— Но мне все равно нужно будет с ним встретиться. У вас наряды уже готовы?

— У меня платье — да. А он все тянет. Я считаю, нужен белый смокинг, а он хочет «менее помпезное», — морщится Амина.

Так, ну все-таки какие-то предпочтения у жениха имеются.

— Ладно, тогда до связи. У меня будет еще помощница или две, — предупреждаю я, делая мысленную пометку не забыть обрадовать того, кого я выбрала в жертвы. — Ну и в целом смету на работы я тебе скину завтра.

— Да, звони в любое время! Все, я побежала. Закончится оперативка у начальства, потом нам задачи нарезать будут.

Девушка выпархивает из переговорной, а я вздыхаю.

Мне бы тоже пошла такая сумочка, надо папе заронить идею в голову. Главное, чтоб мама не слышала, а то опять начнется: иди на работу в «Газпром», получай там деньги и сама покупай себе сумки. Это ж надо меня к стенке припереть. Я ее не просила договариваться об этой должности, но виновата, конечно, я.

Кто-то скажет, что я зажралась, но я-то понимаю, что для меня эта работа — хуже каторги.

Сцапав телефон, выхожу следом, но Амины уже не видно, зато у лифта стоят двое. Высокая девушка и… Таир.

Черт.

Никуда от него не деться.

Заслышав цокот моих каблуков, Таир оглядывается, видит меня и замирает.

Вообще уже ни стыда ни совести. Поедает меня глазами даже в присутствии своей спутницы.

Деваться мне некуда, не пешком же мне с восемнадцатого этажа спускаться. Сделав неприступный вид, я подхожу ближе, искоса оцениваю девицу. Красивая, но мне не соперница.

Темными, блестящими глазами она разглядывает меня с любопытством.

— Алсу. — Голос Таира почти угрожающий.

— Меня здесь нет. Это твое богатое воображение, — холодно отвечаю я.

Девушка смотрит на мои губы, затем заглядывает за плечо Таира и, судя по всему, сравнивает цвет отпечатка на рубашке с цветом моей помады.

Я внутренне подбираюсь, готовясь к скандалу.

А лифт все никак не доберется до нашего высокогорья.

Но холивар откладывается, потому что у рогоносицы звонит телефон.

Она отходит на несколько шагов.

— Да как ты смеешь со мной заговаривать? — шиплю я. — Я понимаю, что у тебя мозги при виде меня отключаются, но рядом со своей девушкой бессовестно пялиться на другую! Такой дерзкий?

Таир тяжело вздыхает:

— Алсу, вот скажи мне, чем я провинился перед вселенной, раз она столкнула меня с тобой?

— Тем, что ты развратник, изменщик и вообще противный тип. И сталкер.

Тоска в его глазах, сто пудов, из-за того, что я права, и Таир это понимает.

— Это слишком суровое наказание, — серьезно отвечает он.

— Кто кого наказывает? — Это к нам вернулась рогатая.

— Да вот, Алсу, считает, что я закоренелый грешник…

— Да? Мне кажется, вы преувеличиваете, — посмеивается она. — Таир у нас великого терпения человек…

О да! Как же…

Я прекрасно помню ощущение его рук на своей заднице в публичном месте.

Это все от терпения великого, конечно же!

— Может, вы просто плохо его знаете? — прищуриваюсь я. Нет, ну надо же быть такой клушей, чтобы не видеть, как твой мужик уже взглядом раздел другую и имеет ее в разных позах.

— Это вряд ли, — закатывается она смехом и протягивает мне руку: — Лейсан, сестра этого грешника.

Да ладно? Правда, сестра?

Не то чтобы это было невозможно: у меня как-никак у само́й два брата.

Смотрю с возмущением на Таира.

— И что тебе мешало представить нас друг другу сразу? — шиплю я.

— Ты мне слова вставить не дала.

Угу. Оправдывается он неправдоподобно, и в глазах подозрительный блеск, будто он сдерживает смех.

— Алсу, — пожимаю я руку Лейсан, беззастенчиво ее разглядывая.

Стиль у нее есть, но она совсем не похожа на ту, которая купит брелок со стразиками. В противовес моим звенящим браслетам, цепочкам и сверкающим серьгам-каплям, украшения Лейсан очень сдержаны.

Бедненько как-то.

Никогда не понимала минимализма. Если мне что-то нравится, то этого должно быть много. Я же не бледная моль какая-то!

