— Ты… — распахиваю глаза и тут же попадаю в плен «гранатовых» омутов напротив: глубоких, завораживающих, с отблеском пламени от сотен горящих свечей на радужках.

— Я… — тянет он, и уголки его тонких губ медленно растягиваются в довольной улыбке. — Только в прошлый раз мы не представились друг другу, как подобает… — добавляет он с запоздалой вежливостью, в которой больше иронии, чем раскаяния. — Я — Моркарис. Сын бога Мора, Владыки Несчастий и Болезней и Лунной Посланницы Каллио, Насылательницы Ночных Снов.

Он произносит это без пафоса, как нечто обыденное. Я же от услышанного впадаю в шоковый транс.

Всё моё негодование, всё оскорблённое достоинство предыдущим поступком «вампира», вся та странная расслабленность, что неизменно находит на меня в его присутствии, — мигом рассыпаются в прах под испепеляющим лучом осознания: с кем именно я сейчас разговариваю.

Я нахожусь не просто в объятиях Моркариса, как он «по-простому» представился. А в руках одного из могущественных богов Второго Круга[1] . Бога проклятий, кошмаров, увядания. Истинного Владыки нежити. Избранного, кому благоволит сама Многоликая.

— Прошу, не бойся меня, — его голос звучит тихо, странно успокаивающе.

Это вызывает во мне смятение: передо мной стоит древнее божество, которое практически наравне со Смертью повелевает мертвецами. По крайней мере, так написано в некоторых книгах. И он с такой поразительной лёгкостью просит не бояться его. Как будто просит об этом не какую-то жалкую смертную, которую может щелчком пальца превратить в костную муку, а как минимум равную себе.

— Ты единственная во всём этом мире, чей страх не сможет насытить меня, а только огорчит, — добивает своим неожиданным откровением, отчего я впадаю в ещё большее оцепенение.

Мне же это сейчас послышалось, да?

— Я… — силюсь представиться в ответ, но язык, как назло, превращается в бесполезную деревяшку.

— Я знаю, кто ты, — мягко останавливает меня. — Всё, — в открытую обозначает, что осведомлён и о моём «происхождении» тоже. — Но для меня это не столь важно, как то, что ты моя наречённая.

— Наре… кто? — мои слова звучат глухо и бесконечно далеко, словно их произношу не я, а кто-то другой, нависший над этой ледяной пропастью непонимания.

— Наречённая, — повторяет Моркарис. И в его интонации вдруг проскальзывает нежность: тихая, сдержанная, отчего-то болезненно защемляющая сердце. Та, что совершенно не вяжется с его слишком острой, слишком хищной внешностью. От такого, как он, ожидаешь услышать слова, которые будут колоть, точно заострённые копья, в самые уязвимые места и выворачивать душу наизнанку, точно изогнутые металлические крючки. Но «вампир» оказывается далёк от моих не самых лучших представлений о нём. Или он… притворяется. Нарочно вводит меня в заблуждение. Чтобы что?..

Зачем я на сей раз понадобилась богу?

— Та, чьи нити судьбы навек сплетены с моими, — его голос возвращает меня из водоворота мыслей. Он медленно, с непринуждённой грацией опускает меня на мягкую кушетку, обтянутую тёмным бархатом. — Та, что дарована мне самим мирозданием, дабы разделить со мной жизнь, любовь, силу, власть… — Он, не отпуская мой взгляд из плена своих глаз, встаёт передо мной на одно колено. Его движения полны возвышенного достоинства. Осторожно, почти благоговейно, «вампир» заключает мою холодную дрожащую ладонь в свои большие, но при это не лишённые изящества. — Та, с кем мы будем всегда неумолимо тянуться друг к другу. Сквозь время. Сквозь расстояние. Сквозь ткани миров.

Он произносит это не как поэтичную сладкоречивую метафору, направленную на то, чтобы взволновать, вызвать трепет в душе, дать иллюзию надежды. А как… непреложную истину. Закон, выгравированный в самом основании этого мира.

И глубоко внутри меня, под слоем паники и недоверия, я чувствую отклик на эти едва ли не клятвенные слова. Как зов. Как притяжение, которое с каждой секундой только и нарастает.

К древнему божеству.

К мужчине, которого я почти не знаю.

Абсурд — и только.

