— Твое какое дело? — вякаю я из-за укрытия.

Посмотрите на него, какой дерзкий! Совсем не думает о последствиях. Он-то девчонок к себе в «берлогу» постоянно таскает. Поток прям постоянный. И судя по тому, как громко орет у него во время посещений музыка, они там не разговоры разговаривают.

Я ведь могу устраивать диверсии.

Или еще лучше: расскажу Ритке невзначай.

Нашелся мне поборник морали.

Однако мой возмущенный вопрос игнорируется всеми присутствующими, будто меня и нет на кухне. А это так, тявкает кто-то.

— Я понимаю ваше беспокойство, — Таир говорит немного устало, но спокойно, не поддается на провокации Дана. — У меня самого есть сестра, и не одна… — Взгляд Марата становится сочувствующим. — Я бы не позволил себе воспользоваться таким состоянием Алсу…

Это он так говорит, что не трахнул бы меня пьяную? Дипломат, блин.

— А другим состоянием, значит, воспользовался бы? — У младшенького продолжает пригорать.

Кстати, да. Меня тоже волнует ответ на этот вопрос. Вспоминается момент, когда у Таира встал в ресторане. Улика, конечно, косвенная. Я хочу знать наверняка.

Блин, не видно лица Нарыкова, зато видно, как Марат закатывает глаза.

— Мы знаем, что вы… э… просто спали, хоть и не очень мирно.

Так. У меня поднимаются брови. И кто дежурил под дверью?

Походу, Данчик. Это он вызвал старшего? За каким хреном, спрашивается? Что это за народный суд, вообще?

— Спасибо, что доставил домой эту козу.

— Э! — возбухаю я, и на этот раз мне достается тяжелый взгляд.

— Иди умойся, гибрид скунса и панды.

Это меня сейчас вонючкой назвали в присутствии типа моего парня?

Собираюсь высказаться, но Марат включает редкие отцовские интонации, которые работают даже на маму:

— Алсу. Я сказал.

Фыркаю и ухожу в ванную, но, естественно, я оставляю дверь открытой, воду не включаю и грею уши.

Только ничего интересного не происходит.

— Если ты хоть как-то ее обидишь… — угрожает Дан.

Ну конечно, он любит мне сам жизнь отравлять. Троглодит бабуинистый.

Что ему отвечает Таир, не разобрать.

Еще пара невнятных реплик, и шаги приближаются.

Блин. Закрываю дверь, пока меня не застукали за подслушиванием. Мне не стыдно, но выслушивать язвительные реплики Марата не хочется. И так ощущение, что я вот-вот сдохну.

Пока я умываюсь, Таир отбывает. И когда я выхожу после длительных водно-реанимационных процедур, замотанная в банный халат Дана (из вредности, он всегда бесится, когда трогают его вещи), в прихожей кроссовок Нарыкова уже нет, а на кухне меня ждут только братья.

— Это ты после одного свидания пошла вразнос? — шипит младший.

Чего его так распирает? Представляет себя с чужой сестрой?

— М-да, — Марат сверлит меня взглядом. — Как-то лихо ты загуляла для папиной принцессы.

— Ничего подобного! Просто посидели с подружкой, — задираю я нос. — С какой стати вы мне устраиваете тут хрен знает что? Я совершеннолетняя!

— Завязывай, — веско предупреждает старший. — Два раза за неделю в дрова, Алсу. Тебя оправдывает только то, что твой нынешний вполне приличный тип. Был бы Артурчик, я бы и ему вломил, и тебе жопу напорол.

— Не имеешь права! И вообще, он не мой нынешний. Это вранье. Не знаю, зачем он так сказал. Вас испугался, может…

Дан гордо расправляет плечи и зловеще хрустит пальцами, а Марат усмехается:

— Испугался? Очень вряд ли. Я как бы в курсе, кто это…

— А? — Я превращаюсь в ухо. — Кто?

— Просто отличный парень, — загадочно ухмыляется подлый старший брат, которого вскормила ехидна. — Так что Таир — твой парень.

— Я против!

Младший придурок феерит:

— А вот надо было синее платье надевать!

— Ты вообще на чьей стороне? — вспыхиваю я.

— Мы на твоей стороне, — примиряюще говорит Марат. — Хороший кандидат. Маме понравится…

— Не смей ничего говорить маме! — паникую я. — И вообще, я уверена, что мы с Таиром больше никогда не встретимся!

