Я пытаюсь вырваться из-под его гипнотического влияния. Увеличить расстояние между нами. Но тело напрочь отказывается подчиняться. Мои ноги словно вросли в пол. Руки безвольно висят вдоль тела. Веки не опускаются, не позволяют спрятать взгляд. Я заперта в собственном теле, словно в ловушке, целиком поглощённая тем пожаром, что Бес разжёг во мне.

— Я… — вылетает из моего горла хриплый, сломанный звук.

— Ты? — приподнимает бровь, делая вид, что и в самом деле ждёт моего ответа, моего оправдания. Но мы оба знаем, что это лишь слабая попытка отсрочить моё неминуемое поражение и его победу.

Он наклоняется ко мне, нахально сокращая расстояние между нашими лицами до опасного минимума. Я чувствую его дыхание на своих покалывающих губах и пылающих щеках. Оно смешивается с моим собственным, неровным и прерывистым.

Меня охватывает предательская дрожь. Колени подкашиваются. Соски твердеют и неприятно трутся о грубую ткань шерстяного платья. Внутри всё сжимается в тугой, горячий узел.

Я больше не могу терпеть.

Всё.

С меня хватит.

Так и с ума сойти недолго…

— Зачем ты издеваешься надо мной? — произношу сдавленно, прикрывая глаза от накрывшего меня стыда. — Почему продолжаешь цепляться ко мне, приставать? Оглянись…

Скайлор не даёт мне договорить. Его грубая, слегка шершавая ладонь затыкает мой рот. Останавливает очередной поток моего «нам нельзя», «это всего лишь ошибка», «нам следует не пересекать черту». И, слегка коснувшись моего полыхающего уха своими губами, жарко шепчет:

— Потому что я хочу тебя.

Меня словно раскалённой иглой пронзает.

Весь мой гнев, всё сопротивление в один миг рассыпаются от этого простого и дикого признания.

Я распахиваю веки. Смотрю на него в упор, с немой мольбой, которую уже не могу и не хочу скрывать.

Он больше не оставляет мне выбора. Не оставляет даже иллюзии контроля.

— Потому что, куда бы я ни смотрел — везде ты, — в его глазах нет игры, нет насмешки. В них лишь яростный огонь всепоглощающего желания. — Везде твоё лицо. Везде твоя улыбка.

Бес издаёт судорожный вздох. Прижимается ко мне всем своим раскалённым до предела телом. Таранит все мои сомнения своим ответным желанием, решительно упирающимся мне в живот. Выжигает во мне весь стыд, самообман — всё, что когда-то ограждало меня от него.

— Я так хочу тебя, — он говорит это прямо в мои губы. Жжёт меня своей откровенностью, как алкоголь, попавший на открытую рану. — Только тебя одну. С самой первой секунды, когда увидел в том треклятом зале в серебряном платье. Дрожащую. Растерянную. С таким чистым, невинным взглядом.

Его дыхание сбивается. Моё — перехватывает. В комнате не остаётся воздуха. Есть только этот жар, исходящий от наших разгорячённых тел, эта густая сладкая тяжесть между моих ослабших ног, это признание, которое вырвалось наружу и теперь разливается по мне, как горячее масло.

— Я мечтал о тебе каждый день. Каждую ночь. — Он прижимается своим лбом к моему. — И если я сейчас не возьму тебя прямо на этом столе, то меня попросту разорвёт на части.

Я приоткрываю рот под его ладонью. Слизываю солёно-дымчатый привкус его кожи. И одно это неловкое движение становится спусковым крючком для нас обоих.

Глава 51 ЛИАДА

Его ладонь соскальзывает с моих губ на шею и тотчас же заменяется его ртом. Это не поцелуй. Это захват. Бескомпромиссное вторжение.

Я вскрикиваю, но звук тонет в нашем голодном поцелуе, превращаясь в сдавленный стон.

Весь остальной мир теряет краски, перестаёт существовать. Есть только его жадные, алчущие губы. Его порочный язык с привкусом медовухи, от которой у меня кружится голова. Его руки, что сжимают меня так крепко, словно он боится, что я могу передумать и сбежать. Как делаю это всегда.

Но не в этот раз.

Я больше не намерена сбегать. Я всей душой хочу остаться. Напиться сполна этими взрывоопасными чувствами. Напиться им: до последней капли, до умопомрачения, до полной потери связи с реальностью. Даже если это сожжёт меня дотла. Даже если это не навсегда. И даже если завтра наша связь угаснет, как вспыхнувшая и тут же упавшая на землю комета.

