— Значит, больше ни обращения, ни полёта? — спрашивает Аларик, дочитав.

— Нет. Прежнюю силу не вернуть.

Он опускает пустую ладонь на колено и лишь тогда спрашивает, стабилизируются ли женщины. Я вызываю Рину. Та говорит быстро, не выпуская кого-то из рук: у одной роженицы отступила боль, у другой снова шевелится ребёнок, а прожилки у Эйры побледнели по краям.

Аларик слушает, прикрыв глаза. Когда я отпускаю связь, он пытается подняться. Колени подводят, и ему приходится опереться на мой локоть.

— Сиди, — говорю я. — Ты только что потерял ядро. Твоё тело не обязано делать вид, что ничего не произошло.

Аларик упирается пальцами в пол, проверяя, удержат ли его руки. Только после этого упрямо напоминает об архивах и детях. Я не отпускаю его предплечье.

— Детей уже выводят Рейн и Эда. Архивы подождут две минуты, пока ты научишься стоять без драконьей силы.

Он хочет возразить, но замечает мою руку на своём предплечье и проглатывает приказ. Остаётся на полу и переносит вес так, как я показываю.

За центральным столом Кассандра дёргает управляющий браслет, пытаясь вернуть контроль. Система больше не слушается её: на каждой команде вспыхивает новая строка о добровольном источнике. Торвен читает их через плечо Рейна и бледнеет.

— Он переписал матрицу, — выдыхает управляющий. — Теперь любой взрослый дракон сможет отдавать часть огня. Вы понимаете, что натворили? Совет не удержит поставки.

Кассандра резко приказывает ему замолчать. Она смотрит на гнездо М-3, затем на шкафы с договорами. Потеря власти над щитом пугает её сильнее состояния племянника.

В глубине стены протяжно скрипит металл. Один из приборов над пультом поднимает стрелку в красный сектор. Торвен сразу поворачивается к нему.

— Давление в охлаждающем контуре. После смены потока его нужно сбросить, иначе лопнет резервуар.

Рейн не верит ни одному его слову, но я сверяю показания с журналом. Стрелка продолжает ползти вверх, по трубам проходит частая дрожь.

— Где сброс? — спрашиваю я.

Торвен показывает на колесо у дальней стены. С связанными руками он до него не дотянется. Рейн ведёт его сам, держит за плечо и освобождает только правое запястье. Управляющий берётся за верхний вентиль и поворачивает на два деления. Гул в трубах слабеет.

Я уже собираюсь вернуть взгляд к Аларику, когда Кассандра произносит почти беззвучно:

— Архив не должен выйти отсюда.

Торвен слышит. Его рука соскальзывает ниже, под колесо, где в камне скрыта чёрная скоба. Рейн перехватывает запястье, но управляющий успевает дёрнуть её на себя.

По стенам проходят красные руны.

— Ликвидация нижнего уровня, — говорит Торвен, уже прижатый капитаном к камню. В его голосе больше нет самодовольства. — Через минуту обрушатся опорные галереи.

Кассандра отступает к боковой двери. Один из её солдат прикладывает браслет к замку, и створка открывается. Рейн бросается за ними, но с лестницы доносится детский крик. Он останавливается: в коридоре за дверью ещё Альма, Эда и одиннадцать детей.

— Выводите их! — кричу я. — Кассандру не догонять!

Рейн выбирает без новой паузы. Толкает Торвена впереди себя и бежит к детскому залу. Каменный потолок осыпается мелкой крошкой, лампы качаются на цепях. Альма появляется в проходе с сыном Селесты на руках; за ней дети держатся за один длинный плащ, чтобы не потеряться.

Я забираю у неё младенца на несколько секунд, проверяю дыхание и метку. Мальчик жив, тёплый, только испуган шумом. Селеста ждёт его наверху, и это сейчас важнее архивов и Кассандры.

— Неси его к матери, — говорю я, возвращая ребёнка Альме. — Не останавливайся, пока не выйдешь на поверхность.

Альма смотрит на Аларика, который всё ещё не может подняться без опоры.

— А вы?

— Мы идём следом. Рейн, заберите клинок, журналы Дравена и детей. Остальное вынесем позже.

