А загадочная старушка со светлыми кудряшками сидела строго напротив него в роскошном кожаном кресле бизнес-класса, которого на самом деле здесь не существовало. Она лениво баюкала трость на коленях и продолжала молча, всезнающе ему улыбаться.

— Что? — спросил Ванька, не выдержав.

— Ничего, — ответила она. — Просто смотрю.

— На что?

— На то, как ты привыкаешь.

— Я не привыкаю.

— Пока нет, — согласилась она. — Но привыкнешь.

Ванька опять отвернулся к окну.

Райские острова встретили их душным, влажным и липким воздухом, густо пропитанным ароматами морской соли и экзотических цветов. Прямо у выхода из VIP-терминала аэропорта семью Орловых уже вовсю встречали какие-то люди. Они выглядели безупречно улыбчивыми, идеально загорелыми и были одетые в неприлично дорогую курортную одежду. Статный мужчина в белоснежной льняной рубашке, женщина в модной широкополой шляпе и молодая девушка — высокая, стройная, с длинными блестящими темными волосами и ослепительно яркой улыбкой.

— Максим! Сколько лет, сколько зим! — мужчина шумно раскинул руки для приветствия.

— Сергей! Дружище! — новый отец Ваньки с редкой для него теплотой шагнул навстречу и крепко хлопнул друга по спине.

Их жены тоже обнялись. Чинно, сдержанно, обменявшись дежурными воздушными поцелуями в районе щек.

А тем временем темноволосая девушка, Ксюша, уверенным шагом подошла прямиком к ошеломленному Ваньке. Без лишних слов она по-хозяйски взяла его лицо в свои ладони и уверенно поцеловала прямо в губы. Легко, естественно, будто они делали так уже добрую сотню раз до этого дня.

— Привет, любимый, — ласково сказала она, собственническим жестом беря его под руку и прижимаясь к плечу. — Ну что, сильно по мне соскучился?

Ванька натурально остолбенел. Язык физически не поворачивался вытолкнуть хоть какое-то ответное слово. В голове выжженным клеймом стоял образ Кати в ее светлом платье на балконе в Родниках. А тут его целовала абсолютно чужая, незнакомая брюнетка, которая, судя по всему, была его официальной невестой в этом перевернутом мире.

— Ксюша, ты только Ваньку от нас далеко сейчас не забирай, — деловито бросил Максим Витальевич через плечо, направляясь к припаркованному минивэну. — Мне с ним еще нужно сегодня поговорить.

— Хорошо, дядя Максим, — послушно пропела девушка, и в ее звонком голосе было столько искреннего, безоблачного счастья, что Ваньку внутри натурально затошнило от этой глянцевой фальши.

— Мне… мне нужно срочно в туалет, — глухо выдавил он, аккуратно, но настойчиво высвобождая свою руку из ее захвата.

Ксюша что-то удивленно крикнула ему вслед, но он уже не слышал. Иван быстрым, рваным шагом бросился в глубь здания терминала.

Он пулей влетел в пустую уборную, закрылся в самой крайней кабинке и в полнейшем изнеможении привалился спиной к холодной пластиковой двери. Внутренний радар окончательно зашкаливал.

— Эй, ангел… — позвал он отчаянным, прерывистым шепотом в пустоту. — Слышишь меня? Ты где вообще? Появись!

— Я категорически не могу появиться посреди мужского туалета, Иван, — донесся до него приглушенный, ворчливый старческий голос откуда-то со стороны вентиляционной решетки. — Это как минимум некомильфо для достойной дамы моего возраста.

— Да ты же, блин, ангел-хранитель! — он со всей силы сжал пальцами переносицу, тщетно пытаясь унять мгновенно нарастающую, пульсирующую головную боль. — Ты же должна быть выше всего этого нашего глупого земного этикета и стыда! Мне поговорить надо, я сейчас с ума сойду!

Она нехотя появилась. Старушка со своими белыми кудряшками возникла прямо перед ним в тесном пространстве кабинки, смешно зажмурившись и намертво прикрыв лицо обеими ладонями.

— Открывай глаза, мы тут абсолютно одни, — устало выдохнул Ванька. — Никто не зайдет. Просто поговорить надо. Срочно.

Она медленно, с достоинством убрала руки от лица и внимательно посмотрела на него.

— Это еще что за Ксюша, которая с порога полезла ко мне целоваться? — процедил Ванька, дикими глазами глядя на старушку.

