— Скажи это ещё раз, — тихо прошу я, вцепившись в его напряжённые сильные плечи такой хваткой, словно боюсь, что его слова обретут вес и попросту сшибут меня своей неудержимой волной.

Скай смотрит на меня несколько мгновений, которые кажутся мне вечностью.

И это его тягучее молчание вызывает во мне тревожное опасение: что если он сейчас передумает и всё переведёт в шутку? Что если он сказал эти слова в порыве чувств, не вкладывая в них ничего серьёзного? И я просто приняла их слишком близко к сердцу?

— Я люблю тебя, Лиада, — его признание падает на мои сомнения с такой тяжестью, что от них не остаётся и следа. — Безумно люблю.

Его горячие ладони ложатся на мои пылающие щёки.

— Ты мой воздух и моё дыхание. Ты моё лишение и моё богатство. Ты моя жизнь и моя смерть.

Каждое его слово скрепляющей печатью ложится на моё сердце.

Скайлор не просто признаётся в своих чувствах. Он даёт мне клятву, что отныне и навек мы неразрывно связаны: телами, сердцами, душами, судьбой, жизнью и смертью.

И от этой клятвы всё внутри меня переворачивается. Потому что она не похожа ни на одну из песен, которые он пел мне раньше. В ней нет привычной лукавой игры на моих нервах. Нет той насмешки, за которой он прятал свою неуверенность в том, что действительно заслуживает меня.

Эта клятва решительная, жаркая и обнажённая до самых костей.

Она не просит поверить в неё. Она врывается в моё тело безудержным огнём и оставляет глубоко внутри след, который уже ничем не стереть и не излечить.

Я окончательно и бесповоротно пропала в этом невозможном и безрассудном мужчине.

— Скайлор… — выдыхаю я и чувствую, как горло сдавливает спазмом. — Я тоже…

Но все мои последующие слова так и не успевают сорваться с дрожащих губ.

Потому что нас грубо прерывают.

— О-о-о! — слышится знакомый саркастичный голос. — Какая трогательная картина! Так и пробивает на слезу.

Глава 97 ЛИАДА

**Предупреждение к 97, 98 и 99 главам**

В этих главах присутствуют сцены физического и психологического насилия, жестокого обращения, принуждения, унижения, а также упоминания сексуализированного насилия и последствий пережитой травмы. Некоторые эпизоды могут вызвать сильный эмоциональный отклик.

Пожалуйста, учитывайте это перед прочтением и берегите себя.

— Я что-то не вижу здесь выгребных ям, — Скай медленно оглядывает двор, словно и впрямь пытается отыскать хотя бы намёк на неё. — Так откуда приплыло это дерьмо?

— Прикуси язык, сукин сын! — цедит Аксель, выходя из тени колонн. Следом показываются его цепные псы и… связанная королева. — Иначе я тебе его быстро укорочу!

Он рывком выхватывает кинжал из ножен, подбрасывает в воздух, а после ловит за рукоять с таким самодовольством, будто после этого дешёвого трюка мы все должны пасть перед ним на колени.

— Не в моём характере прислушиваться к словам какой-то паскуды, — мой вспыхнувший азартом бес растягивает губы в издевательской ухмылке и выпускает меня из объятий, словно отсекая всё личное между нами от чужих въедливых глаз. А после делает полшага вперёд, заслоняя меня собой.

— Как ты смеешь, тварь подзаборная⁈ — лицо недопринца искажается от лютой злобы, а сам он подаётся вперёд, яростно сжимая рукоять кинжала. Для более устрашающего образа ему не хватает только пены у рта и полопавшихся сосудов в широко распахнутых глазах.

— С превеликим удовольствием, огрызок дракона, — продолжает потешаться над ним Скайлор. И при этом совершенно не скрывает, что всем своим существом презирает сына регента, а его необузданная вспыльчивость лишь сильнее раззадоривает моего неугомонного провокатора.

Аксель угрожающе скалится, смотря на него озверевшим взглядом. Кажется, ещё одно неосторожное слово, и он непременно бросится в атаку. Но вместо этого недопринц резко хватает королеву за плечо, так, что на нём проступает кровавое пятно, и рывком подтягивает её к себе.

