Катя смотрела на озеро, на сверкающую под солнцем воду, и будто не замечала никого вокруг.

А Ванька смотрел только на нее.

— Эй, Птиц, — раздался сзади насмешливый голос, и чья-то рука ткнула его в спину как раз между лопаток. — Ты так и будешь стоять с открытым ртом? Муха залетит.

Иван вздрогнул, моргнул — будто очнулся после долгого сна.

— Да я… — начал он.

— Все-все, — Гарик хлопнул его по плечу, — я понял. Иди уже, герой. А то растает твоя фея, пока ты тут в кусты зарос.

Полинка, которая все это время дергала брата за рукав, наконец возмутилась:

— Ваня, ну сколько можно? Пошли! Вакса хочет познакомиться с Катей.

— Идем, — Ванька тряхнул головой, прогоняя наваждение, и крепче взял сестру за руку.

Они зашагали к беседке по деревянным мосткам-дорожкам. Гарик шел рядом, насвистывая какую-то глупую песенку и то и дело поглядывая на Ваньку с ухмылкой.

— Чего ты? — не выдержал тот.

— Ничего, — хмыкнул Гарик. — Просто радуюсь за друга. У тебя такой взгляд был… Будто ты первый раз в жизни девушку увидел.

— Отвали.

— Ага, сейчас.

Но улыбка у Гарика была добрая.

— Смотри, — проговорила Полинка, ткнув пальцем. — Катя нас заметила. Машет! Катя! — закричала она. — Смотри, кого мы привезли!

Вакса с лаем помчалась к Кате, натянув поводок — за ней, едва поспевая, но все же не срываясь на бег, Полинка…

— Ой, какая прелесть! — Катя опустилась на корточки, и Вакса тут же сунула мокрый нос в ее ладонь, повиливая кривым хвостом.

Ванька подошел ближе. Сердце колотилось где-то в горле.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — Катя подняла на него глаза, улыбнулась. — Ты чего такой серьезный?

— Рад тебя видеть, — честно сказал он.

— Я тоже рада, — она погладила Ваксу.

— Катя, а знаешь как ее зовут? — встряла в разговор Полинка. — Ее зовут Вакса. Но я ее зову Сосисочка. Потому что она похожа на сосиску.

Такса, не выдержав натиска нежностей, перевернулась на спину, подставив живот. Катя рассмеялась.

— А что у нее с хвостом? Почему он такой кривой?

— Гарик спас ее два года назад, — сказал Иван, поглаживая таксу за ухом. — Нашел на обочине побитую, хромую, с поломанным хвостом. Он ее выходил.

— Да, теперь Ваксочка живет в автосервисе, где Ваня и Гарик работают, — доложила Полинка.

Ванька похолодел. Даже перестал гладить собаку.

— Ты в автосервисе работаешь? — спросила Катя.

Он не понял удивляется она или насмехается. Но она спросила как-то по-особенному, будто переваривала новость, которая никак не вязалась с тем Ванькой, который гонял на «додже» и разъезжал на разных машинах.

— Полин, возьми Ваксу и пойди к Гарику, — сказал он, не отвечая на Катин вопрос.

— А можно я поводок отстегну?

— Можно.

Полинка с Ваксой ушли. Ванька сорвал травинку, покрутил ее в пальцах, не глядя на Катю.

— Это Гарик работает в автосервисе, — сказал тихо. — В моем.

Он решил, что признается сегодня. По дороге к озеру, в такси, он твердо решил: скажет правду.

Но слова застревали в горле. И вместо правды вылетела очередная ложь.

Катя хотела что-то сказать, но подскочила Наташа и увела ее к беседке.

— Мы в этой беседке будем или переберемся к лесу? Кать, ты как?

— Здесь хорошо, зачем переезжать? И до озера близко.

— А мангал тут есть?

— Да, — кивнул Гарик, — я его сейчас разожгу.

— И у нас еще много сэндвичей! — сказала Ната. — Можно перекусить, пока шашлык делать будем. Только надо достать контейнеры из багажника.

— Будем делать? — Гарик картинно приложил руку к сердцу и заговорил с притворным кавказским акцентом: — Оставьте это дело мне! Я в этом деле спэц! Лучший шашлычник в городе! Золотые руки, мамой клянусь!

— Тогда я порежу овощи, — вызвалась Катя.

— Я сама. Иди лучше к своему Ванечке, — шепнула Натка, выпроваживая подругу из беседки. — А то он что-то загрустил. — И громче добавила так, между прочим: — А где Матвей, кстати?