— Твоя новая девушка, Иван, — спокойно и обыденно ответила она.

— Но разве Стасу… разве ему не Катя нравится? — Ванька произнес это родное имя с огромным трудом, будто оно физически царапало ему горло изнутри.

— Нравится ему действительно Катя, — согласно кивнула старушка, поудобнее перехватив трость. — Но сексом он предпочитает заниматься с Ксюшей.

Ванька глухо, мучительно простонал. Осознание того, в какую удушливую, глянцевую ловушку он угодил, накрыло его с головой. Он получил деньги Орлова, но вместе с ними и всю его грязную, лицемерную изнанку.

— Я не буду, — сказал он глухо. — Слышишь меня, ангел? Я не буду в этом участвовать. И к ней не прикоснусь.

— Тебя уже отец на входе обыскался! — испуганно шепнула старушка, косясь на дверь. — Все, беги!

И она мгновенно растворилась в воздухе.

В ту же секунду тяжелая дверь кабинки бесцеремонно распахнулась. На пороге стоял Максим Витальевич — злой, взмыленный, с яростно горящими глазами. Он тяжело дышал, явно обежав весь терминал в поисках сына.

— Ну и какого черта ты здесь застрял, Иван⁈ — он раздраженно оглядел сына с ног до головы, задерживая взгляд на его помятом шелковом воротнике. — Что ты вообще тут делаешь в такой момент? Люди ждут!

— Плохо мне. Укачало.

— Пошли живее, — жестко отрезал новый отец, круто разворачиваясь на каблуках. — У нас через час официальный приветственный ужин с Зотовыми. Опоздание исключено.

Ужин был в дорогом ресторане на берегу. Столы ломились от еды, официанты разливали вино, родители о чем-то говорили, смеялись, чокались. Ксюша сидела рядом с Ванькой, положив голову ему на плечо.

Он не чувствовал вкуса еды. Не слышал тостов. Не видел заката, хотя все вокруг ахали какое красивое небо.

Еда была пресной. Море — слишком соленым. Все было чужим.

— Пойдем купаться, — позвала Ксюша, наклоняясь к нему.

Ванька посмотрел на воду. Темную, почти черную, с серебристой дорожкой от луны. Встал, подошел к кромке прибоя, опустил руку — тронул пальцами воду. Теплое море ласкало кожу.

— Холодно, — сказал он и пошел обратно в номер.

Ксюша что-то крикнула вслед обиженно и капризно. Он не обернулся.

Ночью, когда Ванька сидел на кровати в своем номере и смотрел в стену, дверь распахнулась без стука.

— Ну что, я обещал с тобой поговорить, — сказал Максим Витальевич, входя.

В руке у него была зажата газета или что-то еще, Ванька не разглядел.

Отец подошел близко. Остановился. Посмотрел на него сверху вниз, со знакомым, старым выражением: «Ты никто, ты ничто, ты не оправдал надежд».

И влепил ему пощечину.

Звонко, тяжело, с размаху.

Ванька даже не шелохнулся.

— Это чтобы ты знал свое место, — тихо сказал Максим Витальевич. — В этой семье никто не позорит фамилию.

Глава 35 Дом есть, а дороги к нему нет

Когда они наконец вернулись с островов в родной город, Ванька твердо решил, что прямо сейчас поедет в Сосновку. Домой. И никакие силы во Вселенной больше не смогут его удержать.

— Это абсолютно бесполезно, Вань, — сказала старушка, вальяжно расположившись на соседнем кожаном сиденье «доджа» и безразлично глядя в тонированное окно. — Ты все равно не найдешь дорогу в свою прошлую квартиру.

— Это еще почему⁈ — он до белых костяшек сжал руль спорткара. — Что, я, по-твоему, родной дом не помню, где всю жизнь прожил?

— А какой там точный адрес, милок? — ехидно и лукаво поинтересовалась она, повернув к нему седую голову.

Ванька уверенно открыл было рот, собираясь выплюнуть улицу… и тут же оцепенело закрыл его обратно.

Он не помнил адреса. Вообще. Полная, звенящая пустота в голове. Ни названия улицы, ни номера дома, ни подъезда, ни этажа. Само слово «Сосновка» — да, четко сидело в памяти. А все, что шло дальше словно было кем-то стерто. Начинаясь от калитки Родников, его память о прошлой жизни стремительно превращалась в серый туман.