— Старый аварийный пост. Отсюда передавали сообщения к маякам, если верхнее управление захвачено. Нужен командный знак и источник силы.

Командной цепи у него больше нет. Источник, зато, пульсирует за нашей спиной: новое сердце щита работает на его огне и уже соединено со всеми маяками. Я вспоминаю медальон Дравена в центральном гнезде и три кода, которыми открылась память хранилища.

— Знак можно взять из договоров, — говорю я. — На каждом стоит печать военного совета. А вместо отдельного источника подключим канал к щиту.

Аларик смотрит на поднимающуюся воду, затем на закрытые металлическими створками архивы.

— Если соединение примет весь поток, записи уйдут одновременно на тысячи кристаллов. Отменить передачу уже не получится.

— Именно поэтому Кассандра не успеет объявить каждый документ подделкой отдельно.

Я нахожу в журнале Дравена схему аварийной рассылки. Он отметил на полях переход к «памяти узла», но не успел завершить соединение. Нужно открыть три архивных ячейки, установить медальон в оправу связи и вручную удерживать серебряный провод на новом золотом канале щита.

Аларик спускает ноги со стола и сразу предлагает удерживать провод. Я смотрю на дрожь в его коленях и напоминаю, что он едва стоит.

— Значит, буду держать сидя, — отвечает он после паузы.

Вместо попытки доказать прежнюю силу Аларик ищет работу, которую может сделать человеком: находит лом, после двух неудачных движений меняет угол, и пластина сдаётся.

— Раньше я бы расплавил крепление, — произносит Аларик, переводя дыхание. В голосе нет жалобы, только непривычность новой меры собственных возможностей. — Теперь лом медленнее, но тоже работает.

Я вытаскиваю три пластины памяти: запись Дравена; журналы детей и таблицы извлечений; приказы Эверта, договоры и номера партий. Вода уже доходит до середины голени. Я собираю упавшие листы в ящик и ставлю рядом с Алариком.

Кассандра требует задержать Брину и Рину, а родильный дом передать палате Эверта. В канал вклинивается офицер северного поста: почему маяки теперь принимают взрослый огонь? Кассандра велит не обсуждать устройство щита в открытом эфире.

Солдаты уже замечают несоответствия. Теперь им нужны сами записи, чтобы сравнить их с речью Кассандры.

Я вынимаю медальон из центрального гнезда и вставляю в оправу. Коды М-1, М-2, М-3 загораются вокруг военного кристалла. Аларик прижимает серебряный провод к золотой линии щита. Его пальцы дрожат от холода, поэтому я оборачиваю их сухой частью своего шарфа и закрепляю сверху ремнём.

— Если начнёт жечь, отпусти.

Аларик проверяет ремень и спрашивает, оборвётся ли передача. Я затягиваю узел поверх его пальцев и не смягчаю ответ:

— Да. Поэтому сразу скажешь мне, когда боль изменится. Решать, сколько ещё можно держать, будем вместе.

Он несколько секунд смотрит на меня, затем кивает.

— Тогда начинай.

Я не спорю с фразой, потому что в этот раз Аларик не распоряжается моей жизнью. Он сообщает, сколько способен выдержать, и ждёт, пока я решу порядок.

Нажимаю педаль.

Военный кристалл гаснет, затем загорается десятками огней. Каждый соответствует маяку или гарнизону. Из него доносятся разрозненные голоса: Северные ворота на связи, Далленское ущелье слышит, второй маяк подтверждает аварийный сигнал. Передача Кассандры обрывается на полуслове.

Я устанавливаю первую пластину.

Вместо моего голоса звучит Дравен. Запись старая, с треском, но слова различимы. Он называет себя, дату и место; сообщает, что сердечные кристаллы получают силу от детей Серого Предела, а Совет покупает партии под видом очищенной руды. Дравен говорит быстро, время от времени оглядываясь на кого-то за пределами памяти. В конце называет имя Кассандры и предупреждает: если запись передана, его уже пытались остановить.

Ни один гарнизон не перебивает. Даже вода, бегущая по камню, кажется тише.