Капитан хочет оставить мне одного солдата, но проход уже сужается: сверху падает первая каменная плита. Я толкаю футляр с клинком к нему и сама возвращаюсь к Аларику.

Он успел встать, держась за пульт. Когда зал вздрагивает, Аларик привычно поворачивает плечо, словно сейчас обернётся и закроет меня крылом. Ничего не происходит. Удар приходится в стену, по полу расходится трещина. Он смотрит на пустое место за спиной всего миг, затем подставляет мне руку.

— Слева проход шире. Если опираться на стену, я дойду.

Аларик пробует перенести вес к кладке, но колено подламывается раньше, чем ладонь находит опору. Я встаю с другой стороны и забрасываю его руку себе на плечо.

— Дойдёшь, но не один. Переноси вес постепенно.

Он больше не спорит. Аларик тяжёлый и непривычно холодный; под ладонью больше нет магии.

До коридора остаётся несколько шагов. Рейн с другой стороны зовёт нас, дети уже поднялись к лестнице. Я вижу Альму впереди — синее одеяло ребёнка мелькает у неё на руках.

Торвен внезапно вырывается из захвата капитана. Свободной рукой он толкает аварийный рычаг у двери. Металлическая перегородка начинает опускаться между залом и коридором.

Рейн успевает перескочить обратно и ударить управляющего плечом. Я толкаю Аларика к щели, но потолок над нами проседает. Каменные блоки падают поперёк прохода прежде, чем мы добираемся до перегородки.

Пыль забивает рот. Я прикрываю Аларику лицо краем рукава и жду, пока перестанет сыпаться мелкая крошка. С другой стороны завала Рейн кричит, что вернётся через боковую галерею. Я отвечаю, что мы живы, и требую сначала вывести детей.

— Мирель! — голос Альмы пробивается сквозь камень. — Мальчик со мной!

— Идите наверх. Все!

Шаги понемногу удаляются. Аларик сидит рядом, привалившись спиной к обломку. Он пытается разобрать камни голыми руками, но после нескольких движений пальцы начинают дрожать.

— Ты должна была уйти с Альмой, — произносит он, не глядя на меня.

Я вынимаю его ладонь из узкой щели, пока он не сорвал кожу о камень.

— Не начинай снова решать, где я должна была быть. Даже теперь.

Аларик опускает руки на колени. После паузы кивает.

— Привычка. Плохая.

С дальнего конца зала доносится плеск. Трещина пересекла старую трубу охлаждения; сначала из неё бьёт тонкая струя, затем камень вокруг ломается и в отсек хлынет холодная вода.

Она быстро растекается по полу и касается моих сапог.

Глава 26. Голос под землёй

Вода доходит до щиколоток, пока я перевязываю поцарапанную ладонь Аларика. После отдачи ядра его знобит, а холод поднимается от пола.

— Нужно выше, — говорю я и показываю на центральный стол. — Сядешь на него, пока я ищу второй выход.

Аларик принимает мою руку и поднимается без прежнего упрямства. На последних шагах переносит часть веса на стол так, будто я не замечу. Я замечаю и не спорю.

Завал перекрыл основной коридор. Боковая дверь Кассандры закрылась после обрушения, управляющий браслет остался у неё. В дальней стене видна решётка служебного канала, но вода прибывает быстрее, чем мы успеем разобрать крепления.

Над архивными шкафами потрескивает военный кристалл связи. Тот самый, через который мы слышали родильный дом, теперь передаёт голос Кассандры. Он доносится с поверхности ровно, без спешки, словно нижний уровень не рушится по её приказу.

— Госпожа Мирель Вальден уничтожила центральную систему и похитила детей из лечебного отделения, — объявляет она. — Генерал Аларик погиб, пытаясь остановить жену. Архивы заражены ложными записями и подлежат немедленному уничтожению.

Аларик поворачивается к кристаллу. Слова о собственной смерти он пропускает; на «ложных записях» сжимает край стола.

— Она передаёт это по командному каналу, — говорит он. — Все ближайшие гарнизоны слышат.

— А этот кристалл может отвечать?

Он осматривает оправу. Раньше Аларик просто коснулся бы её огнём. Теперь проводит пальцем по рунам, ищет механический замок и только потом замечает небольшую медную педаль под стеной.