И в то же время… это так правильно. Словно так и должно быть. Словно та пустота внутри, которую я таскала собой всю прошлую и часть этой жизни, вдруг… заполняется.

Им.

[1] Боги Второго Круга — дети «высших» богов: Смерти, Мора, Жизни и сестёр Многоликой.

Глава 42 ЛИАДА

— Так значит… — моё тело дрожит, равно как и голос, сопротивляясь знанию, которое навалилось слишком неожиданно, слишком тяжело. — Я — наречённая бога? Как такое может быть? Почему ты тогда раньше не объявился? Зачем ждал столько лет? И для чего… — я запинаюсь, отчего-то не желая произносить это вслух, но всё же заставляю себя продолжить: — … ты мучил меня на испытаниях?

Слова срываются с губ одно за другим, беспорядочно рассыпаясь в холодном воздухе мрачного храма, будто мелкие конфетки из только что разбитой пиньяты. Где эта самая пиньята — моя собственная голова, внезапно потяжелевшая от… всего происходящего.

Я смотрю во все округлившиеся глаза на Моркариса. Заранее ищу на его притягательном и одновременно отталкивающем бледном лице ответы. Не те, что успокоят. А именно те, что огорчат. Отвратят меня от него. Дадут удобный повод сбежать отсюда. Прочь из его обители. Прочь от него самого. От этой… «наречённости», которую я не выбирала. И есть ли она вообще? Или всё это очередная извращённая игра? Очередная попытка поглумиться надо мной?

«Вампир» не отводит от меня своих насыщенных, глубоких тёмно-красных глаз. Он не прерывает мою начавшуюся истерику, не гасит её и не подавляет, а вместо этого словно… поглощает, мягко перехватывая и перенаправляя в более спокойное русло.

Я ощущаю это почти физически.

И если он так одним взглядом может влиять на моё состояние, мне даже страшно представить масштабы его истинной силы…

— Я признаю, что моё… вмешательство могло перевернуть весь твой мир с ног на голову, — его слова льются мантрой, охлаждающей мои разгорячённые чувства. — Но представь, если бы я сделал это в самом начале твоего пути? — озвучивает весьма логичный вопрос, который сразу же ставит всё на свои места. В тот момент я не была готова смириться даже с реалиями нового мира. — Я и сейчас слишком поспешил… — заставляет меня насторожиться, отчего мои мышцы рефлекторно напрягаются. — Но Колесо Судьбы уже дало свой ход. И откладывать больше не имело смысла…

Моркарис соединяет наши ладони.

— Чувствуешь? — тихо спрашивает он.

И я… действительно чувствую, как между нашими ладонями рождается ток: сначала слабый, как лёгкое, почти эфемерное покалывание. Затем он усиливается, разливается густой послегрозовой прохладой, поднимается по запястью, растекается по всей руке, пробегает по шее, затылку…

Под кожей образуется непрерывная вибрация, словно внутри меня проходят живые молнии. Не обжигая. Не причиняя боль. А даря ощущение тотальной безопасности. Гармонии. Целостности. Того, что я, наконец, обрела своё место. Свой дом. После долгого, изнурительного, бесцельного скитания.

Воздух вокруг нас становится плотнее. Пламя свечей дрожит, вытягивается и склоняется в нашу сторону, словно подслушивающие слуги в нетерпеливом ожидании моего ответа.

— Это наша связь, — «вампир» прикрывает глаза, явно наслаждаясь ею. Меня же она… пугает: в ней столько всего, что это кажется невозможным. Обманом. Чужим наваждением. — И она нерушима. От неё не спрятаться, не убежать… Она бы всё равно свела нас с тобой. Я просто ускорил это событие.

Я резко, поддавшись внутреннему импульсу, разрываю наш контакт. Потому что это всё становится для меня «слишком». Слишком непонятным. Слишком не укладывающимся в моей голове и сердце. Слишком противоречивым. Слишком манящим. Слишком тревожным. Слишком пугающим. Слишком настоящим. Слишком органичным. Слишком… всем.

— Я не тороплю тебя с принятием, — спокойно проговаривает Моркарис, и в его тоне нет ни укора, ни давления, лишь молчаливое понимание. — Я буду ждать столько времени, сколько тебе понадобится для того, чтобы принять меня и нашу связь. — Он плавно отстраняется, давая мне столь необходимое свободное пространство. И садится на другую кушетку. На почтительном, «безопасном» расстоянии.