статуса, осыпан богатствами, славой и легендарным величием. — Она выдержала паузу, давая своему заявлению дойти до умов пленников, и окинула их взглядом, изучая каждого так, будто перед ней и впрямь стоял ее спаситель.
В атриуме воцарилась тишина. Кто-то кашлянул.
Архимагистр нахмурилась.
Она явно ожидала другой реакции, но откуда ей было знать, что те вещи, которые она обещала? Все это звучало как сказки из басен — в родных краях людей ничего подобного просто не случалось, а если и случалось, то уж точно не с такими, как они.
Богатства? Слава? Величие?
Эти слова с тем же успехом могли быть произнесены на каком-нибудь местном наречии фейри, настолько чуждыми были эти концепции. Большинство из них никогда даже не смели мечтать о подобном, не говоря уже о надежде на их достижение. Им хватало желаний найти безопасное место, где можно приклонить голову на ночь, с минимумом крыс и достаточным количеством сухих дров, чтобы не замерзнуть насмерть во сне.
Архимагистр отмахнулась от разочарования и повернулась, сделав знак жрицам.
О, забытые боги. Чего бы Одра ни ждала, точно не этого.
Окружавшие архимагистру Силесту жрицы запели.
Их голоса разнеслись по залу, отражаясь от стен. Их и без того пугающие глаза начали по-настоящему светиться. Тени ожили; комната погрузилась во мрак, и единственным источником света остались эти сияющие глаза. Одра не могла оторвать взгляд от кольца пульсирующих, лучистых глаз; она даже не могла моргать, пока мелодия обволакивала ее кожу, словно масло, проникая прямо в череп, пока не стала единственным, на чем она могла сосредоточиться.
Когда увянет свет и иссякнет магия,
И земля зашатается на лезвиях отчаяния,
С дыханием зимы родится спаситель,
Что исцелит мир, расколотый и растерзанный.
В этот самый отчаянный час
Пробудится их тайная сила,
Когда зима достигнет пика, явится наш Наследник,
Время близко; надежда оживает.
Какого черта.
Наконец, хвала забытым богам, песня закончилась, и их жуткое пение стихло. Хотя рты жриц были закрыты, Одра все еще отчетливо слышала мелодию, словно призрачное эхо, звучавшее у нее в голове.
Одра подалась к Уайлдер и шепнула ей на ухо:
— Нас что, похитил какой-то гребаный культ?
Уайлдер сжала запястье Одры.
— Забытые боги, похоже на то.
— Спасибо вам, жрицы, за дарованное благословение в виде вашего гимна. Я поистине чувствую, как божественное благословение осеняет нас всех в этот день, — воскликнула архимагистр, и ее лицо сияло таким благоговением, словно она действительно ощущала присутствие богов прямо здесь, в этом зале. Если фейриские боги и присутствовали здесь, Одра чувствовала себя точно так же, как дома, где ни один бог никогда не удосуживался признать ее существование.
Архимагистр Силеста вновь повернулась к толпе.
— А теперь, адепты, время не на нашей стороне — занятия начнутся завтра рано утром, ровно в четверть седьмого. Ваше расписание будет суровым. Ваши задания, портфолио и навыки станут оценивать безжалостно. Каждой гильдии предстоит готовиться к испытаниям — подробности последуют позже.
Задания? Оценки? Да какое ей дело до уроков? Какое ей дело до того, чтобы впечатлить их?
А затем архимагистр Силеста произнесла:
— Неудачи следует избегать любой ценой, хотя для большинства она неизбежна. Лишь пять лучших студентов из каждой гильдии закончат академию — только те, кто выпустится, будут признаны достойными покровительства величайших знатных семей Зенаиды. Покровительство дарует гражданство. — Ее лицо омрачилось. — Те же, кто будет признан недостойным ассимиляции в наше высшее общество, отправятся в армию королевы и отдадут свои жизни в борьбе за свободу, за право на жизнь там, где демоны сеют лишь смерть. Выжить в схватке с нашим врагом маловероятно.
Выжить маловероятно? И что за враг?
— Зенаидская империя живет в мире с соседями. Сражаться придется не с фейри и не с людьми, а с совершенно иными созданиями. Видите ли, у фейри есть один истинный враг — это чума проклятых демонов.
Страх — удушающий, липкий, словно дым, — окутал комнату.
Демоны были лишь мифом.
— Мы заперты в бесконечной войне с демоническим родом, вне зависимости от сезона, поскольку они полны решимости уничтожить народ фейри.
Какое им вообще дело до того, уничтожат демоны фейри или нет?
И тогда серьезным голосом архимагистр добавила:
— Защищая Зенаиду, вы защищаете свой прежний дом, ибо если демоны одолеют нас, между ними и Хавеей больше не останется преград.
Если сами фейри с трудом сдерживают натиск демонов, Одра даже не представляла, во что превратится Хавея, если на нее обрушится армия демонов. Настоящая бойня. Смерть для всех.
Ее разум плавился от обилия свалившейся информации.
В ее жилах течет кровь фейри. Зенаидские фейри ищут… какую-то магическую королеву или вроде того… нет, Наследника, чтобы спасти их. Кто-то из этих травмированных пленников, стоящих в зале, и есть тот самый Наследник. Предстоят какие-то испытания между гильдиями? Что вообще такое эти гильдии? И теперь она — одна из двух сотен людей, насильно зачисленных в… магическую академию войны? С… демонами?
Демонам, которые оказались самыми настоящими.
Одре пришлось подавить внезапное, безумное желание расхохотаться. Или заплакать. Или и то, и другое одновременно.
Ей нужно было взять себя в руки. Ей бы очень помогло, если бы она смогла отбросить большую часть этого бреда и свести все к чему-то более управляемому.
К тому, над чем она вольна властвовать.
Как в том трактире, когда ее накрывало отчаяние, безнадега или чувство полной ловушки… что было в ее власти?
Казалось, архимагистра предоставила им всем лишь два варианта.
Вариант первый: выпуститься среди лучших в этой чокнутой школе… Что ж, подумала Одра, пока ее сердце отбивало бешеный ритм, а разум пытался предотвратить полноценный нервный срыв, ей придется стать лучшей. Ну а в перфекционизме Одра была до боли сильна — в умении добиваться того, чтобы любая поставленная перед ней задача превосходила все ожидания. Быть хорошей хозяйкой в убывающем трактире? Она станет лучшей. Быть хорошей старшей сестрой для маленького мальчика, которого предали все, кого он любил, и который знал лишь боль? Она будет любить его беззаветно, пока он не почувствует себя в безопасности, цельным, удивительным. Задвинуть все собственные надежды и стремления куда подальше, закопать их напрочь, посвятив всю жизнь помощи родителям в спасении их мечты? Она могла и это — да так чертовски мастерски, что они даже не догадывались, как медленно это ее убивало.
Быть круглой отличницей и перфекционисткой — в этом, надеялась Одра, и заключалось ее главное очарование.
Ну а дальше… оставался вариант второй: завалить учебу и отправиться умирать на передовую войны с видом существ, о существовании которых она еще минуту назад даже не подозревала.
