Ада шагала следом, вперив жесткий взгляд в спину ближайшего зомби. Сибирячка упрямо сжимала кулаки в карманах потертой куртки. В левом лежал дешевый серебряный ободок. Кусок холодного металла сейчас казался самым тяжелым предметом во всей Бездне. Настоящей чекой от гранаты, которую нужно было выдернуть в самый подходящий момент. И этот момент стремительно приближался.

Массивные, высотой в два человеческих роста двери из темного дуба медленно разъехались в стороны. Механизм сработал без единого скрипа. Мертвецы-провожатые замерли по бокам от входа, образуя жутковатый почетный караул, и слепыми бельмами уставились в пустоту.

Девушка переступила порог.

Столовая директоров больше напоминала тронный зал безумного императора. Помещение утопало в густом, ледяном полумраке. В самом центре исполинской комнаты, устланной звукопоглощающим черным ковром, тянулся длинный переговорный стол. Массивный кусок полированного мореного дуба, за которым легко могла бы разместиться рота солдат.

Вдоль стен, сливаясь с густыми тенями от тяжелых бархатных портьер, неподвижно застыли десятки фигур. Весь обслуживающий персонал мертвой корпорации собрался здесь. Офисный планктон, лишенный разума и воли, молча ждал приказов высшего руководства.

Во главе стола, в доброй сотне футов от входа, парили хозяева. Три пульсирующих неоново-синих сгустка энергии. Обнаженные нервные системы медленно вращались в воздухе, источая резкий запах озона и горелой проводки.

«Проходи, дитя. Присаживайся, — радушно промурлыкал телепатический голос прямо под черепом. — Мы заждались нашу почетную гостью».

Для Ады был приготовлен единственный стул на противоположном, самом дальнем конце стола. Классический психологический прием из арсенала переговорщиков — заставить жертву чувствовать себя крошечной и уязвимой песчинкой перед лицом могущественного монолита.

Повариха молча дошла до своего места. Неуклюже плюхнулась на жесткое кожаное сиденье, демонстративно не снимая с плеч пространственный рюкзак.

Поверхность стола перед ней оказалась идеально сервирована. Дорогие хрустальные бокалы, несколько рядов серебряных столовых приборов, накрахмаленные льняные салфетки. Прямо по центру красовалось огромное, накрытое массивным серебряным куполом блюдо.

«Надеюсь, ты успела нагулять аппетит, — заботливо завибрировал левый фантом. — Кулинария белковых форм жизни нам чужда, но мы постарались подготовить нечто особенное. Нечто, что идеально раскроет твой внутренний потенциал перед процедурой возвышения».

Сибирячка недоверчиво покосилась на купол. Желудок, пустой с момента привала на крыше, предательски заурчал, но здравый смысл орал сиреной. Корпоративные пиявки не едят нормальную пищу. У них тупо нет пищеводов.

Двое мертвых официантов бесшумно шагнули из темноты. Синхронно, отточенным движением потянули за серебряные ручки и сняли крышку.

Ада рефлекторно отшатнулась, ожидая увидеть отрубленную голову, человеческие кишки или еще какую-нибудь мерзость в духе искаженных миров. Но реальность оказалась куда более безумной и сюрреалистичной.

На изящном фарфоровом блюде с золотой каемочкой лежала горстка битого кирпича. Рядом аккуратной горкой высился серый, слежавшийся пепел из капсул смертников. В качестве гарнира подали несколько ржавых шестеренок и кусок гнутой арматуры, щедро политый сверху вонючим машинным маслом.

Девушка растерянно моргнула, глядя на этот индустриальный натюрморт.

«Удивлена?» — мягко рассмеялся центральный мозг. Смех звучал сыто и довольно.

Внезапно в углу зала гулко, как удар кувалды по наковальне, пробили старинные напольные часы. Звук разорвал тишину на куски.

Ровно полночь. Смена корпоративного тарифа.

Светящиеся ангелы мгновенно сбросили маски. Приятный неоново-синий цвет, успокаивающий психику, резко, по щелчку пальцев переключился на другой спектр. Три парящие нервные системы вспыхнули багровым, кроваво-красным пламенем. Зал мгновенно окрасился в цвета свежей скотобойни. Тени от мертвых клерков на стенах хищно вытянулись.