На второй пластине появляются строки детского журнала. Я не читаю номера одни. Нахожу таблицу соответствий и называю детей так, как мы успели восстановить: Ивен Морен, Лиса Ард, Тейо Ран, ещё десятки имён. После каждого военный кристалл передаёт металлический щелчок — запись уходит в память маяков.

Аларик смотрит на список поверх моей руки. Возле трёх особых партий я останавливаюсь.

— М-1. Риан Вальден. Кристалл установлен в генеральский клинок, партия семнадцать-А. М-2. Майра Вальден. Сердечная пластина доспеха, партия двадцать два. М-3. Элиан Вальден. Центральное сердце северного щита.

Голос Аларика звучит рядом, а не из кристалла:

— Подтверждаю. Я носил клинок и доспех, не зная происхождения кристаллов. После раскрытия записей отдал ядро, чтобы остановить извлечение у детей.

Он не оправдывается. Военный канал принимает признание бывшего генерала вместе с остальными документами.

Третья пластина раскрывает приказы Эверта. Его подпись стоит под дозировками лекарств, временем извлечения и требованием заранее записывать младенцев умершими. Следом идут договоры Совета: суммы, даты, печати. Я называю номера документов и партий, оставляя выводы тем, кто их слышит. Офицеры на линии сами сверяют их с ведомостями.

— Восточный перевал подтверждает получение партии М-2, — говорит один.

Другой голос, старше и хриплее, сообщает, что на складе Северных ворот до сих пор лежит пустая тара с тем же номером. Потом откликается третий гарнизон. В эфире больше нельзя вернуть одну удобную версию событий: слишком много людей держат совпадающие части.

За боковой дверью скрежещет металл.

Я оборачиваюсь. Решётка служебного канала, которую я считала тупиком, медленно поднимается. Из тёмного прохода льётся вода, вместе с ней в зал входит Кассандра. Подол серого платья промок до колен, в руке она держит короткий военный клинок. Видимо, боковая лестница вывела её к дренажной галерее.

— Отключи передачу, — требует она. Голос уже не похож на тот, которым она обращалась к гарнизонам. — Ты не представляешь, сколько людей падёт, когда армия начнёт искать виновных внутри себя.

Военный кристалл продолжает гореть. Кассандра замечает это поздно. Её слова уже уходят к маякам вместе с плеском воды и нашим дыханием.

Я намеренно не выключаю связь.

— Вы приказали Торвену уничтожить нижний уровень, — говорю я, вставляя последнюю запись. — Вы знали о трёх кристаллах до рождения моих детей. Скажите армии, какая часть здесь неверна.

Она идёт ко мне, не торопясь. Вода мешает шагам, но клинок держит уверенно.

— Армии нужна граница, а не твои имена. Эверт был заменим. Торвен тоже. Даже я могла уйти, если бы система продолжала работать. Ты уничтожила возможность договориться.

Аларик пытается встать со стола. Провод сразу отходит от золотого канала, и несколько огней на кристалле гаснут. Я останавливаю его ладонью.

— Держи связь.

Кассандра видит, что он не может одновременно удерживать передачу и закрыть меня. На её лице появляется прежняя уверенность. Она ускоряет шаг.

Я захлопываю крышку третьей памяти и толкаю ящик с документами на верхнюю полку, куда вода пока не достаёт. Кассандра замахивается по архивной пластине. Я подставляю металлическую крышку; удар сбивает меня с ног, холодная вода принимает вес и сразу пропитывает платье.

Клинок выскальзывает с крышки. Кассандра поднимает его снова и встаёт надо мной.

За её плечом военный кристалл продолжает передавать всё.

Кассандра заносит клинок над моей грудью.

Глава 27. Последний выбор Аларика

Клинок идёт вниз, и в воде дрожит его серебряное отражение. Я успеваю подтянуть колено, собираясь ударить Кассандру в запястье, но за моей спиной с грохотом падает медная педаль связи.

Аларик приходит в себя рывком. Ещё мгновение назад он лежал, прижавшись плечом к столу, и не реагировал на мой голос; теперь отталкивается от края обеими руками. Провод выскальзывает из ослабевших пальцев, последние огни на военном кристалле гаснут, а он оказывается между мной и клинком.