— Знаю.

— Вы ее вылечите. Эйден говорит, Рэмси с лошадьми все может.

От непоколебимой уверенности мальчика внутри стало тепло.

— Я очень верю в эту красавицу. В ней живет дух воина.

Кобыла взмахнула хвостом, будто ей понравился комплимент. Я достала морковку из заднего кармана, просунула руку между перекладинами и протянула ей.

Кобыла не шелохнулась. Я просто продолжала держать руку неподвижно и повернулась к Эллиотту.

— Хочешь покататься со мной в следующий раз, когда приедешь?

Глаза Эллиотта вспыхнули и тут же потускнели. Он неловко переступил с ноги на ногу.

— Я только один раз катался. У меня не очень получается.

Меня охватила злость оттого, что ему так и не дали возможности научиться, хотя он вырос среди лошадей. Лошади Кенни Чемберса были слишком измучены, чтобы Эллиотт мог на них учиться. А сам Кенни вряд ли стал бы тратить время на сына по доброте душевной.

— Все с чего-то начинают. Я однажды не проверила подпругу и оказалась под лошадью. Уверена, ты уже знаешь достаточно, чтобы не натворить такой глупости.

Эллиотт подавил смешок.

— А что случилось?

— Пришлось упереться руками в землю и сделать стойку, чтобы спуститься.

К счастью, тогда я ехала на одном из наших самых старых и спокойных коней. Он почти не отреагировал на весь этот цирк.

Эллиотт ковырнул носком ботинка камешек и посмотрел туда, где Рэмси с Эйденом заводили лошадей на ночь. В его глазах было столько тоски. Ему отчаянно хотелось стать частью всего этого.

— Я хочу научиться.

— Значит, научимся.

Едва слова сорвались с губ, я тут же начала сомневаться. Я никогда никого ничему не учила. И далеко не всегда умела правильно подобрать слова. Но, взглянув на Эллиотта, поняла, что обязана попробовать.

Он резко вдохнул.

— Она идет.

Он произнес это почти шепотом, но я не смогла сдержать улыбку.

— Просто ей нужно было самой решить, когда она готова.

Это я понимала. Стоило надавить, и мы лишь сильнее замыкались в себе.

Я медленно снова повернулась к загону. Кобыла двигалась черепашьим шагом, настороженно следя за мной. Цвет ее шерсти напоминал мне глаза Рэмси — настолько темно-коричневый, что почти черный. Сверкающий оникс в угасающем солнечном свете.

Я не шевелила рукой и ждала.

Она осторожно подошла чуть ближе. Потом еще немного. Губами потянулась к морковке, а волоски на морде защекотали мою ладонь. На этот раз, схватив угощение, она не отскочила. Осталась на месте и спокойно его съела.

Прогресс. Где-то глубоко внутри вспыхнула надежда. Я медленно убрала руку и достала еще одну морковку. Просунув ее сквозь ограду, снова стала ждать. На этот раз я не вытянула руку так далеко.

Кобыла сделала еще пару шагов и быстро съела вторую морковку. Но не отошла. Я снова протянула ладонь, позволяя ей меня обнюхать. На этот раз осторожно почесала ее под подбородком.

Она резко отдернула голову, будто испугалась, но не убежала. Я замерла. Через несколько мгновений она снова опустила голову к моей руке. Я повторила движение, легонько почесывая ее. Губы кобылы задрожали, но она не отстранилась.

— Вот так. Видишь? Иногда небольшой массаж очень даже приятен.

Эллиотт захихикал.

— У нее губы танцуют.

И правда, пока я ее гладила, губы быстро подергивались.

Я улыбнулась.

— Значит, мы нашли одно из ее любимых мест.

— Она начинает понимать, что здесь хорошо. Что здесь она в безопасности.

От этих слов внутри что-то надломилось. Эллиотт был еще ребенком, но уже понимал, насколько важно чувствовать себя в безопасности. Я посмотрела на него.

— Думаю, ты прав. Для меня это место давно стало безопасным. Теперь и для нее тоже.

Эллиотт оглядел ранчо, и в его глазах снова появилась тоска.

— Вам обеим очень повезло.

Так и было. И я отдала бы все, чтобы Эйдену и Эллиотту повезло так же.