Бархатный, уютный голос в голове сибирячки сломался. Исчезла интеллигентная патока. Остался только сухой, царапающий мозг скрежет чистого, концентрированного голода. Звук напоминал треск счетчика Гейгера прямо над открытым реактором.

«Мы не едим материю, кусок мяса, — хищно прорычал Совет Директоров. — Материя мертва. Она не дает энергии. Наш рацион — это эмоции. Страх. Отчаяние. Ужас. Но самое вкусное, самое питательное во всей мультивселенной — это разбитая надежда».

Багровые сгустки начали медленно, неотвратимо плыть вдоль длинного стола, приближаясь к своей жертве.

«Ты так отчаянно верила в портал. Верила в возвращение домой, в свою теплую конуру. Мы чувствовали вкус твоей наивности. Она была сладкой. А теперь мы будем пить твой ужас, пока от твоего разума не останется только серая пыль. Пора подписывать акт приема-передачи, дитя. Процедура банкротства началась».

Воздух в столовой стал плотным, вязким, ледяным. Дышать стало невозможно.

Красные фантомы пульсировали всё ярче. Никаких переговоров больше не предполагалось. Началась банальная оптимизация штата.

Центральный кровосос выдал короткую, яркую вспышку — немой приказ своей безмозглой свите.

Десятки зомби-официантов, до этого сливавшихся со стенами, синхронно повернули головы в сторону одинокой гостьи. Их пустые, выжженные глазницы уставились на свежую плоть. Челюсти отвисли, издавая глухое, голодное шипение. Сухие, костлявые руки с грязными обломанными ногтями потянулись вперед. Мертвая толпа сорвалась с места, бросаясь к столу, чтобы жестко скрутить девчонку и подготовить тушу для трапезы хозяев.

Ада вскочила со стула. Сердце колотилось в горле, норовя пробить грудную клетку. Животный страх затопил сознание, требуя сжаться в комок и молить о пощаде.

Но Бездна явно недооценила сибирский общепит.

Пять лет работы на адской кухне ресторана «Два гуся» в пятничные вечера, когда чеки висят до пола, плиты горят, шеф-повар орет матом, а официанты бьются в истерике — это отличная боевая школа. Когда у тебя жесткая запара, адреналин работает по-другому. Он не парализует. Он заставляет двигаться быстрее.

Первый мертвый клерк вцепился холодными пальцами в рукав куртки.

— Пошел на хер с раздачи! — рявкнула кухарка, врубая инстинкт самосохранения на максимум.

Девушка схватила со стола тяжелый серебряный канделябр, стоявший рядом с приборами. Пятикилограммовая металлическая дубина с размаху, сочным хрустом впечаталась прямо в височную кость зомби. Труп отлетел в сторону, снеся пару пустых стульев.

Толпа навалилась плотнее. Сухие руки тянулись к горлу, волосам, одежде.

Ада не собиралась сдаваться без боя. Сибирячка подхватила массивный серебряный поднос с ржавчиной и швырнула его прямо в лицо набегающей твари, как фрисби. Край металла снес мертвецу полчелюсти. Следом в ход пошли тяжелые хрустальные бокалы, вилки и всё, до чего могли дотянуться руки.

Кулинар крутилась волчком, отбиваясь тяжелым подсвечником. Удары сыпались со всех сторон, ткань куртки затрещала по швам. Один из слуг умудрился схватить ее за рыжую косу, резко дернув назад. Девушка взвыла от боли, но тут же с силой впечатала кроссовком в коленную чашечку нападавшего. Сустав хрустнул, хватка ослабла.

Сражение напоминало грязную, отчаянную кабацкую драку. Никакой грации, никакого пафоса. Просто чистое, неконтролируемое желание выжить любой ценой. Бывший работник пищеблока раздавала удары направо и налево, хрипло матерясь и тяжело дыша.

Вокруг стола образовалась куча-мала из стонущих, переломанных тел офисного планктона, но мертвецов было слишком много. Они перли напролом, не чувствуя боли, тупо выполняя последний приказ своего красного руководства.

Кольцо. Нужно было надеть чертово кольцо. Но руки были заняты выживанием, а лезть в карман означало гарантированно получить костлявыми пальцами в кадык.

Совет Директоров медленно плыл над побоищем, наблюдая за отчаянной возней белковой пищи с откровенной, высокомерной скукой. Энергетические вампиры ждали, когда добыча окончательно выбьется из сил.