Казалось, Любовь Федоровна видит Ивана насквозь, до самых потаенных мыслей. «Для кого-то оно, может, и доброе, а для кого-то — как посмотреть» , — без труда читалось в ее прищуре.

— Ваня, это моя бабушка, Любовь Федоровна, — официально представила Катя.

— Очень приятно, — Ванька вежливо кивнул.

— Ну, садитесь, молодежь, чаю попьем, — бабушка кивнула на свободные плетеные стулья. — Катя, поухаживай за своим… гостем.

Иван опустился на сиденье, чувствуя себя нашкодившим школьником на ковре у директора. Катя устроилась рядом, пододвинула к нему фарфоровую чашку и налила темного, ароматного чая с бергамотом.

— Угощайтесь трубочками, — Любовь Федоровна подтолкнула к нему тарелку. — Вкуснейшие.

Ванька послушно взял одну и откусил. Тесто громко хрустнуло, а внутри оказался нежный сливочный крем. Он был такой мягкий и сладкий, что сразу растаял во рту. На секунду забыв обо всех тревогах, Иван сказал:

— Очень вкусно.

— Еще бы, — бабушка едва заметно смягчилась, но бдительность не потеряла. — Катя, а что мама скажет на то, что у тебя дома ночует молодой человек? Он ведь явно не полчаса назад приехал, пока я за выпечкой ходила?

Ванька тут же поперхнулся горячим чаем и судорожно закашлялся.

— Бабуль, мама с Ваней прекрасно знакома, — спокойно парировала Катя, бережно пододвигая к нему поближе салфетки. — И вообще, Ваня пришел вчера в самый ливень, началась гроза. Не могла же я выставить его ночью на улицу.

— И зачем же ходить в гости в такую бурю? — с ледяным любопытством осведомилась Любовь Федоровна, снова прищурившись.

Иван спокойно поставил чашку на блюдце. Несмотря на всю весомость Любови Федоровны, он не собирался юлить или оправдываться. Он открыто посмотрел пожилой женщине прямо в глаза.

— Мне нужно было поговорить с Катей лично, — твердо сказал он. — Сказать ей кое-что важное.

— И что же это за срочность такая, которую нельзя было обсудить по телефону? — с легким вызовом спросила Любовь Федоровна.

Ванька спокойно выдохнул, расправил плечи и произнес:

— То, что я люблю ее.

Слова вырвались легко и просто. В этот момент, когда все наконец встало на свои места, правда о его чувствах оказалась удивительно легкой. И светлой.

Катя быстро отвернулась, но Ванька успел заметить, как густо вспыхнули ее щеки.

Любовь Федоровна чуть подалась вперед. В ее синих глазах заплясали смешливые огоньки, которые она, впрочем, тут же попыталась спрятать за напускной строгостью.

— Хм, — хмыкнула она, откидываясь обратно в кресло-качалку. — Смелый. Или глупый?

— Бабуль! — опять вспыхнула Катя.

— Молчи, Катерина, я не с тобой разговариваю, — осадила ее Любовь Федоровна и снова перевела взгляд на парня: — И сколько Вам лет, Иван?

— Двадцать три, — ответила за него Катя. — Мы ровесники. У нас даже дни рождения в один месяц, представляешь?

— Представляю, — бабушка удовлетворенно качнула головой. — Ровесники — это хорошо. В одну сторону смотрите.

Она щедрым жестом пододвинула тарелку с выпечкой вплотную к парню:

— А чем занимаетесь, Иван? Каковы планы на жизнь?

— Я…

— У Вани свой автосервис, — быстро перебила его Катя, будто отчаянно боялась, что он скажет что-то не то.

— Да что ты не даешь парню слова молвить? — Бабушка нахмурилась. — Адвокатом тут у него заделалась? Не съем я твоего Ваню, не бойся.

Катя и бабушка продолжали шутливо препираться, но Ванька их уже почти не слышал. В голове набатом билось одно:«свой автосервис» . Катя сказала«свой» .

Холодный пот прошиб его спину. Это значило только одно: вчера ночью он так и не признался ей в своем обмане. Струсил. Или просто отключился раньше, чем успел договорить. Но что тогда имела в виду Катя, когда уверяла, что он «не наговорил глупостей»?

— Ваня! — Катя попыталась вернуть его в реальность, легонько сжав его пальцы под столом. — Вань, ты что, уснул?

— Что? — он встрепенулся и моргнул.

— Пойдем? — она уже поднималась со стула, подхватывая пустые чашки. — Бабуль, нам и правда на работу пора. Опаздываем.