— Еще вопросы есть? — спрашивает Таир с каменным лицом.

Нет, про брелок спрашивать не буду. Это палево. Как будто мне есть дело до того, кто его подарил.

— Есть, — фыркаю я. — Вы лифт вызвали или просто так стоите?

— Ой! — спохватывается Лейсан и жмет на кнопку.

А если бы я не спросила, так бы и ждали неизвестно чего. Всегда знала, что я самая сообразительная и внимательная. Я все секу на лету. Лучший шпион.

Прищуриваюсь на Таира, транслируя ему мысль, что сейчас ему удалось выкрутиться, но я все равно ему не верю. Этот бугай только закатывает глаза.

На этот раз лифт подходит быстро. Мы заходим в просторную кабину, и я тут же прилипаю к зеркалу. Ну хороша, чертовка, только надо помаду освежить. Я как раз выкручиваю тюбик, когда Нарыков вдруг прозревает. Точнее, ему помогает в этом то, что все стены в лифте зеркальные. Прям символично, что каждая наша встреча проходит среди отражений. Я бы сказала, это знак, но пока не решила, что именно он символизирует.

Так вот. Таир боковым зрением что-то засекает, а потом оглядывается.

Ух ты.

Я даже застываю с помадой у рта.

Ноздри Нарыкова раздуваются, брови сходятся над переносицей, но высказаться ему мешает остановка на этаже. Шумная толпа, обсуждающая какие-то новые инструкции, заполняет кабину, и Таир, видимо, не желая публичных разборок, может лишь прожигать меня взглядом.

Единственное, что он озвучивает, так это вопрос сестре:

— Ты видела и молчала?

Невинный вид, который состряпывает Лейсан, вызывает у меня уважение. Может, она и не тухлая. Маринка тоже вон поначалу выглядела чудовищем, а ничего так оказалась.

Ой. Пока я размышляла, лифт достиг первого этажа.

Стремясь смешаться с другими пассажирами и смыться, я ускоряюсь. И вовсе я не боюсь Таира. Ничего страшного не произошло. И вообще, я не специально. Просто нечего стоять у меня на пути, когда преследуешь.

Увы, Таир успевает перехватить меня за шкирку.

Подлая Лейсан, хихикая, умывает руки. Нет, не быть нам подругами.

Гиена.

— Ну что еще? — вздыхаю я, осознав, что без потерь из хватки мне не вырваться. — Тебе заняться нечем?

— Ну теперь-то прибавилось забот. У меня через час деловая встреча. Времени ехать переодеваться нет. Тут, как ты видишь, не торговый центр.

Ну да. Юбилейная ими не славится.

— Зато на первом этаже есть химчистка, — тычу я пальцем в бледную вывеску со стрелкой за угол.

— Ай да соколиный глаз! — восхищается моей зоркостью Таир. — И что я буду делать без рубашки целый час?

— Ну, может, не час. Может, быстрее. Ты от меня чего хочешь? Чтобы я тебе свой наряд пожертвовала? Так он тебе не пойдет.

— Пойдем. Если они не работают, я тебя задушу.

— Слышь, Отелло. Души их директора. Я тут причем… — упираюсь я, но Таир уже тащит меня за угол.

При виде открытой двери и движухи за прозрачными стенами Нарыков добреет.

— Ладно, принеси мне кофе, — он указывает на кафетерий у входа, — и останешься жить.

— С чего это мне тебя обслуживать? — тут же пылю я.

— С того, что по твоей милости я проведу время до встречи раздетым по пояс. А вчера я три часа выслушивал излияния Артурчика по поводу того, какая ты стерва.

Хлопаю на него ресницами.

Слушал он, а виновата я. Молодец какой. Так бы и признался, что вызнавал у моего бывшего подходы. Ну ладно. Не свинья же я. Деловая встреча — это важно. Я бы тоже негодовала, если бы мне наряд испортили.

— Ладно. Какой тебе кофе? — милостиво уточняю. Могла бы ведь и не спрашивать, а взять на свой вкус карамельный латте, если его тут делают, конечно.

— Скажи, что для меня. Они знают, какой я люблю. И пусть запишут на мой счет. Еще не хватало, чтобы мне девицы кофе покупали, — морщится он.

— Окей, — Я не расстроена. Свои карманные я уже почти все спустила, Марата я дербанила на прошлой неделе, а на этой планировала папу раскулачить, но мы еще не виделись.