Пусть. Пусть будет так.

— Моя милая… Моя желанная… — сбивчиво шепчет он, осыпая поцелуями мои скулы, подбородок, линию челюсти. — Моя девочка… Моя сладкая, любимая девочка…

Я замираю, переваривая услышанное сквозь вязкий туман в голове. Эти слова обжигают сильнее поцелуев, сильнее его пальцев, оставляющих на моей коже глубокие отметины. Сильнее укуса прямо в шею, которым Скайлор окончательно присваивает меня себе. По крайней мере, на эту ночь.

Его «любимая девочка» заставляет моё сердце болезненно сжаться и тут же распахнуться. В его словах нет наигранности, нет намерения запудрить мне мозги. В них лишь оголённая, пугающая искренность, от которой мне хочется то ли отступить, то ли прижаться к нему ещё теснее.

Я ловлю его взгляд — мутный от желания, горящий, сосредоточенный на мне — и понимаю, что он уязвим сейчас точно так же, как и я. Что это не охота и не победа. Это шаг навстречу друг другу, сделанный без всякой страховки. И этот шаг может погубить нас обоих или…

Я тянусь к нему. Зарываюсь пальцами в непослушные мягкие волосы. Притягиваю его ещё ближе, стирая последнее расстояние между нами. И слизываю с его губ наш смешавшийся вкус.

Его руки смыкаются на моих бёдрах, а пальцы впиваются в кожу так, что точно останутся синяки. Но мне так чертовски приятно, что я лишь сильнее прижимаюсь к нему, поддаваясь этому грубому, откровенному захвату. В нём нет боли, только жадность, только нетерпение.

Скай поднимает меня, срывая с места, и мой мир переворачивается, смещается, теряет привычные опоры. Воздух вырывается из лёгких писклявым вскриком, который я даже не пытаюсь сдержать. Внутри всё дрожит, будто я стою на самом краю обрыва.

Инстинктивно обхватываю ногами его талию, цепляясь за него всем телом. И в следующий миг ощущаю, как по нам проходит его магия. Не вспышка, нет. Прожорливое, безболезненное и осмысленное пламя, которое на глазах поглощает ткань, оставляя после себя лишь тончайшую копоть и наши разгорячённые, возбуждённые тела, прижатые друг к другу без всяких преград.

Одежда исчезает, превращается в пепел, рассыпанный у наших ног. Холод комнаты бьёт по оголённой коже, но лишь на секунду: горячее, почти обжигающее тело Ская моментально согревает меня.

Я чувствую каждую его мышцу, каждый рельеф и, кажется, каждый шрам, о которых он никогда не рассказывал. И в этом моменте столько интимности, что меня начинает мелко потрясывать.

— Позволишь? — глухо спрашивает, откуда-то находя в себе остатки самообладания.

Я киваю, медленно, осознанно, позволяя ему делать со мной всё, что он только пожелает.

Скайлор наполняет меня одним властным, грубым и резким толчком, вытесняющим из моих лёгких весь воздух. Меня пронзает боль: острая, обжигающая, на грани невыносимого. Я вскрикиваю, и он тут же запечатывает этот крик в себе, прижимая свои губы к моим в поцелуе.

— Потерпи, родная, — успокаивающе шепчет Бес. Он замирает, всем телом прижимая меня к стене, и в этой мучительной паузе я чувствую всё: бешеный стук его сердца, дрожь в его напряжённых мышцах, капли пота на его висках. Чувствую, как его магия просыпается снова: сгустком дикой, необузданной энергии, которая пульсирует в такт его желанию, в месте нашего единения, обжигая меня изнутри, выкручивая мою боль на максимум.

Странно, но именно в этот момент я чувствую себя такой… живой, что сама, не дожидаясь, когда во мне утихнет эта нестерпимая резь, начинаю бёдрами насаживаться на него.

Невыносимо больно.

Невыносимо хорошо.

Скай выдыхает — резко, почти сдавленно — когда моё движение встречается с его неподвижностью. В его глазах вспыхивает что-то дикое и одобрительное. Его руки, впившиеся в мои бёдра, смыкаются в железную хватку, не останавливая, но направляя мои неуклюжие порывистые толчки.