Иван выложил на стол заламинированный листочек клевера — подарок Кати. — Познакомился с девушкой.

— С девушкой? — мама приподняла бровь. — Или стой самой ?

— С той самой, — выдохнул Ванька и почувствовал, как уши начинают гореть. Ему двадцать три года, он меняет двигатели и ловит грабителей, а перед матерью краснеет как пятиклассник с двойкой в дневнике.

— Рассказывай по порядку.

И он рассказал. Почти все. Про кафе, про Несмеяну, про «додж», про грабителя, про Катю с ее «магическими бобами» и цветочным магазином. Про то, как провожал ее до дома в Родниках.

Мама слушала молча. Только брови ее все больше сдвигались к переносице.

— В Родниках? — переспросила она, когда Ванька сделал паузу. — Это где такие дома…

— Да, — коротко кивнул он. — Там даже воздух платный.

Он не стал рассказывать, как чувствовал себя чужим на этой идеальной улице. Как прятал руки, пропахшие бензином. Как смотрел на кованые ворота и понимал: он никогда не сможет дать Кате такой дом. Как он мечтал о ней, сидя на кухне, где морковку из супа вылавливает пятилетняя сестра.

Мама ничего не сказала. Только накрыла его ладонь своей — чуть шершавой, но самой родной на свете.

— А что с лицом? — спросила она тихо.

— Грабитель ответил, — Ванька усмехнулся и тут же поморщился — скула все еще ныла. — Но оно того стоило.

— Ваня…

— Мам, я знаю. Я не наивный. Я понимаю, кто она и кто я.

— Я не про это, — мама подняла на него глаза. — Ты сказал, что гонял за грабителем на машине.

— Ну да. А что мне было делать? Стоять и смотреть?

— Ты мог просто нажать на сигнал. Позвать на помощь. В конце концов, запомнить номер и вызвать полицию. — Ее голос дрогнул. Но не от гнева — от страха. Ванька узнал этот страх: он прятался в ее голосе каждый раз, когда она вдруг слышала, что Ванька куда-то поехал на машине да еще и гонял на скорости. — Ты выскочил на тротуар… Ты мог… Ты же мне обещал.

Она не договорила. Отвернулась к окну.

— Мам, все же нормально закончилось.

— А если бы нет? — Она резко повернулась к нему. В глазах блестели слезы.

Ванька опустил голову. Ему стало стыдно — не за поступок, а за то, что не подумал о ней. О том, как она сидит вечером на кухне, смотрит на дверь и ждет шагов. Считает минуты.

— Прости, — тихо сказал он.

— Не извиняйся. — Мама выдохнула, провела ладонью по лицу. — Я понимаю. Ты хотел помочь. И ты молодец, что не прошел мимо. Просто… будь осторожнее. Пожалуйста. Ради меня. Ради Полинки.

Она встала, убрала кружку в раковину и обернулась в дверях:

— Вань, а по поводу девушки. Не упусти это чувство. Герои становятся героями не потому, что у них есть деньги. А потому что они делают что-то, пока другие стоят и смотрят.

— Значит я все же был прав? — Ванька попытался сгладить ситуацию и перевести в шутку.

На маминых губах появилась тень улыбки. Она кивнула и вышла.

Ванька остался один. Положил клевер в карман, выключил свет на кухне и пошел в свою комнату. Но заснуть не мог долго. Ворочался, смотрел в потолок и прокручивал в голове каждую секунду сегодняшнего вечера.

«Ты сегодня какой-то другой», — сказала мама.

Он действительно был другим.

И это пугало, и будоражило одновременно. Потому что прежний Ванька — Воробей из автосервиса — точно знал свои границы. Никогда не лез в драку, не гонял на «додже» по тротуарам и уж точно не влюблялся в девушек с лимонно-желтыми «жуками» и домами в Родниках.

А этот — новый — лез, гонял и влюбился.

И где гарантия, что это не кончится тем же, чем кончаются все красивые сказки?

Глава 6 Подозрения сворачиваются в клубок

Катя сегодня пришла в кафе «Орландо» раньше обычного. До ее привычного обеденного часа оставалось еще минут сорок, но она не утерпела — хотелось поговорить с подружкой Натой. Рассказать про грабителя, неожиданного спасителя и странное чувство, которое не отпускало ее со вчерашнего вечера.

