— Ты не мог получить от меня ни крохи одобрения, поэтому… — королева осекается, — поэтому отыгрывался на моей дочери.

Мне не нужно представлять, как именно этот подонок отыгрывался на Лиаде. Всё становится до противного очевидным. Каждая паническая реакция в моём теле при виде него — это не просто следствие той ночи, когда он надругался надней вместе со своими дружками. Это результат долгих лет издевательств, унижений и жестокого насилия.

Из-за этого Лиада постепенно сходила с ума и, в конце концов, обрела позорную репутацию «бешеной псины Норбуса».

— Да, — Аксель скалится так, словно искренне гордится тем, что замучилеё до смерти. — Сестрёнка всегда «утешала» меня, когда ты, дорогая матушка, осмеливалась проявить ко мне равнодушие. Знала бы ты, как она верещала, когда я наказывал её за твои же провинности передо мной… А больше всего сестрёнке нравилось, когда мы пускали её по…

Я прикрываю рот ладонью, подавляя рвотный позыв. И мысленно приказываю своим «помощникам» действовать. Больше я не намерена выслушивать ни одного слова от этой мерзкой твари.

— Довольно! — голос Аэлин звенит, точно обнажённая сталь. — Ты больше не посмеешь так говорить о моей дочери!

— А то что? — скептически выгибает он бровь и медленно снимает перчатку с руки, обнажая кольцо со светящимся красным камнем. — Неужели забыла, как ещё недавно ползала передо мной?

Он лениво поворачивает кистью, будто дёргает за невидимую нить.

Камень вспыхивает ярче.

Тело Аэлин тут же пронзает судорога. Её плечи резко дёргаются назад, позвоночник выгибается, а ноги начинают подкашиваться. Королева пытается сопротивляться чужой воле, но… проигрывает.

Она с глухим стуком падает на колени. А её взгляд теряет прежнюю ясность.

Аксель упивается своим мнимым превосходством, наблюдая, как его мачеха лишается воли.

Его губы растягиваются в самодовольной улыбке, словно это не кольцо превратило королеву в покорную марионетку, а он сам сумел её сломить.

И тут все разрозненные кусочки пазла, наконец, складываются воедино.

— Так это ты заставил мою мать отдать приказ избавиться от меня?

Недопринц медленно поворачивается в мою сторону. Красный камень на его пальце продолжает пульсировать, отбрасывая кровавые отсветы на довольное лицо.

— Надо же, догадалась… — почти ласково произносит он. — Признаться, я никогда не верил в твои умственные способности. Даже после нашей первой «брачной» ночи думал, что ты побежишь жаловаться своей драгоценной мамочке. Но нет… ты стиснула зубы и молчала. Не рассказала ни ей, ни моему отцу. Даже помощи ни разу не попросила.

Его улыбка становится шире, а в глазах разгорается настоящее безумие.

— Сначала я решил, что ты безнадёжно глупа. А потом понял: тебе нравилось быть жертвой. Нравилось, когда тебя унижали и ломали. Нравилось ползать у моих ног и лизать мои сапоги. Нравилось быть использованной мной и моими друзьями. А после ты могла ходить по замку с видом несчастной мученицы и ждать, когда кто-нибудь догадается тебя пожалеть. Иначе ты бы хоть раз кому-нибудь всё рассказала и попросила помощи.

Его алчные глаза блуждают по моему телу, и мне хочется тотчас же соскрести его омерзительный взгляд со своей кожи.

— Но ты молчала. Значит, тебя всё устраивало. Только вот раз за разом осмеливалась отвергать моё предложение стать моей законной женой. За что, собственно, и была наказана при нашей последней встрече.

Я смотрю на него, и всё во мне закипает. Холодная, мстительная ярость поднимается из самых глубин, заполняет грудную клетку и сжимает горло. Но я заставляю себя дышать. Заставляю не броситься на него с кулаками и не вырвать его поганый язык.

— Тебе оказалось мало издеваться надо мной, поэтому ты решил отыграться ещё и на моей матери? — мой голос звучит удивительно ровно, несмотря на ярость, что душит меня изнутри.