— Позже приедет, — сказал Гарик, доставая из пакета огурец и тут же хрумкая его. — Птиц, ты овощи мыл?

— Мыл, — отозвался Ванька.

Катя подошла к нему. Он сидел на траве, там же, где она его оставила, и задумчиво вертел в руках травинку. Полинка неподалеку учила таксу прыгать через палочку.

— Птиц? — Катя присела рядом.

— Это Гарик придумал, — Ванька усмехнулся. — У меня фамилия Воробьев.

— А у меня — Ларина. — Катя положила руку ему на плечо. — И я только сейчас поняла, что так мало о тебе знаю.

— И я о тебе тоже хочу знать больше.

— Например?

Они смотрели друг на друга. Солнце светило в глаза, но не мешало.

— Кать, я хотел…

Сказать правду.

Что никакого автопарка нет. Что весь этот уверенный, богатый Ванька, которого ты видишь рядом с собой, наполовину выдумка, слепленная наспех из чужих слов и страха показаться недостойным.

Он хотел признаться сейчас, пока еще не поздно.

Пока она смотрит на неговот так .

Но вместе со словами внутри поднимался другой страх — тяжелый, липкий. Что после правды Катя отступит. Уберет руку с его плеча. Посмотрит иначе.

А ложь тем временем уже жила своей жизнью, затягивая его все глубже, так что выбраться из нее с каждой минутой становилось труднее.

— Научишь меня плавать? — спросила Катя, потому что Иван вдруг замолчал на полуслове. — Ты обещал.

— Обещал, — тихо выдохнул он.

Потом .

Он скажет потом. Чуть позже.

Катя скинула шорты и майку, оставшись в голубом купальнике. Ванька поспешно отвернулся, но краем глаза все равно увидел — и сглотнул. Она была красивая. Неприлично красивая. Он быстро отошел к раздевалке — аккуратной деревянной кабинке с матовыми дверцами, широким зеркалом и даже маленькой скамейкой внутри. Все здесь выглядело слишком ухоженным для обычного пляжа: чистый настил, лежаки у воды, беседки с мангалами, фонари вдоль деревянных дорожек. Район Родники умел напоминать о своих деньгах даже у озера.

Переодевшись в темные шорты для плавания, Ванька уже направился к воде, когда его перехватила Полинка.

— Я тоже купаться хочу! — заканючила она.

— Нет, мама убьет сначала меня, а потом тебя. Ты вчера мороженое лопала, забыла? Если еще сегодня купание, то можешь заболеть.

— Ну, братик!

— Полька-бабочка, что за дела? — раздался голос Гарика. Он уже нацепил поварской фартук поверх футболки и держал в одной руке пакет с мясом, а в другой шампур, которым размахивал как шпагой. — Ты чего к брату пристаешь?

— Полька-бабочка? — хихикнула Полинка. — Полька — девочка, а не бабочка.

— Это танец такой — полька-бабочка. — Гарик опустился на одно колено. — Пойдем, я с тобой потанцую. Но сначала мы хрюкнем с тобой по сэндвичу. Наташа знаешь какие вкусные приготовила? — Он подмигнул девочке. — Ваш конь готов Вас транспортировать, мадемуазель.

Полинка с совершенно серьезным видом благосклонно приняла предложение и забралась на спину Гарику.

— Вперед! — скомандовала она.

— И -го -го! — заржал Гарик и поскакал к беседке. Вакса с заливистым лаем помчалась за ними.

Ванька и Катя переглянулись и, улыбнувшись друг другу, бросились к озеру.

Но у самой кромки воды девушка затормозила. Было видно, что она побаивается.

— Трусиха? — улыбнулся Ванька.

— Плохая идея, — выдохнула Катя, глядя туда, где солнечные блики исчезали и вода становилась темной, глубокой и чужой.

Он протянул ей руку. Катя схватилась за нее так крепко, что побелели костяшки.

— Держись, — сказал Ванька и медленно повел ее за собой.

Они осторожно шагнули с раскаленного за день песка на мокрую кромку берега. Вода оказалась обжигающе холодной. После дневного зноя озеро еще не успело прогреться. Едва волна накрыла щиколотки, руки и плечи Кати покрылись гусиной кожей. Она вся как-то съежилась от страха и холода, вжала голову в плечи и замерла, не решаясь сделать следующий шаг. Ванька отпустил ее руку, сделал два шага вперед, заходя по колено, а затем развернулся и протянул ей обе руки: