— Я всё решила, — остаюсь непреклонной. Пусть я буду упрямой ослихой, чем продажной тварью. Демон столько сделал для меня: спас, когда я была готова отойти в мир предков, пёкся о моём здоровье и даже озаботился моим дальнейшим пребыванием в этом мире. Хотя ничем не обязан был мне. Он вообще мог вышвырнуть меня в тот момент, когда я выздоровела. Но не сделал этого.

Только благодаря ему я умею ловить рыбу, охотиться на дичь, стрелять из лука, драться на мечах и без. И за всё это я отплачу ему своей преданностью.

— Я услышала твою волю, — кивает в знак принятия моего решения. И мне на долю секунды кажется, что в её голосе я слышу удовлетворение. Но мне всего лишь кажется. — Тогда поговорим о твоей плате за то, что ты до сих пор не отправилась в Забытье.

— Что от меня требуется? — во мне вдруг просыпается уверенность оттого, что сама владычица мёртвых считается с моим мнением. И вопреки прежнему страху перед ней, я расправляю плечи и стараюсь говорить с ней хоть и не на равных, но с чувством собственного достоинства. Пусть мой голос немного и дрожит.

Глава 9 АРМОН

— Ты всё сам слышал, — величественно произносит Многоликая[1] , когда Наследница покидает обитель морока. — Сделай, что должно… — напоминает о клятве и выталкивает меня в реальность.

Гиблые Поля тают на глазах, как иней на окне от соприкосновения с пламенем свечи. И первое, что вижу, стоит мне сфокусировать взгляд — заплаканное лицо Заблудшей.

Я, не отдавая отчёта своим действиям, притрагиваюсь к раскрасневшейся щеке. И большим пальцем, как делал это десятки раз в моменты её ночных кошмаров, смахиваю тёплую слезу.

— Опять сырость развела? — подшучиваю над ней, пряча за усталой улыбкой свои сожаления.

— Я испугалась, — всхлипывает и теснее прижимается к моей огрубевшей от меча и топора ладони, точно прирученный зверёк. — Думала, что с тобой случилось… нечто плохое.

Смотрю на неё с теплотой, на которую только способен. Хотя со стороны я наверняка ничем не отличаюсь от снежного валуна, пытающегося казаться травянистой лужайкой.

— Даже если я умру, то стану призраком и буду всюду следовать за тобой, — нехотя отстраняюсь от иномирной души и поднимаюсь на ноги. — Так что, тебе от меня не отделаться до скончания времён, — поворачиваюсь к ней спиной и морщусь от такой наглой лжи.

— Что, даже на том свете будешь заставлять меня отжиматься и контролировать, в том ли темпе бегу? — деланно возмущается и всплёскивает руками, на одной из коих подмечаю знакомый символ — знак принадлежности Костлявой в виде кинжала, эфес которого представляет собой вытянутую голову дракона и его крылья, а остриё закручивается в хвост с двумя продолговатыми ледяными жалами.

— Ну а ты как хотела⁈ — поддерживаю иллюзию того, что между нами ничего не изменилось. И мы по-прежнему наставник и ученица, которые в шутливой манере обсуждают совместное будущее. То самое, которого на самом деле не существует ни в одном из измерений.

Я с самого начала предвидел, что наши пути разойдутся. Не только потому, что мы принадлежим к разным видам: она — серебряная, из правящего Гнезда, а я — железный, отшельник и к тому же Гончий Смерти[2] . Но и по причине того, что Заблудшая входит в тайные планы Многоликой. Это именно она велела мне обучить Наследницу всему, что только сам умею.

Однако в какой-то момент я так увлёкся, что перестал здраво мыслить. Мне казалось, что созданная нами идиллия будет продолжаться бесконечно долго. Что я так и буду каждое утро стягивать Заблудшую с кровати под её буйное сопротивление и отборные ругательства. Что каждый день мы так и будем проводить в совместных хлопотах, а вечер провожать разговорами у печи.

Как же я сильно обманулся. Прямо не закалённый в боях воин, не знающий ни страха, ни жалости. А мечтательный рыцарь, грезившей о мирных деньках со своей возлюбленной. Вздор и только.

— Пошли порыбачим, — подхватываю плетёную корзину и снимаю удочки со стены. Слова, которые так и вертятся на языке, про то, что это будет в последний раз, решаю оставить при себе.

Я всегда был честен с иномирной душой. За исключением тех моментов, о которых ей не нужно знать. Не смягчал методы своих учений и не щадил её чуткое сердце, чтобы она быстрее свыклась с нравами нашего мира. Но сейчас мне не хочется быть палачом её улыбки и задорного блеска в глазах.

Тем более, где-то глубоко внутри моего очерствевшего сердца мне нравится её неубиваемое жизнелюбие. Оно заставляет меня поверить в то, что, даже находясь в самых поганых условиях, можно сохранить силу духа и внутренний огонь.

Так, мы проводим ещё несколько часов в самообмане: иномирная душа рассказывает о своей земной жизни, а я делаю вид, что мне понятны все её слова, включая и «вайфай», которое по мне больше похоже на какое-то проклятье.

После она отмечает свою победу забавным танцем: Наследница впервые поймала рыбы больше, чем я. И я радуюсь вместе с ней, потому что её успехи — моя отрада. Я ратую за то, чтобы она однажды превзошла меня, своего беспощадного учителя. Хоть и делаю вид, что не могу смириться с «унизительным» поражением.

— А куда мы идём? — спрашивает, когда мы начинаем подниматься в гору и важно заводит руки за спину. — И зачем тебе рюкзак? Мы что, идём за лекарствами?

— Сегодня ты сдаёшь экзамен, — мои слова сухи и равнодушны, в то время как внутренности выворачивает наизнанку. Однажды я уже испытывал схожую привязанность. И не думал, что вновь допущу ту же ошибку. Глупец. — Суть его заключается в том, что ты должна пробудить в себе магию.

— Подожди… — резко останавливается. — Ты меня ни о чём таком не предупреждал. И… — нервно облизывает губы, — у меня что, есть магия⁈

— Конечно, — говорю, как само собой разумеющееся и прикидываю, как нам взобраться по обледеневшему крутому склону к нужной пещере.

В итоге решаю, что я не в том расположении духа, чтобы преодолевать никому не нужные препятствия. И, подхватив Наследницу за талию, достигаю нужного выступа.

— Но я к этому не готова… — произносит растерянно.

— Готова, — быстро всучиваю ей рюкзак, пока не передумал, подталкиваю её вглубь пещеры и запечатываю выход, чтобы она не смогла выйти до завершения экзамена.

— Что ты делаешь? — она непонимающе смотрит на меня своими большими чистыми глазами, а затем… на её лице отражается запоздалое осознание. И в этот момент иномирная душа становится такой потерянной и беззащитной, то мне хочется наплевать на долг и клятвы, схватить её в охапку, прижать к себе и сказать, что всё будет хорошо. Но это очередная ложь. И роскошь, которую не могу себе позволить: мы — фигуры разных полей, и наша судьба переплетается лишь на краткий миг.

— Барьер снимется только тогда, когда ты пробудешь в себе магию, — я нарочно задеваю её за живое, игнорируя чувства. Довольно дурить ей голову. В конце концов, я тот, кто я есть: инструмент в руках богов, не знающий ни любви, ни тоски, ни прочих слабостей, которые могут хоть как-то пошатнуть мою бесчувственную натуру. По крайней мере, я таким должен быть. Иначе никак.

— Армон… — она делает шаг ко мне, и до меня долетает её обрывистое дыхание и бешеный стук сердца. — Мы ведь ещё увидимся? — давит улыбку сквозь горькие слёзы, продолжая играть в заведомо проигрышную игру для нас обоих. Наверное, ей так менее больней.

— Прощай, — одним резким движением сворачиваю голову всем её надеждам. И своим в том числе. Ведь чем быстрее Наследница ожесточится, тем лучше будет для неё. Иначе с такой чувствительностью она долго не протянет в нашем мире. — Ныне Лиада из Гнезда Серебряных Драконов, Первая Наследница Короны.

Я чинно киваю ей, признавая в ней не просто мою ученицу, но и будущую королеву всех континентов. И исчезаю в снежной пурге, упрямо делая вид, что не слышал последнюю фразу Наследницы.

Наш совместный путь пройден. Будущее уже предопределенно. И в нём мы по разные стороны рек.