Так. Я не поняла.
Он меня отвезет домой, а сам к телке поедет? Опаздывает он!
И главное, не стесняется мне в глаза говорить.
— Ты же хотел мне что-то объяснить?
Я пошатываюсь, Таир фиксирует меня и очень тяжело вздыхает.
— Я задушить хочу. С тобой бесполезно разговаривать…
Вот, значит, как. Со мной даже разговаривать некогда?
— Знаешь, что?
— Что? — Нарыков помогает мне преодолеть порог подъезда.
— Не пиши мне! И не звони! Никогда! И на свидание я с тобой тоже не пойду! Можешь даже не раздеваться больше! Второй раз не куплюсь! И вообще! Я не такая!
— О да… — бормочет Таир, пытаясь усадить меня в салон. — Ты особенная…
— Именно! И хватит меня лапать!
— Я тебя пристегиваю.
— И лапаешь!
— Ты б себя видела, Алсу…
— Ах, у тебя еще претензии? А ну, дай телефон!
— Зачем?
— Я позвоню Артурчику, он меня заберет!
Нарыков с грохотом захлопывает дверь, обходит машину и садится на водительское сиденье. Все это время я пытаюсь справиться с ремнем безопасности, но у меня ничего не выходит. Демонстративно отворачиваюсь к окну, но не похоже, что Таир начинает угрызаться совестью. Едем в тишине под скрип его зубов. Вообще-то нам недалеко, но я успеваю несколько раз провалиться в забытье. И вот поворот в родной двор я еще помню. Потом снова темнота, а дальше я уже открываю глаза утром.
Срабатывает будильник на телефоне.
Дан забыл свой телефон в моей комнате? Что он тут делал вообще?
Господи, я дома. В родной постельке.
Как будто я всю ночь вагоны разгружала.
Ноги гудят, во рту гадкий привкус, рука затекла, и в целом немного мутит.
А еще волосы тянет. Пытаюсь сдвинуть голову на подушке, но что-то не дает мне это сделать. Я даже голову повернуть не могу. А надо вырубить мерзкий аппарат. Судя по свету в комнате, мне еще спать и спать…
Расслабленное страдание от похмелья сменяется адреналиновым скачком, когда в самое ухо раздается:
— Вот теперь я готов тебя душить.
Глава 21
Спустя секунду я узнаю голос и понимаю, что он принадлежит Таиру, отчего адреналин подскакивает еще сильнее.
Но это же мой потолок! Мои стены! Моя комната!
Что здесь делает Нарыков?
Я не помню момента, как мы оказались в квартире, и того, что было потом. А если мы, если он… Шарю по себе руками. Я в платье! Ф-фух…
Или нет? Оно же задирается!
Проверяю на себе наличие трусов под смешок Таира.
Плевать. Я должна знать…
На месте. Можно было бы выдохнуть, но ведь и тут никакой гарантии. Трусишки такие скудные, что их сдвинуть ничего не стоит!
Предпринимаю попытку отодвинуться от Таира, чтобы посмотреть в бессовестные глаза этого развратника, но ничего не получается: он плечом придавил мне волосы. Наконец Нарыков замечает мои дерганья и отодвигается сам. Спускает ноги с кровати и садится, растирая лицо крупными ладонями. Я вижу, что он тоже в одежде. Мятая футболка и пояс джинсов. Мне чуть-чуть легчает.
— То есть так, да? — каркаю я севшим голосом. — Хотел воспользоваться моим состоянием? А что? Не смог?
Таир оглядывается на меня. В карих глазах мука.
— Алсу, в молчании есть свой непередаваемый шарм. Тебе пойдет. Стоит попробовать, я считаю. Хоть ты и выглядишь как страх божий, но была почти лапочкой, пока спала…
Что? Страх божий?
Слишком резко сажусь на кровати, чтобы посмотреть в зеркальную дверцу шкафа. Голову сразу ведет, но я успеваю заметить в ранних утренних сумерках отражение чего-то всклокоченного и чумазого. Нет, я не готова это видеть. И падаю обратно.
— Это все Юсупова виновата, — изрекаю я.
— В том, что я опаздываю, виновата ты, — шипит Таир. — Пришлось перенести встречу.
Нет, то, что Нарыков не попал к своей телке и у него обломалась ночь секса, это, конечно, праздник. Только он, похоже, не извлек урока и собирается наверстать упущенное. И вот это уже бесит. Собравшись силами, я лягаюсь, но не достаю несколько сантиметров до бедра Таира. Вот ведь мерзкий тип.
