Рейн разворачивается к ним. Один из людей Кассандры сразу закрывает боковую дверь, второй опускает рычаг возле основного выхода. Металлические створки сходятся за спиной Эверта, отрезая нас от коридора, где остались Альма, Эда и дети.

— Откройте дверь, — требует Аларик, поднимаясь. Его голос снова становится командным, но генеральской цепи на нём нет, и солдаты Кассандры это видят.

Она не отвечает племяннику. Её взгляд скользит по трём светящимся именам. На Риане Кассандра задерживается лишь на мгновение, возле Майры поджимает губы, а увидев Элиана, переводит взгляд к работающему щиту.

— Третий источник превзошёл расчёт, — бросает она Торвену. — Ты должен был увеличить отвод раньше.

Этого хватает. Кассандра знала, какой ребёнок оказался сильнее, и следила за работой кристаллов после каждой моей потери.

Я поднимаю со стола первый попавшийся журнал. На открытой странице стоят её короткие распоряжения: «М-1 передать после стабилизации», «М-2 установить до Восточного перевала», «М-3 сохранить в центральном контуре». Рядом — подпись Эверта о завершённом извлечении.

— Вы выбирали назначение ещё до рождения детей, — говорю я.

Кассандра подходит к Торвену и протягивает руки к младенцу. Управляющий медлит. Его пальцы крепче смыкаются на одеяле: пока ребёнок у него, он остаётся необходимым.

— Отдай мальчика, — требует она. — Ты свою часть выполнил.

Торвен переводит взгляд на закрытый выход. Он наконец понимает, что Кассандра оставит в хранилище и его, если это упростит историю.

— Мы договаривались иначе.

Кассандра даже не поворачивает головы к солдатам. Один из них подходит к управляющему справа. Торвен отступает, и ребёнок начинает плакать.

Аларик срывается с места. Рейн одновременно выбивает оружие у ближайшего солдата, а я хватаю край тёмно-синего одеяла, когда Торвен пытается удержать малыша одной рукой и достать нож другой. Он не успевает раскрыть лезвие: Аларик перехватывает его запястье и разворачивает к стене.

Ребёнок оказывается у меня. Я прижимаю его к плечу, закрываю голову ладонью и отступаю за центральный стол. Малыш кричит от испуга, но дышит ровно; настоящая метка Дравена мерцает под пелёнкой.

Кассандра отходит к пульту, оставляя Торвена солдатам. Её попытка забрать ребёнка сорвалась, однако страха в ней нет. Она нажимает на одну из пластин, и поверх стены возникает мутное изображение площади Серого Предела.

Эверт стоит там на ступенях управления. Перед ним собрались солдаты, шахтёры и женщины. Он показывает людям детские журналы, но говорит другое: будто я выкрала детей из лечебницы, остановила щит ради власти над городом и увела генерала в шахту.

— Пока вы искали имена, — произносит Кассандра, — Эверт объяснял людям, кто виноват в погибших на границе. Через час сюда придут сами горожане.

Я смотрю на проекцию. Молодой солдат, потерявший дядю, стоит в первом ряду. Рядом с ним люди, которых мы лечили после прорыва. Эверт показывает на погасший маяк, и толпа отвечает глухим шумом.

— Вы можете вывести нас и предъявить документы, — говорю я. — Советские договоры лежат за вашей спиной.

Кассандра проводит пальцами по пульту. Шкафы с архивами закрываются металлическими створками.

— Документы увидят только те, кому я разрешу. Торвен организовал лабораторию. Эверт превысил полномочия. А вы, Мирель, потеряли рассудок после третьего ребёнка и решили погубить щит вместе с городом.

Она говорит спокойно, но больше не смотрит на меня свысока. Теперь Кассандра торопится. На поверхности осталось слишком много живых свидетелей, а у меня на руках находится наследник Дравена.

Аларик отталкивает Торвена к Рейну и идёт к пульту. Двое солдат встают у него на пути. Он мог бы прорваться, но тогда схватка начнётся рядом с младенцем и работающим сердцем щита.

— Что ты собираешься сделать? — спрашивает Аларик.

