— Ладно, Тайсон, рассказывай. Почему бегала? — спросил Ванька строго, когда вышли за пределы детского садика.

— Тайсон? — Полинка хихикнула, вытирая последние слезы. — Вань, а кто это?

— Ты не увиливай. Говори, почему бегала?

— Дурацкий Костик забрал бейсболку, я же говорила.

— Не называй его дурацким. Это нехорошо.

— Но он же отобрал и за косички дергал! Знаешь, как больно!

Ванька вздохнул. Присел перед ней на корточки.

— Слушай, Полинка. Этот мальчик… он влюбился в тебя. Вот и ведет себя так.

Полинка задумалась. Посмотрела на брата, на Катю, на свои кеды.

— Зачем он тогда бейсболку отнял и за волосы дергает?

— Не знает, как еще выразить.Ты ему нравишься, а показать не умеет.

— Когда больно — это уже не любовь, — мягко сказала Катя. — Вы, мальчишки, действительно неумехи.

— Ага, — обрадовалась Полинка. — Он знаешь, почему за шею схватил? Поцеловать хотел. Вот сюда, — она ткнула пальцем в пухлую щеку.

Ванька чуть не поперхнулся воздухом.

— Ничего себе у вас в саду жизнь кипит!

— Поэтому я его ударила. Чтобы не лез. Мне Костик не нравится. Мне Сережка нравится. Немножко. Он мне одуванчик подарил, когда мы гуляли. Но я все равно больше всех люблю Гарика, — заявила Полинка совершенно серьезно.

— Гарика? — Катя прижала ладонь ко рту, пряча улыбку. — Полинка, он же старый.

— Он красивый и добрый. И у него мотоцикл. Я тоже скоро немножко состарюсь, и мы будем вместе.

— Через мой труп, — заявил Ванька.

Глава 11 Мороженое тает, а поцелуй — нет

- Вань, а мы теперь куда? — спросила Полина и тут же сунула свою маленькую ладошку в ладонь брата.

— В кафе-мороженое, — ответил он, не спрашивая Катю. Потому что знал, она не будет против.

— Правда? — Полинка подпрыгнула, и бейсболка снова съехала на глаза. Катя поправила ее, прежде чем Ванька успел.

— Правда, — сказала Катя, беря девочку за другую руку. — И ты мне расскажешь про этого… как его… Сережку, за которого тебе не стыдно.

— За которого не стыдно, — важно повторила Полинка и зашагала, стараясь идти в ногу с Катей, хотя ее маленькие ноги делали два шага на каждый Катин.

Кафе-мороженое «Сладкая жизнь» находилось в центре города, в стеклянном павильоне с панорамными окнами. Внутри пахло свежей выпечкой, ванилью и летом. Белые пластиковые стулья с ярко-розовыми подушками, столики из светлого дерева, огромный LED-экран на стене, где сменяли друг друга аппетитные слайд-шоу: шарики мороженого в шоколадной глазури, вафельные рожки, фруктовые сорбеты, разноцветные коктейли с зонтиками. В углу жужжала кофемашина, бармен в кепке ловко взбивал молоко для капучино.

— Я буду три! — заявила Полинка, взбираясь на высокий стул с мягким сиденьем цвета мятного мороженого.

— Один, — твердо сказал Иван.

— Два.

— Один.

— Ванечка мой, ну пожалуйста! — Полинка сложила ладошки и сделала такие щенячьи глаза, что Катя не выдержала.

— Два, — сказала она. — Но один из них фруктовый. Это полезно.

— Ты меня портишь, — вздохнул Ванька, но улыбнулся.

Полинка выбрала шоколадный и клубничный, а Катя мятный с кусочками шоколада. Ванька взял обычный пломбир, без затей, потому что «классика никогда не подводит».

Они сидели у окна, и солнце освещало их столик, делая мороженое еще более аппетитным. Полинка болтала ногами, выпачкала нос шоколадом и рассказывала про Сережку, который «тоже ходит в старшую группу и умеет читать по слогам». Катя слушала Полинку так внимательно, будто истории про детский сад и клубничное мороженое были сейчас важнее всего на свете.

А Ванька смотрел на них обеих.

На Катю, которая без всякого смущения подвинула к Полинке салфетки, поправила ей кепку и терпеливо выслушивала очередную серьезную детскую драму. И на Полинку, которая уже болтала с ней так легко, словно знала ее сто лет.

— Катя, — вдруг сказала Полинка, болтая ногами под столом. — А ты добрая.

Катя улыбнулась.

— Это потому что я разрешила тебе второе мороженое?

