Стас усмехнулся, прислонившись к стене.

— Так я тебя отвезу. За цветами. Как ты одна справишься? Без мужских рук?

— Есть кому помочь, — отрезала Катя.

— Да ладно? Я твоего отца только недавно видел, у него дела намечались.

— А что, мне только папа может помочь?

— Ну, значит, какой-то помощничек появился? — в голосе Стаса зазвучала едва заметная ревнивая нотка.

— Наташин брат, все? — Катя явно начала злиться.

— Ладно, Катюш, не злись. — Стас мгновенно сменил тон на примирительный. — Я приехал напомнить тебе про свой день рождения. Придешь?

— Можно было и позвонить просто, как сейчас, например. Зачем приходить?

— Ты что, меня видеть не хочешь?

— Стас, твой день рождения через месяц. Давай прощаться, мне пора, дела.

Она сбросила вызов.

Стас убрал телефон в карман, развернулся и пошел прочь, не оборачиваясь.

Когда ребята разошлись, в «Орландо» стало тихо и спокойно. Наташа раскладывала печеньки по вазочкам, а Катя сидела за дальним столиком, задумчиво крутя в руках телефон.

— Кто звонил? — спросила Ната, подходя с тарелкой песочного печенья.

— Стасик. Напомнил про день рождения, который через месяц. Предлагал пообедать вместе и покатать на новой машине, — мрачно отчиталась Катя.

— И, дай угадаю! Все это голосом грустного миллиардера!

— Натка! — Катя засмеялась, а потом тихо добавила: — Он все болтал, болтал, а я почему-то весь разговор думала о том, как Ванька смеялся сегодня над Гариком.

— «Почему-то», — хихикнула Наташа.

— Кстати, Стас машину припарковал возле твоего кафе, — Катя дернулась к окну, чтобы выглянуть.

Ната ее задержала:

— Не ходи, вдруг увидит. Сейчас же эта лягушонка придет за своей коробчонкой.

— Да я одним глазком.

— Не рискуй. Я сама.

Наташа подошла к окну, осторожно выглянула из-за кружевной занавески.

— Хорошо, что он не знает, что это мое кафе, а то точно ошивался бы тут.

— Не говори, — вздохнула Катя.

— О, вот он, милый, садится в машину. Уезжает, слава Богу.

— Скатертью дорога.

— Давай сделаю тебе еще чайку? С мятой, чтобы ты успокоилась.

— Спасибо, но мне нужно ехать за цветами.

— А чего ты ему прямо не сказала, что встречаешься с парнем? Он бы, может, тогда и отстал.

— Ага, «может». А скорее всего у него бы крышу снесло. Помнишь, в универе я встречалась с Морозовым? Стас его так отметелил. Мне было стыдно.

— А ты при чем? — Ната нахмурилась. — Стыдно должно было быть Стасу. И Морозову твоему, что отпор не смог дать.

— Стас чокнутый, вот и все. — Катя отставила кружку и посмотрела на часы. — А мне так нравится Ванька. И я так жду субботу.

Утро субботы Катя отработала в цветочном: консультировала покупателей, раскладывала букеты, поливала горшки. Вполне себе обычный день, но в голове крутилось только одно: «Сегодня. В час дня». Мама пришла сменить ее ровно в полдень — и Катя выдохнула.

— Что смотришь на часы? — спросила мама, поглядывая, как дочь мечется между витриной и подсобкой. — Ждешь кого-то?

— Мам, ну почему папа такой? — Катя схватила со стойки брелок с ключами, покрутила и бросила обратно.

— Какой?

— Вечно хочет, чтобы все было по его. Взял бы на ужин эту свою Лерочку. Или Настеньку. Кто там у него сейчас?

Мама не успела ответить. На двери звякнул колокольчик — тонко, серебристо.

Иван стоял на пороге немного напряженный, чуть растрепанный после спешных сборов, с большим бумажным пакетом в руках. Темные джинсы, белая футболка с простым принтом — чистая, выглаженная и слишком аккуратная для человека, который обычно не задумывался о таких вещах.Волосы еще влажные после душа, будто он торопился успеть и все равно хотел выглядеть хорошо. И от этой трогательной, почти мальчишеской старательности у Кати вдруг сладко перевернулось сердце.

— Пришел? — ахнула она, будто Ванька мог не прийти.

Он несмело улыбнулся, заметив за прилавком женщину с аккуратным пучком на затылке и в легком льняном платье.

— Здравствуйте! — сказал Иван.

— Мам, это Ваня, я тебе о нем говорила, — выпалила Катя.