— Ты говоришь, у него на зеркале висела подвеска? — Наташа ловко орудовала кофемашиной, заливая молоком капучино. — Человечек, подвешенный за ногу? Пфф. Открой «Алиэкспресс», там таких навалом.

— Хорошо, с человечком допустим, — Катя обхватила ладонями горячую чашку с липовым чаем. — Но этот маленький листик клевера. Откуда он у него, как думаешь?

Наташа отставила чашку и внимательно посмотрела на подругу. У нее вариантов для ответа не нашлось.

— У меня в детстве был браслет, — сказала Катя. И тут же нахлынуло мгновенно воспоминание — теплое, но с горьким привкусом. — Серебряный браслет, с крошечными листиками. Я его обожала. А потом… — она поморщилась, — Стас схватил меня за руку, и браслет порвался. Я безумно горевала. Папа сказал, что починит, но я была так обижена на Стаса, что не хотела видеть ни его, ни браслет. Зашвырнула его куда-то за диван и забыла.

— Стаса? — уточнила Наташа с хитрой улыбкой.

— Браслет, — Катя засмеялась. — Хотя Стаса я бы с удовольствием зашвырнула куда-нибудь подальше.

— О да, — хмыкнула Наташа. — И что ты думаешь? Он нашел твой браслет и забрал себе частичку? Но тогда как это все вяжется с твоим суперменом?

— С Ваней? Не знаю…

— Может, это машина Стаса? А он Ивану дал, ну, например, покататься? Может, они друзья?

Катя поморщилась, словно от зубной боли. Дружба Стаса и Ваньки — нет, этого она представить не могла. И не хотела.

— Если все же машина Стаса, то и человечек, и клевер на цепочке — его. Ты что, машину Стаса не узнала?

— Да я в них не разбираюсь. Он их меняет как перчатки.

— А номер не помнишь?

— Нет, конечно.

— «Нет, конечно», — передразнила Наташа. — А если бы этот твой Ванька маньяком оказался?

Катя фыркнула в чашку.

— Сначала грабитель, потом маньяк — и все в один день?

— Ничего смешного. — Наташа посерьезнела. — Вот приедет твой Ванечка сегодня, ты посмотри получше на его машину и номера запиши. А потом у Стаса спроси, не его ли это тачка. Да и вообще, чего мы думаем-гадаем? Ты могла сама вчера спросить: «Откуда у тебя, Ваня, этот листик?» Чего не спросила?

— Потому что он мне помог, — тихо сказала Катя. — Не стала допытываться.

Наташа хотела что-то добавить, но в этот момент дверь кафе звякнула колокольчиком.

— Хоть бы посмотреть на этого героя, — пробормотала она, оборачиваясь.

И как по заказу, в «Орландо» вошли трое парней.

Наташа узнала их сразу — завсегдатаи, приходили на обед, кофе попить и сэндвичи съесть. Ничем не примечательные, но всегда платили без сдачи.

— Вот он! — возвестила Катя, и голос ее вдруг стал на полтона выше.

— Который? — Наташа сощурилась, разглядывая троицу.

— Смазливый блондин?

— Не, мне не нравятся крашеные.

— Ок. Тогда тот Умник?

— Почему ты его Умником назвала? Нет, не он.

— Потому что в очках. Тогда остается вот этот… — Наташа замолчала, пытаясь подобрать слова. Обычный парень. Довольно рослый, но ничего особенного. Плечи чуть шире, чем у блондина, взгляд спокойный. И след от вчерашнего удара на скуле — желтоватый, но заметный.

Ребята сели за свой любимый столик у окна. Наташа решительно вышла из-за стойки и направилась к ним. Катя — за ней, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной.

— Молодые люди, — объявила хозяйка кафе, — сегодня кофе за счет заведения!

Ребята переглянулись. Гарик приподнял бровь, Матвей поправил очки. А Иван… Иван смотрел на Катю. Она улыбнулась ему.

— А в честь чего такая лафа? — спросил Гарик подозрительно, но улыбка при этом у него была как у чеширского кота — широкая и сияющая.

— В честь того, что вчера ваш друг помог моей подруге.

Гарик повернулся к Ивану с выражением человека, который только что нашел клад — и одновременно с чем-то другим. Сдержанным. Тревожным.

— Ваня! Ты? И молчал? — Он хлопнул друга по плечу, но в этом хлопке не было обычной беззаботности. — Рассказывай давай.