— Нет. — Полинка подумала секунду. — Просто у тебя глаза хорошие.

Катя смутилась и быстро посмотрела на Ваньку. А тот вдруг понял, что сейчас выглядит как полный идиот, потому что сидит и улыбается им обеим совершенно счастливой улыбкой.

Потом они гуляли у фонтана. Старый городской фонтан с тремя бронзовыми рыбками, изо рта которых била вода, искрился на солнце. Голуби важно расхаживали по брусчатке, выискивая крошки. Кто-то играл на гитаре на скамейке, мелодия была знакомая, но Ванька не мог вспомнить откуда.

Полинка бросила в фонтан монетку — ' чтобы исполнилось мое желание, и Гарик на мне женился', — и Катя рассмеялась так звонко, что прохожие оборачивались.

— А Гарик знает, что ты его любишь? — спросила Катя, все еще улыбаясь.

— Конечно, — уверенно заявила Полинка. — Я ему сто разов говорила. Но в первый раз он покраснел и убежал.

— Это от счастья, — совершенно серьезно подтвердил Ванька. — И не «разов», а «раз».

— Я тоже так думаю, — согласилась Полинка, пропустив мимо ушей последнее замечание брата, и отправилась кормить голубей.

Они кормили голубей (Полинка пыталась поймать самого жирного, чтобы «погладить пузико»), смеялись над клоуном, который показывал фокусы, и просто молчали, глядя на воду. Ванька стоял рядом с Катей, и их плечи касались, и это было почти самым лучшим ощущением за весь день. Не считая момента с несостаявшимся поцелуем.

— Кать, — сказал он негромко, когда Полинка увлеклась считалкой у бортика.

— М?

— Спасибо, что ты сегодня со мной. И что поехала в этот сад. И что не бросила.

— Я и не собиралась, — она повернулась к нему. — Вань, ты же знаешь.

— Знаю, — он улыбнулся. — Просто хотел сказать.

В этот момент Полинка подбежала к ним, сияющая.

— Братик, а можно я завтра с вами на озеро? — выпалила она, глядя то на брата, то на Катю.

— Что? — Ванька не ожидал.

— На озеро! Вы же едете! И Катя меня пригласила! — Полинка указала на Катю.

Девушка пожала плечами, улыбнувшись:

— Ну, она же наша принцесса. И на празднике так старалась. Думаю, она заслужила.

— Мама не отпустит, — с сомнением сказал Ванька.

— А ты попроси как следует, — Полинка посмотрела на него своими большими карими глазами. — Ты же умеешь просить?

— Умею, — вздохнул Иван. — Ладно. Попробую.

— Ура! — Полинка подпрыгнула и бросилась обнимать Катю, прижавшись к ее талии. Катя погладила ее по голове и посмотрела на Ваньку с тем самым выражением, от которого у него внутри все переворачивалось.

Время шло. Солнце клонилось к закату, и тени становились длиннее. Иван попросил Матвея забрать сестру и отвезти домой.

— Полинка, ты готова? — спросил Матвей, выходя из машины.

— Да, — тихо сказала девочка, но без обычного восторга. Она уже устала за целый день. — Только ты не гони, ладно? А то я укачаюсь.

— Не буду гнать, — пообещал Матвей, открывая заднюю дверь авто. — Садись, я тебе ремень пристегну.

Полинка чмокнула брата в щеку, потом Катю (Катя удивилась, но не отстранилась), и послушно полезла в машину.

— А ты расскажешь мне что-нибудь по дороге? — спросила она, когда Матвей сел за руль.

— Расскажу, — серьезно кивнул он. — Про что хочешь?

— Про котиков.

— Про котиков, значит, — Матвей задумался. — Знаешь, у древних египтян кошки были священными животными…

Серебристая «киа» мягко тронулась с места, исчезая за поворотом.

Ванька и Катя остались одни.

— Ну что, проводишь меня? — спросила Катя.

— Конечно. Я же обещал.

Они пошли по вечернему городу. Сначала по центральной аллее, где уже зажигались фонари, потом свернули в тихие переулки, потом вышли на шоссе, ведущее в Родники. Ванька хорошо знал эту дорогу, он проезжал здесь несколько раз, думая о Кате.

Они шли и разговаривали. Обо всем и ни о чем. О том, как Полинка в три года случайно засунула в ухо маленькую детальку от лего и пришлось вызывать скорую. О том, как Катя в детстве боялась грома и пряталась под одеяло, обнимая кошку Симку. О том, что Ванька никогда не был в горах, но мечтает. О том, что Катя не умеет плавать, хотя живет рядом с озером.