— Здравствуйте, — женщина смотрела на Ивана внимательно, но без враждебности. — Рада познакомиться. Я Вера Сергеевна.

— Иван, — быстро представился Ванька и тут же протянул Кате пакет. — Кать, я не знал, что тут твоя мама… и вот…

Катя сунула нос в пакет и счастливо выдохнула — оттуда пахло шоколадом. Настоящим, дорогим, с горьковатыми нотками какао и орехами.

— Цветы решил не дарить, — признался Ванька, чуть смущенно пожав плечом. — Но заметил, что ты любишь сладкое. — И добавил тише: — Маму тоже угости.

Катя поставила пакет на прилавок, взяла конфету завернутую в темную фольгу, и засмеялась:

— Тут что, пять кило?

— Почти, — признался Ванька.

— Подожди, я быстро переоденусь.

Она исчезла в подсобке, а Вера Сергеевна посмотрела на Ивана.

— Вань, ты эту сладкоежку не балуй, — сказала она негромко. — Конфеты очень хорошие, но я тебе сейчас один секрет скажу…

Катя вышла через несколько минут.

Туфельки на низком каблуке, волосы распущены и слегка вьются на концах, легкое летнее платье цвета лаванды — с открытыми плечами, чуть ниже колена, с тонкими бретельками. Ткань струилась при каждом движении, и в лучах солнечного света, пробивающихся сквозь витрину, Катя казалась то ли феей из сказки, то ли девушкой с обложки журнала.

Ванька сглотнул.

— Ты очень… — начал он и замолчал, потому что слов не хватало.

— Идем, — Катя взяла его за руку.

Они попрощались с Верой Сергеевной и вышли на улицу. Солнце светило во всю мощь, воздух дрожал от летнего зноя.

— Куда пойдем? — спросила Катя. — Ты без машины?

Ванька почувствовал, как предательски кольнуло в груди. Он так и не рассказал ей про «додж». Не мог. Не сейчас.

— Да, — он посмотрел на Катю. — Думал, мы погуляем пешком. Ты против?

— Нет, конечно. Можно пройтись по центру и зайти в кафе-мороженое.

— Сладкоежка, — поддразнил Ванька.

— Жалко только, что не увидим с тобой звезды, о которых ты мне вчера рассказывал по телефону перед сном.

— Я думал, ты заснула за моим разговором.

— Нет, слушала.

Катя вздохнула.

— Прости, что так рано пришлось встретиться. Час дня — это не время для свидания, я знаю. Но папа еще с утра позвонил, сказал, что вечером ужин в ресторане с какими-то его деловыми партнерами, и я должна присутствовать зачем-то тоже. Надо быть ровно в половине девятого дома, он меня заберет. — Она виновато посмотрела на Ваньку. — Не успеем ни на звезды, ни куда-то еще, времени мало. Я очень извиняюсь.

— Ничего. Главное, что оно есть.

Ванька замолчал, глядя куда-то в сторону. Катя заметила, как его взгляд стал сосредоточенным, будто он что-то быстро просчитывал в голове.

— Ты чего? — спросила она.

— Кажется, я придумал, — сказал он медленно, а потом улыбнулся. — Мы увидим звезды. Даже днем.

— Как?

— Пошли, — он схватил ее за руку и потянул за собой. — Я знаю одно место. Оно недалеко. Успеем.

— Вань, что за тайны? — Катя улыбнулась, но не сопротивлялась.

— Увидишь.

Тихое здание в конце аллеи, с выцветшей вывеской и колоннами у входа. Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то неуловимым — может быть, космосом.

— Ты хотела звезды? — спросил Ванька и снова потянул Катю за руку, вверх по ступеням, мимо гардероба, мимо кассы, где никого не было. С самого выхода из цветочного магазина их руки так и не разъединились. В автобусе, где ехали полчаса, прижавшись плечом к плечу, смотрели в окно и молчали. А молчалось легко, будто слова были не нужны, только прикосновение рук. В планетарии, когда поднимались по лестнице, пальцы Кати по-прежнему лежали в ладони Ивана, и это было самым правильным ощущением за весь день.

Школьных экскурсий сегодня не оказалось. Редкая удача.

Во всем планетарии Катя и Ванька были одни.

Зал встретил их прохладным полумраком и высоким куполом, по которому уже рассыпались звезды — живые, мерцающие, почти настоящие. Кресла стояли амфитеатром, но Ванька потянул Катю вперед, на мягкий пол, на подушки, которые почему-то остались после утренней экскурсии.