— Я? Каким образом? — склочничаю я. — Никто тебя не заставлял приезжать. Какого черта вообще тут спал?
Во взгляде Таира столько всего, что я не берусь сказать, чего именно там больше.
— Это вопрос к тебе: с какой стати ты не выпускала меня из квартиры?
Я хлопаю глазами. Очередная история от фантаста Нарыкова. Этот шкаф не смог отбиться от хрупкой меня? Только не говорите, что царапина у него на шее оставлена мной, и она-то и подкосила это тело? Сколько в нем? Килограмм девяносто?
— Припоминаешь? — ехидно спрашивает Таир. — Давай, вспоминай.
А можно не надо? Это ж нужно напрягаться. Шевелить извилинами. Уверена: я вела себя безупречно. Вон, даже трусы на мне. Вся ответственность на Таире.
Но поздно. Смутные картины загружаются в память. Не без потерь, конечно, но основное направление прослеживается. Вот Таир заводит меня в квартиру. Я требую помощи с ремешками на босоножках. Пока он возится, я перебираю пальцами темные волосы и радую Нарыкова тем, что у него нет седых волос. «Это ненадолго», — цедит он.
Потом я стенаю, что мне надо попить. Нет, не воды, а сока. И не в этой кружке, а в стакане. А где лед?
Дальше сообщаю, что мне нужно на ручки и в кроватку. Когда Нарыков в тихом бешенстве оттаскивает меня в комнату, я вцепляюсь в него и начинаю рассказывать про свой проект. Мой великолепный план Таира, похоже, не интересует. Бесчувственный тип.
На финише я ставлю условие: пока Таир меня не поцелует, никуда не уйдет. Для надежности я наматываюсь ему на шею.
Судя по тому, что Нарыков остался до утра, целовать спящую красавицу он отказался.
Подлец.
— Так чего ты не ушел, когда я уснула? — очень хочется все-таки пнуть Таира, но я по-прежнему не дотянусь.
— Каждый раз, когда я думал, что ты наконец вырубилась, и пытался отцепить твою руку от моего горла, ты вскидывалась, и все начиналось по новой.
Все. Между нами пропасть. Ничего у нас больше быть не может.
Мужчина должен жить в твердом заблуждении, что я нимфа, родившаяся с макияжем, от которой не может пахнуть перегаром, ну и далее по списку. А не вот это вот все.
Меня распирает негодование, а у Таира вдруг дергается уголок губ, будто он сдерживает улыбку.
Я не успеваю наехать на него с вопросом: «Что смешного?», потому что в дверь моей комнаты стучат.
— Если все в сознании, жду на кухне, — Это голос Марата.
А он чего потерял здесь? У него есть своя квартира!
И тон еще такой грозный, что мне на секунду становится страшненько. Нет, вряд ли брат заблуждается на мой счет. Он, по-моему, первый понял, что я выросла, и отстал с нравоучениями. Но вот прежде я домой мужиков не водила, и это некомильфо. Хорошо, что родители на даче. Папе вообще такое вредно.
— И что ты наделал? — шиплю я на Таира.
— Я?
— Ну не я же!
Кряхтя и чертыхаясь, сползаю с кровати, приоткрываю дверь и спрашиваю темный коридор, в конце которого виднеется свет из кухни:
— Чувствительные натуры есть?
— Нет, — это рявкает Дан.
Омг. Это что за собрание братьев Каримовых? Что за повод? И младший не спит, и старший какого-то черта здесь.
Повздыхав, я выпираюсь навстречу судьбе, благородно предлагая Таиру:
— Уходи, я прикрою…
Нарыков закатывает глаза, поднимается и идет за мной. Более того, на кухне он задвигает меня себе за спину и протягивает руку Марату:
— Таир.
Я из-под мышки Нарыкова оцениваю обстановку. Рожи обоих братьев суровые. Дан даже кулаки сжимает, но он у нас вообще впечатлительный.
— Марат, брат Алсу, — с тяжелой интонацией представляется старшенький.
— Соболезную, — скорбно отвечает Таир.
— Ты кто такой? — встревает Данчик.
Я мучительно размышляю, сильно ли мне прилетит, если скажу, что это так, ничего серьезного. Уже открываю рот, но Нарыков меня опережает:
— Походу, я парень Алсу.
Глава 22
— В смысле «походу»? — кипятится Дан.