— Я смотрю, вы закончили обмениваться любезностями, — настороженно произносит Аркадий, не спеша подходя к нам вместе с нахмурившимся Кассием. — Пришло время перейти к сути.

Они становятся по бокам от Скайлора, напрочь загораживая мне обзор. Или, вернее сказать, загораживая меня собой.

Это не впервой, когда они ведут себя подобным образом. Нам довелось пройти через слишком многое, и за это время мужчины научились действовать слаженно. В том числе становиться вокруг меня стеной при малейшей опасности. При этом не переговариваясь и не подавая друг другу знаков.

Обычно подобная забота вызывает во мне тепло. Но не сейчас. Сейчас я не могу позволить себе прятаться за их спинами, как маленькая беззащитная девочка. Не в собственном замке. Не перед своими подданными, что ворвались сюда с оружием и заложницей.

Я принцесса этих земель и должна стоять плечом к плечу со своими соратниками, а не прятаться за их спинами. Тем более, когда опасность грозит правительнице нашего королевства.

— Продолжай паясничать, — с мерзким удовольствием протягивает Аксель. — Всё равно скоро вас всех настигнет смерть. — Он заходится громким лающим смехом, словно уже празднует собственный триумф.

— И с чего такая уверенность? — спрашиваю я, делая шаг вперёд.

Мужчины нехотя расступаются, пропуская меня. Однако остаются так близко, что я физически ощущаю их готовность в любой момент вновь сомкнуться вокруг меня стеной.

— О, блудливая сестрёнка… — его взгляд моментально меняется и становится таким… слизким, от которого я невольно передёргиваю плечами, в попытке стряхнуть его с себя.

— Что ты намерен делать с королевой? — слегка вздёргиваю подбородок, изо всех сил стараясь не выдать своей реакции на него.

Я ещё тогда при первой встрече заметила, что стоит мне только на него взглянуть, как мой желудок тут же сжимается в тошнотворном спазме, а спина покрывается липким холодным потом.

Моё тело реагирует на него так, словно помнит нечто, чего не помню я.

— А, с этой… — он будто нехотя отрывает от меня взгляд и переводит его на Аэлин. — Как что? — на последнем слове его голос взлетает до неприятного визга. — Убить, конечно!

Он дёргает королеву за волосы, и я вижу, как её лицо искажается от боли, но она не издаёт ни единого звука. Только смотрит на меня глазами, в которых нет ни испуга, ни растерянности, ни мольбы. Лишь непоколебимая решимость и безмолвный приказ: «Не поддавайся. Ты должна выстоять».

Но её стойкость нисколько не умаляет моего страха за неё. И не придаёт мне сил противостоять Акселю. Наоборот, я чувствую, как по моим мышцам растекается злое бессилие, делая тело невыносимо тяжёлым и неповоротливым. Одно резкое движение, одно неверное слово, и этот подонок может оборвать её жизнь раньше, чем кто-либо успеет вмешаться.

Пусть я не до конца понимаю мотивов королевы: почему она с таким остервенением пытается избавиться от собственной дочери, если ещё недавно заверяла, что приняла мою душу в этом теле, а утрату прежней Лиады оплакивала так, словно её сердце разорвали в клочья.

Но я не позволю этому непониманию и затаившейся обиде превратиться для неё в смертный приговор. Между нами есть связь, словно мы и вправду мать и дочь. Я почувствовала её ещё при нашей первой встрече. И не верю, что королева действительно хотела мне навредить.

Просто не верю.

Не верю, что она с таким отчаянием пыталась о чём-то меня предупредить, уберечь от самих стен замка, а затем в ней вдруг что-то переклинило и она приказала Кассию оборвать мою жизнь.

Это просто… нелепица какая-то.

Ну или я до упора продолжаю верить в тех, кто мне дорог, пока они сами не ткнут меня носом в доказательства собственной подлости.

— Убийство королевы — тяжкое преступление, — произносит Аркадий, и я чувствую, как он направляет в моё тело успокаивающий импульс. Его сила всегда действует на меня безотказно, и этот раз не становится исключением: тугая пружина в солнечном сплетении понемногу разжимается, а следом расслабляются и кулаки, которые я неосознанно стиснула. — За это тебя казнят.