Оказалось, очень много.

Наши продукты продавались в Ремее, столице и пяти постоялых дворах. Леди Вирена продолжала заказывать подарочные коробки, но мы сохраняли ограниченные партии. Яблочный сыр стал зимней новинкой, тёплый сироп — осенней. Весной мы добавили пастилу с ягодами. Уксус созрел и неожиданно хорошо продавался в трактирах.

Вельс остался партнёром. Он возил наши коробки в столицу, покупал часть свежего урожая и больше не пытался забрать весь сад за одну сумму. Шелест всё ещё смотрел на него с осуждением, но позволял заходить дальше ворот.

За год заметно изменились и дети.

Томасу исполнилось двенадцать. Его питомник занимал западный склон. Из двадцати прививок прижились семнадцать. Первые саженцы он собирался продать следующей весной, три оставить саду. Терен ворчал на слишком подробные записи и показывал их каждому гостю.

Нелли научилась читать без ясниц. Восемь ей исполнилось в июне. Она продолжала рисовать этикетки, получила собственную страницу в книге расходов и тратила деньги на карандаши, ленты и подарки. Жестяная коробка всё ещё стояла под кроватью. Иногда пустая, иногда с печеньем. Дверь детской больше не подпирали.

Весной господин Элвин провёл повторную проверку. Он осмотрел комнаты, счета, школу, питомник и коробку Нелли. После этого мы с Дорианом стали постоянными опекунами. Дети выбрали двойную фамилию Мейс-Ройс. В документах она появилась в мае.

Они не называли нас мамой и папой. Нелли иногда случайно говорила «мама», потом смущалась. Я никогда не поправляла. Томас обращался по именам. Слова значили меньше его привычки приходить с каждой проблемой, оставлять деньги на столе и больше не спрашивать, можно ли остаться после зимы.

Дориан выполнил обещание изменить работу. Три недели в месяц жил в поместье и ездил в Ремей, одну проводил в столице. Иногда проверки уводили его дальше, но теперь он заранее писал даты и возвращался. Дети отмечали поездки на карте. Я перестала бояться кареты у ворот.

Кофейное дерево пережило зиму, зацвело весной и теперь держало девять зелёных ягод. До первой чашки оставалось несколько месяцев. Шелест по-прежнему считал его бесполезным, зато спал под ним в прохладные дни.

Утро первого сбора началось с кухни. Лотта испекла хлеб и медовые булочки. Клара проверяла корзины для работников. Беата руководила завтраком. Арден приехал накануне и уже сидел за столом с отчётом.

— Сегодня отчётов нет, — сказала я, входя.

— Это прогноз урожая.

— Он считается отчётом.

— Лорд Дориан попросил предоставить до начала сбора.

Я посмотрела на мужа. Он наливал чай детям и старательно не встречался со мной взглядом.

— Предатель.

— Я финансист.

— Оба предатели.

Арден закрыл папку.

— Внутри нам стыдно.

За год он научился шутить вслух. Редко и с тем же неподвижным лицом, поэтому Нелли каждый раз смеялась особенно громко.

Мы всё же посмотрели прогноз. После весенней обрезки часть деревьев дала меньше плодов, зато качество выросло. Молодой участок у реки восстановился, подмокшую яблоню удалось пересадить. На старых сортах магия стала сильнее. Палата подтвердила свойства вечерниц и ясниц на новый сезон.

— Общий урожай на восемь процентов меньше прошлогоднего, — сказал Арден. — Ожидаемая прибыль выше на двадцать два из-за переработки и договоров.

— Значит, не будем гнаться за количеством.

— Клара уже отказала двум новым заказчикам.

— Прекрасная женщина.

Управляющая подняла кружку в знак согласия.

После завтрака все вышли в сад. На старой медовке висела новая зелёная лента. У корней лежал хлебец с семенами. Работники собрались вдоль дорожки. В этом году их было больше, но ночных смен мы не планировали. Сбор растянули на несколько недель, товары — на сезон.

Нелли несла корзину с первым плодом. Томас держал журнал. Шелест сидел у корней, распушив хвост.

— Говорить будете? — спросил Терен.

Я подошла к дереву. Дориан встал рядом.

