— До повозки — да. Дальше лежать.

Он смотрит на крепостную дорогу, потом на свои руки. Факел погас в снегу. В прежней жизни эта стая не заставила бы его даже спешиться.

— Я снова решил, что успею раньше неё, — произносит он негромко.

Вместо оправдания он остаётся сидеть в снегу и ждёт солдат. Я поправляю ремень, чтобы край не давил на рану.

— Ты успел закрыть дверь. Теперь дай другим закрыть тебя.

Мы не можем остановиться для нормального осмотра. С помощью двух солдат я укладываю его на скамью, подкладываю под бок свернутый плащ. Аларик не просит продолжить бой и не пытается встать, когда повозка трогается.

Пепельные гончие следуют за нами до каменного моста. Там навстречу выходит отряд из крепости с яркими магическими фонарями. Стая растворяется между скалами, так и не приблизившись снова.

Капитан крепости сообщает, что внутреннюю стену удерживают, но вокруг собрались десятки существ. Главный узел находится под западной башней. До него ведёт защищённый коридор.

Я хочу оставить Аларика в лазарете. Он просит сначала проверить, сможет ли идти, и не поднимается без моего согласия. Пульс выровнялся, повязка держит; дорогу до узла он пройдёт медленно, с опорой.

— Один раз закружится голова — остаёшься там, где стоишь, — предупреждаю я.

Аларик проверяет опору, затем убирает руку от стены, показывая, что услышал условие.

— Согласен.

Мы спускаемся в сердце рубежа вчетвером: я, Аларик, Рейн и Севран. Солдаты остаются у дверей, удерживая крепость. Чем ниже лестница, тем сильнее дрожат стены от ударов снаружи.

Центральный зал намного меньше хранилища. Его занимает каменное кольцо, внутри которого вращаются золотые и серебряные линии. В середине горит М-3.

Я ожидала увидеть кристалл в гнезде. Вместо этого серо-золотой камень пронизан десятками тонких каналов. Они входят в него с разных сторон, проходят насквозь и уходят в стены, словно система за годы вырастила вокруг него корни.

Севран обходит кольцо и один за другим гасит диагностические знаки. Чем дальше он продвигается, тем мрачнее становится его лицо.

— Его нельзя просто вынуть, — говорит маг. — Кристалл полностью врос в матрицу. Придётся отделять каждый канал и удерживать поток вручную.

Я подхожу ближе. Внутри М-3 отзывается сохранённое тепло Элиана.

— Сколько времени займёт извлечение?

Севран снова сверяется со схемой, затем касается самого толстого канала. Свет от него проходит через перчатку мага.

— Если всё пройдёт без ошибки — около часа. Но есть условие, которого мы не видели на старых схемах.

Севран показывает на центральную линию, уходящую от кристалла ко всем маякам. Резервного сердца нет. Пока М-3 остаётся внутри, даже слабый щит держится на его структуре.

— В тот момент, когда мы извлечём кристалл, — произносит маг, — щит исчезнет мгновенно.

Глава 33. Последний детский кристалл

— В тот момент, когда мы извлечём кристалл, щит исчезнет мгновенно.

Севран оставляет ладонь на толстом канале, уходящем от М-3 к маякам. За стенами крепости гремит новый удар. Каменное кольцо отзывается мелкой дрожью, с потолка сыплется светлая крошка, но золотые линии пока держатся.

Я подхожу к узкому смотровому окну. За ним склон почти чёрный от движущихся силуэтов. Пепельные гончие больше не прячутся между валунами; ниже собираются крупные твари с широкими спинами, на которых снег тает серыми пятнами. Их удерживает тонкая дуга щита. Когда она меркнет, первые звери подходят вплотную и проверяют границу лапами.

Во внутреннем дворе крепости стоят взрослые драконы. Военные занимают места у приёмных колец, гражданские, эвакуированные из деревень, ждут за ними. Севран успел передать новый порядок: никто не открывает ядро без команды, каждый называет объём силы и имеет право отойти до начала отдачи. Люди слушают, но никто не знает, примет ли их система, когда исчезнет единственный образец детского огня.