Я покачивалась в кресле-качалке, пока солнце медленно опускалось за горизонт. Кобыла устроилась под навесом, примыкавшим к круглому загону, но я чувствовала, что она тоже наблюдает за мной. Хотелось верить, что теперь она понимает меня хоть немного лучше. Что между нами начинают сплетаться первые тончайшие нити доверия.

— Ты продвинулась с ней дальше, чем я.

Кай взбежал по ступенькам крыльца и сразу направился ко мне, едва его хозяин заговорил. Перебирая пальцами шерсть Кая, я подняла взгляд на темные глаза Рэмси.

— Что думаешь насчет имени Оникс?

Он повернулся к кобыле, внимательно ее разглядывая.

— Не только из-за окраса. Я посмотрела значение. В древнегреческом это «ноготь» или «коготь».

Рэмси слегка кивнул.

— Она когтями вырвалась из ада и попала прямиком к нам.

К нам. Словно мы были командой. Эта мысль понравилась мне слишком сильно.

Рэмси шагнул вперед, попадая в теплый свет ламп на крыльце.

— Значит, Оникс. Завтра закажу табличку с ее именем.

Я посмотрела на стоявшего передо мной мужчину и только сейчас заметила, сколько всего он принес. Через одно плечо была перекинута дорожная сумка. Через другое — пакеты с продуктами. В руках он держал коробку.

Я приподняла бровь.

— В поход собрался?

Он покачал головой.

— К апокалипсису готовишься?

Рэмси хмыкнул.

— Боюсь, безмолвными шарадами я это не отгадаю.

Даже намека на улыбку, которую мне обычно удавалось из него вытянуть.

— Я хочу какое-то время пожить здесь.

По нервам пробежал разряд.

— Здесь?

Слово вырвалось гораздо выше, чем я собиралась. Будто я была мальчишкой-подростком, у которого ломался голос.

Рэмси прислонился к перилам, внимательно изучая мою реакцию.

— Думаю, сейчас разумнее перестраховаться. Кто-то знает, что ты здесь. Значит, за тобой наблюдали.

Кожа вдруг стала тесной, словно не подходила моему телу, а пальцы быстро забарабанили по бедрам.

— У тебя ворота. Система безопасности...

— Которую нужно усилить. Я уже позвонил парню, который ее устанавливал, но сейчас он в отпуске. Позволь мне пожить здесь, пока мы все не наладим.

Внутри боролись миллион противоречивых чувств. Мне хотелось сохранить одиночество и свободу, за которые я так долго сражалась. Но после сегодняшнего нервы были на пределе. Я вздрагивала от всего подряд. А мысль о том, что кто-то будет спать через коридор... помогала.

От одной мысли, что мне нужна безопасность в лице другого человека, я чувствовала себя слабой. Это раздражало.

— Твой дом буквально в сотне метров отсюда.

Между домами росли деревья, но Рэмси все равно увидел бы любого, кто направлялся к моему домику.

— Скорее в двухстах.

Рэмси встретился со мной взглядом, и в этот миг никаких стен между нами не осталось. Он позволил увидеть все. Тревогу. Заботу.

— Мне не нравится мысль, что ты останешься одна, когда кто-то намеренно тебя пугает.

Меня захлестнуло бурей чувств. Разочарование. Злость. Досада. Облегчение.

Конечно, Рэмси хотел остаться только ради моей безопасности. Я чертовски устала от того, что все видят во мне лишь человека, которого нужно защищать. Но я и сама была вымотана. Устала до костей. И если быть честной, сегодня я не хотела оставаться одна.

Рэмси подошел ближе и поставил на крыльцо коробку с продуктами.

— Этот твой раненый взгляд меня убивает.

Я ощетинилась.

— Он не раненый.

— Так смотришь, будто я всадил тебе нож между лопаток.

Я впилась ногтями в ладони, чтобы не сказать лишнего. Вместо этого полностью убрала эмоции из голоса.

— Я могу сама о себе позаботиться.

— Ни секунды в этом не сомневаюсь. Но иногда неплохо, когда кто-то прикрывает тебе спину.

— А твою кто прикрывает?

— Лор. Кай.

Ревность обрушилась внезапно и сильно. Мне захотелось, чтобы он включил и меня в этот тесный круг. Но разве не этого Рэмси сейчас просил у меня? Впустить его? Он уже стучался. Мне оставалось лишь открыть дверь.