Да. Никогда. После того как меня так запозорили перед ним, я не желаю видеть Нарыкова. И вообще. Он отказался меня целовать. И все-таки уехал по своим «делам». Знаем мы, что там за дела. Небось, брелочковые.

И когда через два часа я получаю сообщение от Таира, я уже весь телефон залапала, постоянно проверяя, не пишет ли он мне. Зато когда наконец уведомление сигналит на панельке, я принципиально не читаю.

Вечером не выдерживаю. Тем более что сообщения уже два.

Всего два!

Поразительное хамство.

Было бы хотя бы десять, я бы милостиво ответила, но раз ко мне проявляют такое демонстративное равнодушие, я тоже читаю «в крысу», оставляя сообщение непрочитанным.

Как же меня бесит это нежелание Таира признать, что он потерял от меня голову. Вчера опять преследовал. Увез домой. Возился со мной. Отложил встречу — прости господи. Сегодня внаглую познакомился с братьями и навязался в парни.

Вот что он мне мозги пудрит?

Два сообщения. Это как будто он обо мне не думает.

Так что я только одним глазком гляну, что ему надо. Я ведь предупреждала: больше мне не писать.

«Пришла в себя? В пятницу в семь-ноль-ноль. Буду тебя душить. Тебе понравится».

Что он о себе возомнил!

Никуда я с ним не пойду. Надо было бороться за меня, пока была возможность!

Но второе сообщение не оставляет мне выбора, показывая всю степень гнусности этого типа. И заинтересованности во мне.

«Твои ключи от машины у меня».

Я в бешенстве. И спустить собак не на кого. Марат свалил еще утром сразу после нравоучений, а Данчик прыгнул на мотик и укатил, когда понял, что пахнет жареным. Ну или я хорошо о нем подумала, и у него не инстинкт самосохранения проснулся, а просто жрать захотел, а готовить я не собиралась — это было заметно.

Сама я, понятное дело, аппетита не имела.

Зато выпила весь домашний компот и теперь мучилась от недобрых предчувствий, что меня после такого количества сахара обсыплет прыщами. Это только Дан мечет все, что не прибито, без последствий.

На следующий день я всю свою кипучую энергию бросаю на работу.

Достается Амине.

— Где жених? Он что себе думает? — зверствую я, желая, чтобы страдало как можно больше людей. — Когда он готов встретиться?

— В командировке драгоценный. Только в пятницу вернется, — вздыхает невеста.

— Значит, в субботу назначим встречу, — безапелляционно заявляю я. — Раз я готова пожертвовать выходным, то и он не переломится!

— Я попробую утрясти, — обещает Амина, но голос у нее не очень уверенный.

— Надави на него, — требую я. — Свадьба уже скоро, а от него не так много требуется. Один раз отмучается, и мы оставим его в покое.

В самом деле, что это за мода ездить в командировки?

И главное — все до пятницы. Это чтобы другим жизнь осложнить? Что они там делают в этих командировках, в конце концов?

— Сделаю, что смогу. Но они с партнерами там в пригороде, и связь лагает. Пока не удается дозвониться.

И Таир тоже не пишет. Играет в недотрогу? Не поздновато ли, после того как он спалился по полной на интересе ко мне?

Сама я ему написала гневное: «Ой все!», и оно так и висит недоставленным. Надо отменить отправку.

Еще и тамада порадовал, что у него воспаление легких. Я ему ласково пообещала поставить целительную трехведерную клизму, если он к нужной дате не будет в строю. Кошмарный, кошмарный день.

С типографией удается наконец утрясти все непонятки, и выходит, что проще и надежнее мне самой купить нужное количество лент и привезти их им. Заодно нужно приобрести люверсы. У меня родилась гениальная идея подарить гостям в конце вечера нечто вроде самодельного мини-альбомчика с полароидными фотками со свадьбы… Главное — успеть сделать снимки до того, как все напьются.

Без машины мне не нравится. Слава богу, отдел с тканями есть в ближайшем торговом центре, до которого можно дойти пешком без ущерба для гордости. Завтра и пойду. И задержусь там так, что вернусь ровно в семь тридцать. А то будет мне еще Нарыков указывать, к скольки быть готовой! Никогда Алсу Каримова не приходила на свидание вовремя и не станет втягиваться в эту порочную практику!