А как дошло до дела, сразу засунул в меня свой член.

Даже не поужинал меня перед этим.

И где мое признание в любви?

Уперевшись ладошками в грудь Таира, я чуть приподнимаюсь и снова съезжаю по стволу. И снова шиплю. Многовато будет.

— Ты мне за это заплатишь, — обещаю я смертнику.

Нарыков утешающе поглаживает мою ягодицу, чем бесит меня еще больше, и я опять приподнимаюсь и с усилием опускаю попку. Черты лица мерзавца заостряются, а его пальцы впиваются в мои бедра в желании контролировать ситуацию.

Ну уж нет.

Я не прощу тебе, гад, что наш первый раз происходит не в романтической обстановке, где ты вымаливал у меня допуск к телу, а в полутьме в не до конца расстегнутом платье, сбившемся у меня на талии и со спутанными в борьбе за телефон волосами.

Я примеряюсь к члену, распирающему меня изнутри, и елозю попкой, со злорадным удовольствием отмечая, как непросто дается терпеливое ожидание Таиру. Но стоит мне найти правильное положение и прогнуть спину, как интерес к чувствам Нарыкова у меня пропадает, оставляя после себя только эгоистичное стремление получить наслаждение самой. Даже ощущение, что ствол Таира для меня великоват, отходит на задний план, так сладко он давит мне на переднюю стеночку внутри, и если двигаться достаточно плавно и сжать внутренние мышцы, то клитор буквально пронзают молнии.

Закусив губу, я раскачиваюсь на члене, позабыв про его хозяина и в жарком мареве возбуждения не обращая внимания на то, как непросто ему дается пассивная роль.

И долго он не выдерживает.

— Алсу, зараза, — рычит он, ухватив меня за бедра и заставляя замереть.

— Что? Это тоже надо прекратить? — зло спрашиваю я, сжимая внутренние мышцы сильнее.

— Нет, надо надеть презерватив.

Я снова оказываюсь на лопатках, а Нарыков, сделав пару карательных толчков и круговое движение бедрами, все-таки из меня выходит.

Опустевшая дырочка пульсирует, трусики ощущаются влажной полоской, сбившейся между ног, губки саднят.

Пока Таир, поднявшись с кровати, ищет презервативы в изголовье где-то под покрывалом, я решаю, что хорошенького помаленьку. Настал час расплаты.

— Ты куда? — рявкает Нарыков, заметивший, что я пытаюсь одновременно и встать с постели, и застегнуть молнию на заднице, и при этом еще и засунуть себе мобильник Таира в декольте.

— Экскурсия меня не впечатлила, — пыхчу я, хотя по телу все еще блуждают приятные ощущения. Но кто его знает, как оно потом будет? Если бы процессом руководила только я, было бы хорошо, но Таир уже все портит. Презерватив — это, конечно, отлично, но момент выбран неподходящий. Не мог сразу, что ли, в нем ходить?

— Какая экскурсия, Алсу? Я только потоптался на входе, как безбилетник.

Собственно, билетик в синей фольге со знакомым логотипом у него уже в руке, а у меня молния на заднице не сходится! Собачка зажевала дурацкий фатин!

И Таир пользуется моей заминкой без зазрения совести, если она у него вообще есть! Бросок, и он заваливает меня обратно. Я едва успеваю задвинуть трофейный мобильник под покрывало, как меня поворачивают на живот и придавливают сверху телом, отчего нижняя предательница сжимается в предвкушении. Я борюсь за суверенность оскверненных границ, но выползти из-под амбала, весящего не меньше девяносто килограмм, не так-то просто.

Нарыков просто перестает опираться на локти и расплющивает меня под собой. Я остро ощущаю его член, прижимающийся к моему бедру. Обдавая горячим дыханием, Таир шепчет мне на ухо:

— Алсу, когда я говорил, что подготовился к свиданию, я имел в виду не только культурную программу…

Он прикусывает мне мочку, и мурашки водопадом скатываются между лопаток вдоль спины и вылупляются на беззащитной попе. Заговаривая мне зубы подобным образом, Таир вытягивает мою руку вперед и, откинув край покрывала у изголовья, выуживает оттуда ремешок, который тут же затягивает вокруг моего запястья.

— Эй! — Я осознаю, как крупно попала. — Ты чего творишь?