— О, это совсем не входило в мои планы, — его лицо озаряет такой азарт, словно он долго ждал этого вопроса, чтобы, наконец, поведать нам обо всём в мельчайших подробностях. — Но тогда ты не выдержала нашей маленькой игры и перестала дышать. И я задумался: что же мне делать, если однажды моя любимая игрушка возьмёт да и…— он с мерзким удовольствием проводит большим пальцем поперёк горла. — Окончательно помрёт? Пришлось подыскать ей достойную замену. — Аксель опускает взгляд на стоящую перед ним на коленях королеву. — И однажды мне удалось раздобыть этот славный артефакт, — он поворачивает кисть, демонстрируя кольцо.

В это время за спинами его стражников мелькает знакомый силуэт.

Я едва успеваю заметить движение, как один из цепных псов бесшумно исчезает за углом. Спустя несколько мгновений следом за ним отправляется второй и третий.

Аксель ничего не замечает.

Слишком увлечён собственным самолюбованием.

— И приручить нашу драгоценную королеву, — заканчивает он и со всей силы пинает Аэлин в голову.

Голова королевы резко дёргается в сторону, её тело обмякает, и она кулём валится на каменные плиты.

Перед глазами расстилается багровая пелена.

Я слышу, как где-то вдалеке от бешенства ревёт Скайлор.

Секунда — и я уже оказываюсь возле Акселя.

Тело действует машинально: я накрываю лицо этой мрази ладонью, точно саваном, и со всей дури впечатываю его затылком в каменную колонну.

Во мне всё кипит от гнева, от злобы. Но сильнее всего пульсирует одно-единственное желание: заставить его ответить за всё.

За ту девочку, которая всю жизнь страдала от рук старшего брата, хотя он должен был защищать её.

За всех, кого этот подонок когда-либо покалечил или убил.

За королеву, безвольно лежащую сейчас в грязи.

И, в конце концов, за каждую ночь, когда я раз за разом переживала в кошмарах последние ужасающие мгновения жизни прежней Лиады.

— Если ты меня убьёшь, — глухо хрипит он, — твоей мамашке тоже придёт конец.

Моя ладонь замирает на его лице.

Аксель чувствует это и криво усмехается разбитыми губами.

— Думаешь, я не предусмотрел подобного? — красный камень на его пальце вспыхивает, и лежащее в грязи тело Аэлин пронзает новой судорогой. — Пока артефакт связан со мной, связана и она. Оборвёшь мою жизнь — оборвётся и её. А следом на воздух взлетит весь Архернхорн.

Он замечает, как ослабевает нажим моей ладони, и издаёт торжественный смешок.

— Вот так, сестрёнка, — довольно хрипит эта мразь. — Наконец-то ты вспомнила своё место.

Глава 99 ЛИАДА

Мне приходится убрать ладонь с его лица.

Аксель медленно, пошатываясь, отлипает от колонны. Одна его рука поднимается, и я замахиваюсь, готовая отразить любую атаку и ударить его ещё раз. Но вместо этого он ощупывает затылок и морщится от боли. Затем отводит ладонь и несколько мгновений смотрит на кровь, размазанную по пальцам.

— Гадина, — шипит он. — Ты за это ответишь. — Недопринц вскидывает окровавленную руку и щёлкает пальцами. — Псы! Выпотрошите их всех! А сестрёнку оставьте мне.

Он проводит языком по верхней губе и скользит по мне маслянистым взглядом. Таким, что во мне возникает нестерпимое желание выдрать ему глаза и растоптать их.

Аксель уверен, что победа уже на его стороне, и открыто упивается своим мнимым превосходством. Тем, что одним признанием сумел остановить нас всех. Тем, что щит, которым стали жизнь королевы и судьба целого города, сделал его неуязвимым.

Но как бы не так.

Лишь спустя несколько мгновений этот ублюдок замечает, что двор погрузился в подозрительную тишину. За его спиной не слышно ни топота цепных псов, ни выкриков, ни лязга доспехов и оружия.

Только вьюжный ветер гоняет по площадке пепел и редкие хлопья снега.

Самодовольная ухмылка на его вытянутом лице медленно сползает.

Аксель резко оборачивается.

— Г-где они?.. — из его голоса мгновенно исчезает вся бравада. Он мечется взглядом по опустевшему двору, а затем с яростью поворачивается ко мне. — Что ты сделала⁈