— Сколько продержатся ворота без щита? — спрашивает Рейн. Он опирается на край стола, потому что после дороги дыхание снова стало короче.

Из переговорной трубы отвечает капитан крепости: внутренняя стена выдержит несколько волн, если существа пойдут через мост. Если они поднимутся по склонам сразу с трёх сторон, счёт пойдёт на минуты.

Рейн тянется к карте, но я закрываю её ладонью. Его пальцы холодные, под кожей у запястья пульсирует повреждённый канал.

— Ты уже выбрал маршрут и расставил людей. Теперь сядь. Если снова откроешь ядро без моего разрешения, до кольца тебя не донесут.

Капитан собирается возразить, затем замечает, что Севран не смотрит на него. Маг занят инструментами и явно рассчитывает, что я удержу Рейна от второй попытки. Тот садится на низкую скамью, неохотно, но без приказа Аларика.

Аларик стоит у противоположной стены. После нападения повязка под плащом снова потемнела по краю, однако он не подходит к кольцу, пока я сама не обращаюсь к нему. У него больше нет огня, которым можно удержать систему, и эта невозможность видна в каждом движении: он несколько раз смотрит на центральный знак, будто тело всё ещё помнит, как должно ответить.

— Что нужно от нас до извлечения? — спрашивает он у Севрана.

Маг показывает три канала. Два можно отсечь заранее и перевести на пустые приёмные кольца. Третий держит саму форму щита; его придётся освободить одновременно с кристаллом. После этого взрослая сила либо войдёт в новую матрицу, либо ударится о неё так же, как огонь Рейна у маяка.

— Проверить заранее невозможно? — уточняю я.

Севран качает головой. Пока М-3 внутри, любое испытание проходит через его структуру. Мы уже видели результат.

За стеной раздаётся протяжный скрежет. В смотровом окне одна из крупных тварей наваливается на щит всем весом. Золотая дуга прогибается, свет на М-3 становится ярче. Кристалл продолжает отдавать силу, хотя Элиан давно не должен никому ничего.

Я снимаю перчатки и раскладываю инструменты рядом с кольцом. Каналы тонкие, но каждый проходит сквозь камень. Их нельзя ломать или выдёргивать: Севран будет гасить поток, а я освобождать кристалл из оправы. Последним останется центральный корень.

Аларик делает шаг ближе и останавливается за пределами серебряного круга.

— Можно мне остаться рядом?

Вопрос звучит неловко. Он не добавляет, что Элиан был и его сыном, не пытается превратить родство в право. Ждёт ответа, положив ладонь на край стола, чтобы не потерять равновесие.

Я смотрю на место возле кольца. Там он не помешает Севрану и сможет подать инструмент, если у меня заняты руки.

— Можешь. Но сейчас ты не будешь просить прощения и рассказывать, что должен был сделать. Я не стану утешать тебя, пока освобождаю сына.

Аларик принимает удар без привычного движения навстречу.

— Понял. Скажешь, если нужно уйти.

Он садится у кольца, оставляя между нами достаточно места. От этой сдержанности не становится легче, но мне не приходится защищать свой момент ещё и от его раскаяния.

Севран гасит первый канал. Серебряная нить тускнеет, я поддеваю её тонким зажимом и вывожу из кристалла. М-3 отзывается теплом в пальцах. Второй канал поддаётся хуже: за годы металл врос в поверхность, и приходится снимать его по доле, не повреждая камень.

Когда остаётся центральная связь, Севран просит остановиться. На дворе взрослые драконы занимают места у всех шести колец. Рейн повторяет по трубе: никто не отдаёт больше названной доли, раненые ядра не открывать, упавшего донора сразу оттаскивать от линии. Его голос иногда срывается на вдохе, но команды остаются ясными.

Я кладу ладонь на кристалл.

Сначала приходит не палата и не лекарство. Я снова просыпаюсь на последних месяцах беременности, когда Элиан толкается под рёбра и не даёт повернуться на левый бок. За окном столицы идёт мокрый снег. Альма ворчит, что я держу окно открытым, а я жду знакомого звука крыльев над двором.