Но уже и вторая рука в плену, а Нарыков поднимается с меня и шелестит одеждой.

— Имей мужество посмотреть мне в лицо! — требую я, вертя головой, но Таир по-прежнему вне зоны моей видимости. Зато я прекрасно чувствую, как трусишки покидают свое мокрое место. Под живот мне просовывается одна из подушек, и финалочкой из-под моего носа забирают пульт. Секунда, и спальню заливает свет.

И лежу я как булочка в развернутой салфетке, готовая для хот-дога.

— А ну отпусти! — шиплю я, но Таир и не думает внимать голосу разума.

— Или так, или я завяжу тебе рот, как обещал. Выбирай, — предлагает Иуда.

Нет, с завязанным ртом я не выдержу. Мне же нужно будет давать ему ценные указания… Поэтому, скрипнув зубами, я смиряюсь и собираюсь делать вид, что мне абсолютно не нравится все, что здесь происходит. Потом-то Таир меня развяжет. А я злопамятная.

Раздвинув коленями мои ноги, он не позволяет мне их сдвинуть.

Указательный и средний пальцы погружаются в мою щелку, выдавливая порцию смазки, по которой подушечка большого пальца скользит, добираясь до клитора.

— Мгмф, — Я роняю голову и утыкаюсь лицом в покрывало, чтобы заглушить стон.

— Блеск, — комментирует Нарыков мое молчание и заменяет пальцы головкой.

Проникновение снова мучительно медленное, но оно и к лучшему. Не мой размер. К чести Таира, поначалу он действует аккуратно своей дубиной, реагируя на мое шипение и стоны, примеривается к моей узкой девочке, не жалуясь на тесноту. К концу этой «примерки» я крупно дрожу, потому что давит в ту самую точку, от которой лавой растекается горячее напряжение.

Почувствовав, что с каждым погружением я сильнее оттопыриваю попку, Таир опирается руками на матрас и переносит вес тела так, что давление внутри становится невыносимым.

— Я тебе отомщу, — задыхаясь в собственных волосах, клянусь я.

— Даже не сомневаюсь, — хрипло подтверждает Таир. — А пока я буду действовать по обстоятельствам.

Временно приходится отложить все грандиозные планы на месть, потому что в голове не остается места для посторонних мыслей. Обездвиженная, я могу только бессильно скрести ногтями по покрывалу, пока Таир наслаждается моим телом.

Член издевательски медленно продолжает осваивать мою дырочку, даря восхитительные ощущения. Ну хоть что-то у Нарыкова выходит хорошо.

Опытный мерзавец. Не торопится. Я ему потом непременно припомню.

А пока все, что я могу, — это сильнее прогибать поясницу: не то для того, чтобы не пустить Таира совсем глубоко, не то для того, чтобы почаще задевало сладкое местечко.

Опустившись на локоть и перенеся на него вес, освободившейся рукой Нарыков откидывает волосы с моей шеи и прижимается к ней губами, продолжая плавно двигать бедрами. Горячее дыхание впитывается сквозь кожу там, где бьется сумасшедший пульс и разгоняет по венам закипающую кровь, провоцируя новую волну колючих мурашек, поднимающих каждый волосок на руке. Лопатки напрягаются, через все тело натягивается огненная струна — она дрожит внутри, вибрируя и вынуждая кусать губы.

Каждый толчок в женскую глубину будто нагоняет густую волну, омывающую жаром изнутри. Член неумолимо скользит между набрякшими складочками, нежно обнимающими ствол, и Таир откровенно наслаждается этим ласковым массажем.

Накал нарастает, тело томится, мучимое жаждой. Ее не унять. Она сжигает. Крупная головка раз за разом раздвигает нежные стеночки, надавливая там, откуда по нервам несется огненный отклик и отзывается в клиторе, так жестоко оставленном без внимания.

Собственная вынужденная пассивная роль сводит меня с ума. Прямо сейчас я не могу даже толкнуться навстречу, лишь покорно принимаю мужской орган, заставляющий меня выдыхать с шумом и тихим стоном. А Таир даже не пытается приблизить разрядку, словно специально оттягивает, упиваясь тем, как моя девочка тесно обжимает варварскую дубинку.

Но если он рассчитывает, что я попрошу пощады, то он не на ту напал.