«И откуда же такие познания?» — невольно вспоминаю собственные слова, сказанные тогда в ответ на весь этот несусветный бред.

«Об этом мне рассказал твой отец, Кай», — произнесла она, и её глаза в тот миг наполнились слезами.

[1] Источник — имеется в виду Источник всемирной магии.

Глава 83 СКАЙЛОР

Я снова ощущаю, как вокруг моего горла затягивается удавка. Не только из-за того, что почему-то почувствовал себя виноватым в её слезах. Но и от острого осознания.

Теперь всё становится на свои места. И слова Селены — как бы мне этого ни хотелось всем своим существом — обретают страшный смысл.

«Ты не совсем дракон, мальчик мой, — меня опять передёргивает от этого обращения. — Ты — сын Феникса. Бога, чья кровь — живой огонь, который никогда не гаснет. Бога, который способен гореть и возрождаться. Бога, который однажды покорил моё сердце, но стёр мне память: о нём, о нас, о тебе. Потому что я не смогла жить в его мире. Не захотела вечность провести в его заботливо сотканной для меня клетке, среди цветущих садов и солёных морей».

Советники, которые, подобно крысам на тонущем корабле, пустились врассыпную.

Пустующие башни, набитые взрывчатым веществом.

Горстка стражников, стоящих с Тиндроссом у ворот.

Это не неготовность к войне с дикарями.

Это тщательно подготовленная казнь столицы.

И кто-то собирается сделать так, что обломки полетят не в настоящих убийц. А на королеву. На Лиаду. На дикарей, которых обманом заманили к Архернхорну, передав им ложную информацию и тем самым подтолкнув к войне. К войне, которую они тридцать лет назад поклялись не разжигать. Только при одном условии: если единственная дочь их предводителей станет королевой Эммариона[1] .

Об этом мне тоже поведала Селена.

«Он не умел отпускать иначе, — не унимается голос моей матери, заглушая мой собственный. — Или просто не захотел… Все эти годы я помнила лишь пустоту. Просыпалась с ощущением, будто у меня из груди вырвали что-то значимое и оставили вместо него одну большую кровоточащую рану».

Я стискиваю челюсти так, что в висках отдаёт болью.

«Полгода назад, когда я потеряла своё нерождённое дитя, память начала возвращаться. Сначала обрывками. Запахом мёда и цветущих деревьев. А потом — твоим первым криком».

В тот момент Селена расплакалась. Искренне. Но мне почему-то не захотелось в это верить, и я просто скривился от отвращения. Что, собственно, делаю и сейчас.

Удобно оправдывать собственное бессердечие и равнодушие потерей памяти.

«Это он дал тебе имя. Он нарёк тебя Солнцерождённым».

— Чтоб вас всех нежить разодрала! — произношу в сердцах и принимаюсь извлекать фитили.

Это единственное, что я сейчас могу сделать.

Хотя впору рвать отсюда когти. Да побыстрее. Прихватив с собой Лиаду.

Класть я хотел лошадиный навоз на всех.

На этот город.

На всю эту знать, что попряталась в углах замка и своих особняках, которые на фоне общей разрухи выглядят откровенным надругательством.

На всех этих советников, часть из которых ещё не успела сбежать, оставив «защиту» города на горстку непротрезвевших стражников да обмочившихся от страха горожан.

Да даже на Аркадия с Кассием — они самостоятельные мужи, сами со всем разберутся.

Но я сожру себя поедом, если на моих руках окажутся смерти детей, женщин и стариков.

Кем я после этого предстану для своей кошки?

Я и так возле неё на птичьих правах. А после такого… сам себя вышвырну из её жизни. Даже не дожидаясь, когда она укажет в сторону двери.

— Не сейчас… — цежу сквозь зубы. Только непонятно кому: себе, моей настоящей матери или тому проклятому богу, который дал мне имя. — Только не сейчас.

Но голос Селены, конечно же, не унимается.

«Для феникса важно знать, кто он. Без этого его огонь спит. Осознай свою настоящую сущность, Кай. И спаси Аэлин и Лиаду от…».

