Иначе откуда в ней эта сила? Прежняя Лиада никогда не обладала магией. Даже той, что передаётся в её клане от матери к дочери.

— Всех? — подаёт голос Скайлор, и все мои размышления разом сворачиваются.

Наш самопровозглашённый лазутчик сидит на подоконнике, прислонившись спиной к затянутому инеем стеклу. Одна его нога болтается, ритмично ударяя пяткой в стену. Ещё один удар — и потрескавшаяся штукатурка точно отвалится.

— Всех, кто согласился выступить перед Советом, — дёргает щекой Аркадий, и в этом мимолётном, едва уловимом жесте кроется всё его недовольство и нервозность. — Трое слуг, две послушницы, старый жрец и жрица. Их нашли сегодня на рассвете… Работа выполнена безупречно.

Я опускаю меч в ножны. Металл тихо лязгает, и этот звук звучит угрожающе в сгустившейся тишине.

— Тиндросс… — мой голос звучит слишком ровно и слишком спокойно для того, что творится внутри.

— Или кто-то хочет, чтобы мы так думали. — Скай ловко, по-кошачьи спрыгивает с подоконника и подходит к графину с водой. — Не будем забывать о приказе с печатью королевы.

— Уверен, что её подставили, — произношу без тени сомнения.

— А вдруг нет?

Медный поворачивается ко мне, и в его глазах нет той привычной юношеской придури. Только холодная, неподдельная серьёзность зрелого мужчины, который привык смотреть правде в лицо, какой бы горькой она ни была.

— Вдруг это она — та тень, с которой мы безуспешно сражаемся? А регент и его нагулянный сынок, которого, к слову, почему-то не кличут бастардом, — всего лишь пешки в её коварной игре?

Я молчу. Потому что мне нечего сказать. Потому что эта мысль уже посещала меня. Но каждый раз я отгонял её, как назойливую муху.

Я по-прежнему не могу поверить, что королева, которая так горевала по своей дочери, которая отправила меня на её поиски и с таким теплом её встретила, выплакав все глаза, может оказаться предательницей.

Но печать на том клочке бумаги… Её невозможно подделать. Об этом знают все. Слишком сложное магическое плетение, которое может накладывать только его носитель.

— Королева не могла… — у меня нет аргументов, кроме внутренней чуйки.

— Я предлагаю не отметать подозрения, — вмешивается золотой. — В этом вшивом замке никому нельзя доверять. Иначе мы можем упустить того, кто действительно стоит за всем этим.

Скайлор наливает себе воды, но не пьёт. Стоит, сжимая кружку так, что того и гляди она треснет.

— Мне плевать, кто это сделал, — глухо произносит он. — Найду и сверну шею. А пока… — медный ставит кружку на стол и поворачивается к нам. — Что будем делать… уже с сегодняшней «экзекуцией»?

— Лиада знает, что свидетелей устранили? — спрашиваю я, хотя ответ и так очевиден.

— Нет, — Аркадий дёргает плечом, будто сбрасывает тяжесть нашего общего провала. — У неё и так хватает забот. А у нас есть ещё время, чтобы всё исправить.

— И как мы будем это исправлять? — шёпотом возмущается Скай. — Если Совет узнает… Они нарекут её предательницей. Той, кто оставила своё — пусть и будущее — королевство ради личных нужд!

— Не будем впадать в панику раньше времени, — на корню гашу его закипание. — Какие есть варианты?

— Предлагаю по-тихому устранить всех советников, — предлагает медный. У него такой вид, что я не понимаю: он сейчас пошутил или сказал это всерьёз? — Не всех, разумеется. Только сторонников Тиндросса. Сколько их там? Четыре, кажется. Вот. Каждому по одному.

Мы с Аркадием настороженно переглядываемся. Оба не раз видели, на что способен этот с виду миловидный и безобидный юноша. И если уж ему что-то взбрело в голову — пиши пропало.

— А ещё трое, не определившиеся со стороной, — пресекает его фантазии золотой. — И у каждого из них по сотне солдат и приспешников на каждом углу. Если мы их тронем… нам этого не пережить.

Скай раздражённо скалится, но не спорит. Только нервно барабанит пальцами по столу.

— Тогда нам нужно действовать иначе, — тихо проговариваю я.