— В прошлом году я благодарила сад за то, что дождался нас, — начала я. — Теперь благодарю за Томаса, Нелли и всех, кто вернулся к работе весной. Мы расчистили канавы, вылечили корни и сохранили семена.

Томас кашлянул.

— Не все канавы.

— Северную закончим после ранних сортов, — добавила я. — Сад знает смету.

Люди засмеялись. Ветка медовки опустилась. На ней висело одно большое яблоко.

Дориан накрыл мою руку своей. Мы сорвали плод вместе.

Лотта разделила его на дольки. Хватило всем, даже Шелесту. Потом Терен дал знак, и сборщики разошлись по рядам.

Работа началась. Лестницы ставили осторожно, корзины передавали к весам. Томас следил за участками, но больше не таскал тяжёлое. Нелли выдавала ленты и рисовала мелом на табличках. Я проверяла первый вес, Клара принимала сырьё, Беата записывала людей.

Дориан ушёл с Тереном к северной канаве. Через час вернулся в сапогах, перепачканных глиной.

— Финансист работал лопатой? — спросила я.

— Проверял смету на месте.

— И как?

— Томас прав. Нужны ещё два дня и четыре человека.

— Внесём после обеда.

Он поцеловал меня в висок и взял корзину. Ухаживание продолжалось даже после нового брачного договора. Иногда цветы, иногда лопата, чаще полезная вещь и вовремя принесённый чай. Меня всё устраивало.

К полудню первая телега отправилась к сушильне. В лавке появились свежие медовки. Посетители приехали раньше открытия и ждали у двери. Эдна вывесила табличку: «Новый урожай».

Одна женщина спросила, правда ли хозяйка сада появилась здесь ровно год назад.

— Правда, — ответила Нелли. — Сначала она ничего не знала. Даже про Шелеста.

— Я был известен и без неё, — возразил хранитель с подушки.

— Но молчал.

— Берёг голос.

Туристы купили карточки с его лапой.

После обеда Беата велела мне переодеться. Я удивилась: праздник окончания сбора был осенью, сегодня планировался обычный рабочий ужин.

В спальне на кровати лежало новое зелёное платье. То самое, заказанное в Ремее, только на манжетах добавились вышитые ветки и четыре маленькие косточки.

— Кто вышивал? — спросила я.

— Мы с Нелли, — ответила Беата. — Одевайтесь. В саду ждут.

— Что происходит?

— Если скажу, сюрприз перестанет быть сюрпризом.

Я надела платье. Волосы Беата собрала свободно, добавила зелёную ленту. Новое кольцо осталось на пальце.

В старом саду между деревьями стояли столы. Не такие большие, как на осеннем ужине, только для семьи и ближайших людей. Мира приехала с пирогом, Олви — с женой, Ровена сидела рядом с Арденом. Господин Элвин тоже присутствовал и держал папку. Маркус поставил гармошку под своей скамьёй и уверял Лотту, что сегодня сыграет только после пирога.

Томас и Нелли ждали у вечерницы. На ветви висели две ленты: зелёная и золотая.

Дориан подошёл ко мне в тёмном костюме без знаков Палаты.

— Вы опять всё подготовили заранее.

— Только маленькую часть. Остальное сделали они.

Он показал на детей. Нелли держала свёрнутый лист, Томас — семейную печать.

— Сегодня год, как вы приехали, — сказала девочка. — И три месяца, как мы Мейс-Ройс. Мы решили, нужен семейный день.

— В календаре такого нет, — добавил Томас. — Но можно вписать.

Я обняла обоих. Нелли прижалась сразу, Томас теперь тоже не замирал от прикосновения.

Господин Элвин раскрыл папку. Внутри лежала заверенная копия постоянной опеки и семейного договора. Ровена принесла старую книгу рода Ройс. На новой странице уже были вписаны наши имена: Дориан, Алина, Томас Мейс-Ройс и Нелли Мейс-Ройс.

— Родовая книга не заменяет память об их родителях, — сказала Ровена. — Здесь оставлены имена Эрика и Ланы Мейс. Дети входят в семью вместе со своей историей.

Томас провёл пальцем по строкам. Нелли улыбнулась.

Дориан взял меня за руку.

— В прошлом году мы начали брак заново в кабинете, среди счетов и двух печатей. Я не жалею. Но дети считают, что нам нужны обещания у сада.