Кассандра касается третьего контура.

— Вернуть городу причину бояться вас.

Под нашими ногами поворачивается механизм. Свет от камня М-3 растекается по серебряным каналам, уходит в стены и вниз, к рудным жилам.

Кассандра запускает центральную систему извлечения.

Глава 22. Все дети города

Первый импульс проходит через пол почти без звука. Камень под ногами становится тёплым, затем по серебряным каналам пробегает серый свет. Младенец у меня на руках вздрагивает и начинает плакать громче.

— Останови систему, — требует Аларик.

Кассандра отступает от пульта и закрывает управляющую пластину браслетом. Теперь контур слушается только её. За стенами хранилища один за другим просыпаются древние механизмы; гул уходит по тоннелям, будто шахта делает медленный глубокий вдох.

Севрана здесь нет, но я помню схему. Рудные жилы проходят под городом, выходят к колодцам и старым печам, где шахтёры годами сушили одежду. Пыль осталась в трубах, в домах и в организмах женщин. Система находит любой первичный огонь, которого уже касалось пепельное серебро.

— Она запустила отбор через весь город, — говорю я Аларику. — Не только через нижний квартал.

Кассандра не отрицает. Её взгляд опускается к ребёнку Дравена.

— Контур вернёт щиту достаточно силы, чтобы пережить остановку шахты. Несколько минут — и маяки стабилизируются.

— За счёт кого? — Рейн удерживает Торвена возле стены. Управляющий больше не пытается вырваться; он следит за пультом с тревогой человека, который понимает, что система работает сильнее обычного.

На поверхности вспыхивает первый сигнал. В проекции женщина среди толпы вдруг хватается за живот. Мужчина рядом успевает поддержать её. Почти сразу ещё одна беременная опускается на ступень, а люди вокруг начинают звать лекаря.

Из вентиляционной трубы над архивными шкафами доносится далёкий крик.

Я подхожу ближе. Медная труба соединяет нижний уровень с шахтными постами и старым управлением; раньше по ней передавали команды. Сейчас через неё прорываются голоса со всего здания.

— В родильный дом! — кричит кто-то наверху. — Быстро, она на седьмом месяце!

Следом накладывается другой голос, затем третий. Женщины жалуются на внезапные боли, дети под сердцем перестают отвечать, у нескольких начинаются преждевременные роды. Город, который ещё минуту слушал Эверта, рассыпается на десятки семей, зовущих помощь.

Аларик делает шаг к Кассандре. Солдаты снова поднимают оружие, но теперь двое смотрят на проекцию и медлят. Один узнаёт женщину, которую уносят с площади, и опускает клинок.

— Это жена моего брата, — произносит он растерянно.

Кассандра приказывает ему вернуться на место. Солдат не двигается. Аларик пользуется паузой и отбирает у второго оружие, не раня его, затем отбрасывает меч к Рейну. Выход остаётся закрыт, зато у пульта больше нет плотной охраны.

Я передаю ребёнка Аларику. Он принимает мальчика осторожно, прижимает к груди и сразу накрывает его своим огнём. Метка Дравена перестаёт мерцать так часто.

— Держи его подальше от третьего канала, — прошу я. — Система может попытаться зацепиться за кровь.

Аларик отступает к стене. Раньше он бросился бы к пульту сам. Сейчас остаётся с младенцем, потому что именно этого требует его безопасность, и позволяет мне искать решение.

Я раскрываю ближайший журнал. В разделе центрального отбора указаны три пути: руда, вода, остаточный след. Для остановки нужен управляющий браслет или полное разрушение сердца щита. Второй вариант погасит все маяки немедленно.

Торвен вытягивает шею, пытаясь увидеть страницу.

— Контур нельзя держать открытым долго. Он возьмёт больше, чем нужно.

Кассандра резко поворачивается к нему.

— Ты говорил, система сама ограничивает отдачу.

— Для детей в лаборатории. Там были кресла, кольца и отдельные каналы. Сейчас вы подключили весь город.

Его признание слышат солдаты. Один из людей Кассандры отходит от двери, будто хочет оказаться дальше и от неё, и от пульта.