— Радикально. — Взгляд Аркадия становится жёстким и ледяным, таким, когда политик идёт на крайние меры ради удержания власти.

Я понимаю, что мне не понравится то, что он сейчас скажет. И нутро меня не подводит:

— План такой…

Глава 63 ЛИАДА

— Ты выглядишь великолепно, — удовлетворённо произносит Аркадий.

Я провожу ладонями по тёмно-синей ткани, напоминающей усыпанное звёздами небо. Тяжёлый шёлк с тончайшими металлическими цепями приятно холодит кожу и немного успокаивает нервы. Цепи переливаются в рассветных лучах, отбрасывая на стены крошечных серебряных змеек.

Изящная клетка, в которую я сама себя заключила.

Принц тоже при полном параде. Тёмно-синий камзол, расшитый золотыми нитями, туго обтягивает его широкие плечи, а высокий воротник подчёркивает точёную линию челюсти.

Мы оба выглядим так, будто идём не на допрос с пристрастием, а на праздник, где мы — главные лица.

— Благодарю, — говорю от чистого сердца. Но это относится не только к его комплименту. Эта признательность за всё. За то, что он здесь. За то, что выбрал мою сторону. И за то, что он делает для меня гораздо больше, чем мы изначально оговаривали.

Даже это ослепительное платье — жест его доброй воли, за который он не попросит платы. Как и за восемь шкатулок с украшениями, часть которых вплетена в мою причёску. Как и за те мази, которыми он бережно обрабатывал мои раны. Как и за то, что он поселился этажом ниже, дабы я чувствовала себя в безопасности.

И это… сбивает с толку. Мы оба знаем: он ничего не делает просто так. В его мире за всё приходится платить. Даже за мелочи. И всё же…

Аркадий качает головой, мол, пустяки. И не выставляет никаких дополнительных счетов или условий.

Для него это, может, ничего и не значит, а для меня — слишком многое, чтобы остаться спокойной. И не только потому, что я думаю о будущей плате за столь щедрые дары. А потому, что это выходит за рамки партнёрских отношений. Туда, где он — мужчина, который ухаживает за понравившейся женщиной, а я — та самая женщина, которая слишком легко согласилась на эти ухаживания.

Согласилась, сама того не заметив. Просто приняла. Как должное. Как будто иначе и быть не могло.

И даже не подумала о том, что его привлекает больше: перспективы, которые откроются рядом со мной или… я сама. А он, в свою очередь, не спешит ничего прояснять.

Мы как будто танцуем на тонком льду, где каждый шаг может обернуться против нас. Он ведёт уверенно, плавно, будто заранее знает, куда ступить. А я следую за ним, стараясь не отступать и не терять его из виду, потому что вокруг нас кружит обильный снегопад недосказанности.

— Ты готова? — спрашивает Принц, останавливаясь за моей спиной.

Его запах заполняет мои лёгкие и, как всегда, действует успокаивающе.

— Должна быть, — отвожу плечи назад так, словно пытаюсь стряхнуть с себя нервозность от предстоящей встречи с гиенами. — Другого выбора всё равно нет.

— Помни, — смотрит прямо в глаза, твёрдо и уверенно, — ты — наследница. И никто не смеет усомниться в этом. А если они попытаются тебя сломить…

Он подходит ко мне почти вплотную, отчего его горячее дыхание разгоняет табун мурашек по моему оголённому позвоночнику. А жар его тела обволакивает меня, как вязкий кисель.

— Сломай их первыми, — шепчет он, и в его голосе проскальзывает что-то хищное, опасное. — Я позабочусь, чтобы у тебя для этого были все инструменты.

И я не на секунду не сомневаюсь, что он сдержит это обещание.

Я поворачиваюсь к Принцу. Его небесные глаза сегодня темнее обычного. Почти грозовые, налитые той самой тяжестью, что бывает перед бурей.

И всё же несколько светлых лучей прорезают этот мрак. Делятся со мной теплом. Вселяют решимость, что всё сложится как надо. А если нет — то «как не надо» будет и для них.

Поначалу мне казалось, что Аркадий — двуличный змей, который умеет искусно обольщать свою жертву. И когда та полностью отдаётся его власти — он вонзает в неё свои ядовитые клыки.