— Надо же! — говорю сам с собой, выдёргивая очередной фитиль. — Был простым музыкантом с дыркой в кармане и ветром в голове. А всего за какой-то клятый час стал сыном самого бога. Кому скажешь — не поверят, да ещё и засмеют.

Я и сам не верю в россказни Селены. Точнее, не хочу верить. Но что-то внутри меня отзывается на них слишком живо, слишком охотно, слишком упрямо, чтобы я мог принять всё за красивую ложь раскаявшейся драконицы. Да и этот огонь, что течёт в моих жилах, слишком уж разумный, чтобы списать его на драконьи фокусы.

Он не просто горит во мне.

Он слушает.

И откликается на каждый мой зов.

А ещё признаёт Лиаду своей.

Причём так уверенно, словно мы не два случайно столкнувшихся бедствия, а нечто большее. Нечто такое, от чего даже любовь кажется слишком простым и приличным словом.

— Ладно, — вытираю руки об штаны. — С этим мы покончили. Пора взяться за другое…

За тех, кто это устроил.

Может, фитили-то я и выдрал. Но бочки всё ещё стоят на месте.

И подозреваю, что эта башня не единственная набита взрывоопасной начинкой.

Если кому-то хватит ума пустить сюда огненную стрелу… мы все взлетим так красиво, что даже дикари прослезятся снаружи.

[1] Эммарион — объеденное королевство Зимы.

Глава 84 ЛИАДА

В замке оказывается слишком тихо. Настолько, что стук моих каблуков, разлетающийся под высокими стрельчатыми сводами, кажется почти что оглушительным. И оттого — неуместным. Словно я нарушаю священный траур молчания, наступивший после того, как эти стены покинули последние живые голоса, а вместе с ними — последняя иллюзия надежды.

По пути из зала Совета, в который меня перенёс Моркарис после долгих уговоров, я так никого и не встретила: ни советников, ни стражников, ни слуг. Даже мои союзники куда-то запропастились.

Зато следы их присутствия остались повсюду.

Перевёрнутые вазоны. Рассыпанная по полу земля. Опрокинутые напольные светильники, из которых вытекло масло и расползлось по швам между каменными плитами. Сорванные и местами изодранные гобелены. Смятые ковровые дорожки. Брошенный у стены поднос с перевёрнутыми кубками.

И тела.

Их немного. Но достаточно, чтобы внутри меня всё неприятно сжалось.

Один стражник лежит у дверей с черепом, раскроенным почти надвое: по всей видимости, он поскользнулся на разлитом масле, а выпущенная из рук алебарда обрушилась лезвием прямо на его застывшее от ужаса лицо. Второй — посреди коридора, лицом вниз, с растоптанной кистью.

Неподалёку сидит женщина в дорогих одеждах, прислонившись к колонне. С первого взгляда она кажется почти живой. Если бы не одно «но» — тёмное пятно крови, расползшееся под рёбрами.

Ещё в нескольких шагах в неестественной позе лежит пожилой мужчина: его лицо вдавлено в камень, а на спине виднеются следы чужих подошв.

Их не убивали намеренно. По крайней мере, не всех.

Кого-то случайно сбили с ног. Кого-то просто затоптали. Кого-то в панике задели клинком, когда страх окончательно затмил голос разума и милосердия.

Я сглатываю, чувствую, как к горлу подступает тошнота.

Дикари ещё не успели добраться до замка, а мои подданные уже сами начали истреблять друг друга.

И это, пожалуй, куда страшнее любой внешней угрозы. Потому что самая настоящая угроза уже поселилась внутри. В стенах этого города. Среди драконов, которые ещё с утра кланялись друг другу, спорили о власти и делали вид, что самое страшное, что с ними может случиться — это нищета на улицах.

Я подхожу к русоволосому юноше, намертво пригвождённому мечом к стене, и решаю проделать один трюк, которому меня недавно обучил вампир.

Хотя «трюк» — слишком невинное слово для того, что я сейчас собираюсь сделать.

«Это мой свадебный подарок, дорогая, — звучит во мне голос Моркариса. — Используй его с умом».

Я набираю в лёгкие побольше воздуха.