— Орлов, — шепотом, одним дыханием выдохнул Гарик.

— Вижу, — так же тихо ответил Ванька.

Стас их заметил.

Сначала прищурился, будто вспоминал откуда знает эти лица. Потом губы его изогнулись в усмешке, не доброй, а той самой, старой, которую Ванька узнал бы из тысячи.

— Воробей? Догин? — Стас приподнял бровь, изображая удивление. — Какими судьбами в этом… — он обвел взглядом кафе, кружевные занавески, вывеску, стоящую рядом велосипедную корзину с цветами, — заведении?

— Работаем рядом, — сухо бросил Гарик. — Обедаем.

— Понятно. — Стас кивнул, не скрывая снисходительной нотки в голосе. — А я вот бывшую навещаю. Или будущую — как пойдет. — Он засмеялся собственной шутке — коротко, гортанно, и от этого смеха на душе у Ваньки заскребли кошки.

Стас Орлов был из тех, кто появлялся в его жизни внезапно и всегда оставлял после себя неприятный осадок. Они учились в одной школе — обычной, районной, где у большинства родителей были обычные зарплаты, а не счета в банках. Стас появился в седьмом классе, когда его отец еще только начинал свой бизнес, но уже чувствовал себя королем. И Стас вел себя так же — свысока, с пренебрежением, будто одноклассники были не ровней, а так, приложением к его королевской особе.

Ванька помнил, как Стас цеплял его:«Воробей, ты в своем дешевом пиджаке на перемену вышел? Не боишься, что тебе милостыню начнут давать? Сидел бы уж лучше в классе и нос не высовывал» . Помнил, как сжимал кулаки, но терпел: мама просила не лезть в драки. А однажды не сдержался — ответил. При всех. Словом, но таким точным, что Стас побелел. После этого они стали врагами.

К счастью, в конце девятого класса отец Стаса разбогател окончательно, и семейство переехало в Родники. Туда же, где теперь жила Катя. Ванька тогда выдохнул с облегчением, думал навсегда избавился от Орлова.

Но вот он стоит напротив кафе «Орландо» и смотрит на них сверху вниз, как раньше.

— А это твой? — Стас кивнул на мотоцикл Гарика, припаркованный у обочины. — «Ямаха»? Старая.

— Рабочая, — отрезал Гарик. — И тебя не касается.

— Не нервничай, я без претензий. — Стас поднял руки в примирительном жесте, но в глазах его плясали смешинки. — Живите как хотите.

Он уже собирался уходить, но вдруг зацепился за Ванькин взгляд — темный и слишком прямой.

— Воробей, а ты чего такой хмурый? — усмехнулся Стас. — Работа не радует? Или девушка бросила?

У Ваньки внутри все скрутило в тугой узел. Он посмотрел на дверь кафе. Стекло с другой стороны занавешено кружевом, но если Катя подойдет к окну — увидит. Увидит «додж». Увидит Стаса. И тогда все, что он строил эти дни — неловкие встречи, разговоры, надежду на субботу — рухнет в один миг.

— Все нормально, Орлов, — сказал Иван, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты лучше своей машиной займись. Мотор, кажется, троит.

Стас на мгновение опешил.

— Да ну? — он обернулся к «доджу», прислушиваясь. — Вроде ровно работает.

— Как скажешь, — пожал плечами Ванька.

Он не стал говорить, что узнал эту машину. Не стал уточнять, что она стояла в их сервисе, что он на ней гонял по городу, ловил грабителя, вез Катю домой. Стасу незачем знать. Тем более Стасу.

Стас фыркнул, махнул рукой и зашагал прочь в сторону цветочного магазина. В его походке была та самая надменная расслабленность, которая всегда бесила Ваньку.

Когда фигура Стаса скрылась за углом, Гарик шумно выдохнул.

— Вот же… — он не договорил, только сплюнул в сторону. — Все тот же.

— Всегда тот же, — тихо сказал Ванька.

Дверь кафе открылась, и на крыльцо вышел Матвей, поправляющий очки на ходу и виновато улыбающийся.

— Простите, заставил ждать, — сказал он, спускаясь по ступенькам. — Ната решила угостить меня пирожным «за вклад в праздник». Пришлось рассчитываться комплиментами. — Он поморщился. — Не люблю рассчитываться комплиментами.

Гарик тут же оживился, забыв про Стаса.

— Какими комплиментами? «Уважаемая Наталья, ваши аммониты вызывают у меня исключительно научный интерес»?

— Не говори ерунды, — буркнул Матвей, но уши его предательски покраснели.

— Ага, я вижу! — Гарик толкнул его локтем. — Все, пропал ученый. Жди теперь, пригласит тебя на раскопки в свое кафе.

— Ты сегодня особенно невыносим, — заметил Матвей, но без злобы.

— Это я от радости. В воскресенье на озеро едем!

Ванька слушал их перепалку краем уха. Сам он смотрел на дверь кафе — туда, где за кружевной занавеской осталась Катя.

Она не вышла. Не увидела Стаса. Не увидела «додж».

Все было в силе.

Но почему-то на душе было муторно.

— Поехали, — сказал Ванька, перебивая Гарика на полуслове. — Работа ждет. И спать хочу. Я ночь оттарабанил, забыл?

— Зато тебя мысли о субботе теперь греют, — хмыкнул Гарик, застегивая шлем. — А мне как плохо! Меня некому пожалеть.

— Тебя? — Ванька устало усмехнулся. — Ты еще неделю будешь на этом празднике ехать.

— Имею право! Я морально поддерживал!

— Особенно сегодня, когда слопал все пирожные…

Гарик сделал вид, что не расслышал, и ловко перевел тему:

— Ладно. А теперь еще у Шефа выходной на воскресенье просить. Да еще за свой счет.

— Справимся. Садись, давай.

Матвей попрощался с друзьями и направился к своей машине.

А Ванька еще раз посмотрел на дверь кафе — и отвернулся.

В кармане зашуршал заламинированный клевер. Ванька сжал его в кулаке.

Удача, говоришь?

Сегодня она была на его стороне.

А завтра?

Мотоцикл взревел. «Додж» остался стоять на парковке, сверкая на солнце черным боком и тонированными стеклами. А в кафе, за кружевной занавеской, Катя допивала свой чай и не подозревала, что мир вокруг нее только что чуть не рухнул.

Глава 10 Звезды падают, а сердца замирают

Стас неторопливо направился к цветочному магазину «Незабудка». Он не спешил, но и не медлил, шел ровно так, чтобы успеть, но не запыхаться. Дорогая рубашка с закатанными рукавами, темные брюки, туфли, которые могли бы стоить больше, чем вся выручка этого маленького магазина за месяц. Он знал это. И ему нравилось это знать. Он вообще сегодня постарался. Подобрал рубашку, часы, даже парфюм — все ровно в той степени небрежной роскоши, которая должна была сработать. Катя всегда любила красивую картинку. По крайней мере, Стас был в этом уверен.

На двери висела табличка: «ПЕРЕРЫВ. Обед с 13:00 до 14:00».

Стас усмехнулся. Не верил в совпадения. Машину он специально припарковал за углом, у кафе, чтобы Катя не заметила его приезда. Рассчитывал появиться внезапно, эффектно, как в кино, — а тут табличка.

«Или она меня увидела? — мелькнула мысль. — Или ей сказали?»

Он подошел к витрине, приставил ладонь козырьком ко лбу, пытаясь разглядеть, что происходит внутри. В полумраке угадывались стеллажи с цветами, прилавок с кассой. Ни души.

«Хитро», — проговорил Стас и достал телефон. Набрал номер. Короткие гудки. Сброс.

«Давай, Катюха, не прячься», — пробормотал он, нажимая вызов снова.

На этот раз трубку подняли.

— Я слушаю, — голос Кати звучал ровно, но в нем чувствовался холодок.

— Привет, Кать. А ты трубку не берешь, я уж думал, ты меня в «черный список» занесла.

— Случайно не заметила, — после паузы ответила Катя. — Что-то случилось?

— Да нет, ничего. Проезжал мимо, решил заглянуть. Я тут новую машину купил, хотел тебя покатать. Оставил ее возле кафешки, знаешь, которая на углу? Могли бы вместе перекусить, а потом прокатиться. — Он помолчал, давая ей время проникнуться. — У тебя же как раз перерыв. Ты в подсобке прячешься?

— Машинами не интересуюсь, — сухо ответила Катя. — И меня в магазине нет.

— Ну и зря. Тачка — огонь. Ладно, я подожду, когда у тебя перерыв закончится. Посижу на лавочке, воздухом подышу.

— Перерыв закончился, но я сейчас уезжаю за цветами. В магазин придет мама, меня подменить. Так что смысла ждать нет.