Катя звонко чмокнула Любовь Федоровну в щеку. Та ласково похлопала внучку по руке, а затем снова окинула Ваньку долгим, оценивающим взглядом.

— Автосервис, значит… — она слегка скривилась, словно вспомнила что-то кислое из далекого прошлого. — Ох уж эти автосервисы. Кого-то мне вся эта история до боли напоминает… Но об этом мы поговорим в следующий раз. Иди, Иван, работай.

— Бабуль, ну при чем здесь это? — Катя подхватила сумку с тумбочки. — Папа — это одно, а Ваня — совсем другое. Не работа виновата, а человек.

— Это ты мне сейчас говоришь или саму себя убеждаешь? — проницательно прищурилась Любовь Федоровна.

— Вам, — твердо отрезала Катя. — И всем, кто привык судить людей по ярлыкам. Все, мы пошли, пока!

Они попрощались и торопливо вышли во двор. Иван шагал следом, подставляя лицо под ласковые солнечные лучи и пытаясь уложить в голове все, что только что произошло за столом. Свежий утренний воздух приятно холодил кожу, но на душе все равно было неспокойно.

Возле гаража Катя достала из сумочки брелок и нажала на кнопку. Роллетные ворота бесшумно поползли вверх, открывая взгляду желтый «фольксваген жук», глянцево блестящий после ночного ливня.

— Садись, — скомандовала Катя, открывая водительскую дверь. — Я тебя сейчас быстренько подброшу. Называй адрес своего сервиса.

— Нет, Кать, я сам на такси доберусь, — Ванька упрямо покачал головой. — Ты езжай, тебя в цветочном мама ждет.

Катя подошла вплотную и мягко поймала его за руку:

— Вань… ты стал какой-то слишком серьезный. Или расстроенный? Ты из-за бабули переживаешь? Да она только с виду такая грозная, проверяет тебя. На самом деле ты ей очень понравился. Поверь, Любовь Федоровна не стала бы переводить на тебя свои любимые трубочки, если бы это было не так.

Ванька на силу выдавил кивок, но подобие улыбки вышло вымученным. Катя ласково поцеловала его в щеку:

— Увидимся сегодня в «Орландо»?

— Увидимся, — отозвался Иван. — Конечно.

Она легко запрыгнула в салон «жука», помахала ему рукой на прощание, и яркая машина мягко выкатила на дорогу.

Ванька остался один у закрывшихся ворот. Солнце светило уже по-летнему ярко, заставляя щуриться, в кустах беззаботно щебетали птицы, весь мир вокруг казался обновленным после дождя. А Иван стоял на обочине, чувствуя, как внутри туго и болезненно закручивается холодная пружина.

Момент для признания снова был упущен.

Ванька сам загнал себя в ловушку. Теперь его ложь жила отдельной жизнью. Она крепла, пускала корни и уже успела стать чистой монетой для Катиной семьи. И чем дальше все заходило, тем сложнее было разбить этот хрупкий карточный домик.

Ванька достал из кармана телефон. Гневных сообщений от Гарика стало еще больше. Последнее висело на экране капсом:«ТЫ ГДЕ ТАМ ПОТЕРЯЛСЯ⁈.. ДУЙ СЮДА!! ТУТ ПОЛНЫЙ ТРЭШ!!!🤬💀🔪🩸» .

Иван тяжело вздохнул и вызвал такси.

Глава 15 Гарик превращается в Артемона

Ванька влетел в ворота автосервиса с таким чувством, будто опоздал не на два часа, а на полжизни. К одиннадцати утра солнце уже вовсю палило, и серые бетонные плиты перед боксами нагрелись так, что над ними дрожало прозрачное марево. Резкий запах машинного масла, бензина и горячего металла мгновенно ударил в нос — привычный, почти родной, но сегодня отчего-то удушливый.

Гарик стоял у въезда в первый бокс, скрестив руки на груди, и яростно сверлил его взглядом.

— Ты где шлялся⁈ — накинулся он, даже не думая здороваться. Голос его звенел от злости, но в глубине глаз металась неподдельная тревога. Настоящая, пацанская, которую не получалось спрятать за привычными шутками.

Ванька открыл рот, чтобы выдать какую-то дежурную отговорку, но Гарик вдруг осекся и замер. Его взгляд медленно скользнул по другу — от лица к футболке, а от нее — к джинсам. В голове Гарика моментально прокрутилась вчерашняя поездка. Это была та самая одежда. До единой нитки. Те же джинсы и та же футболка, в которых Ванька вчера уезжал с озера.