— Ты его нашла, — ядовито отвечаю я. — Только интересно знать, почему ты его искала в помещении для персонала?

— Аделя, выйди, — гремит Таир так, что еще до того, как она свалит, сюда сбегутся все остальные. Тем более что девица и не думает его слушать.

— А что тут происходит? — набирает она громкость. Вот хотелось бы знать, чтобы что? Чтобы выставить меня в отвратительном свете?

— А у тебя есть право задавать такой вопрос? — поднимаю я брови. — Это служебное помещение.

— Аделя! — снова одергивает ее Нарыков, но она вместо того чтобы послушаться умного совета, продолжает:

— Да я уж вижу, какая у тебя служба! Подработка по-быстрому?

— Ты что несешь? — рявкает Таир, но я не даю ему договорить.

— Зато ты тянешь вдолгую и впустую. — Это мои последние слова ей, и я перестаю обращать на нее внимания. Все, Аделя — пустое место, и я говорю о ней в третьем лице: — Таир, выведи ее отсюда и сделай так, чтобы она ко мне не подходила. Лучше привязать ее теми веревками к ножке стула. Так будет всем спокойнее. И дверь закрой. Снаружи.

Злющий Нарыков выпроваживает Аделю, цепляющуюся за него, как мартышка. Ох и зря она свои лапки с корявым маником распускает. Но прежде чем выйти за ней, Таир обещает грозно:

— Я с ней поговорю.

— Да ради бога. Если сумеешь. У тебя определенно проблемы с вербальной коммуникацией. Можешь даже ей экскурсии провести, а то она без них чахнет.

Словно в подтверждение моих слов снаружи снова скребутся.

— Не допускаешь ли ты, дорогая, что делаешь опять поспешные выводы?

— Главное — больше не допустить поспешных вводов, дорогой!

Дверь хлопает оглушительно. Хорошо с петель не сорвалась. Ну надо же какой нервный! Все-таки плохо его сестры знают. Но на душе становится чуть теплее. Таир бесится. Справедливость.

Я наконец привожу себя в порядок и выплываю в общество. Слава богу, без меня ничего страшного не стряслось. Все идет своим чередом. Я даже не мщу Аделе. Так, разве что мелочь. Микрофон ей так и не дали. Вытащили на самый позорный конкурс. Ей постоянно подводят детей, не давая развлекаться. А рассадку я поправила заранее. Так что сидит Аделя не просто далеко от Таира. Ему ее даже не видно, потому что их разделяет опупенно огромное наряженное свадебное дерево.

К тому же Катюха, видимо, решила мне угодить, ну или подмазаться, потому что футболку я ей не забуду, и она это знает. В ее задачу входили полароидные снимки для быстрого персонального альбомчика каждому. Их вручат в конце вместе с кусками свадебного торта. Ничего особенного: добрые слова от молодых и пяток фотографий с милыми или забавными моментами.

На Аделе Катя оторвалась.

— Ну ты и зверь, — с уважением тяну я, когда она показывает мне фотки Адели.

Это ж надо так снять тощую жердь, чтобы она казалась гусеницей? А на этой Аделя открыла рот, чтобы положить в него кусок чего-то, близкого по размеру к мамонту. Апофеозом становится фотография, где малахольную вытащили на какую-то активность, и позади нее, а кажется, что над ее головой, тамада поднимает табличку «Кикимора». В крокодил они, что ли, играли? Я упустила.

В общем, настроение мое улучшается.

Разве что меня поразил муж Софии. Хотя сам факт того, что она замужем, удивителен. Какой псих с ней свяжется? Но когда я увидела рядом с ней нормального мужика, то глазам своим не поверила. Производит впечатление полного адеквата. Как его угораздило связаться с такой стервой? Хотя… про Масика тоже говорили, что адекват, так что…

Когда банкет подходит к концу и молодые отчаливают на лимузине в гостиничный номер для молодоженов, чтобы заняться самым сладким — снять обувь и надеть пижамы, я чувствую себя кем-то вроде демиурга.

У меня получилось! Я смогла! Не без накладок. Мелкие косяки все равно были, но невеста их не заметила, а это главное. Если начало торжества я встречала с мыслью, что, возможно, я погорячилась с выбором стези, то сейчас мне кажется, что я рождена для этого.

Но неделю меня не кантовать.

Я разруливаю завершение вечера, раздачу подарков и памятных сувениров, контролирую заказ такси и развоз гостей, собираю позабытые вещи и скидываю в чат для гостей информацию. Девчонки уже уехали, Катюха так и вообще с перебинтованным пальцем. Скрапбукинг оказался делом кровавым.

Уже когда собираю вещи, мне звонит Амина.

Я даже перепроверяю, точно ли она. По идее, свежеиспеченная жена должна стонать, опустив ноги в ванночку.

— Что-то не так? — сразу напрягаюсь я.

— А? Нет, все отлично. Завтра поделюсь, сегодня уже сил нет.

— А что тогда?

— Мне тут Рафик написал, помнишь Рафика?

Я смутно припоминаю невысокого и очень кудрявого парня, который с танцем затмил всех.

— Ну он же на своей приехал, думал, что пить не будет, но передумал.

— И?

— Ну и уехал на такси, а выезд твоей машине перекрыл. Он, конечно, номер телефона оставил, но вряд ли тебе это чем-то поможет… Сегодня Рафик уже не поедет никуда.

— Твою ж… — начинаю я с чувством, но вспоминаю, что Амина ни при чем, — свекровь!

Сколько я сейчас такси ждать буду? Можно вызвать Данчика, но на его драндулете все барахло не увезешь.

— Ты главное не расстраивайся. Я все придумала. Таир все еще там, он не пил, и он тебя отвезет…

Амина что-то еще щебечет в трубку, а у меня в мозгу взвывает сирена. А чего это Таир не пил? А просто ли так Рафик напился? И случайно ли он заблокировал машину? Там же места было до хрена, я же сама проверяла…

И словно добивая меня, из-за спины доносится:

— А вот теперь ты меня послушаешь.

— Меня твои оправдания не интересуют!

— Я не собираюсь оправдываться! — рычит этот непостоянный мужчина.

— Ну тогда и говорить не о чем, — фыркаю я.

У Таира вытягивается лицо.

Сделав глубокий вдох, он зажимает пальцами переносицу, будто у него голова болит.

— Нет, я в принципе догадывался, что будет непросто… — бормочет он и добавляет уже громче: — Тебе деваться некуда, Алсу.

— Доволен, да? Споил Рафика, заблокировал мою ласточку!

— Алсу…

— Что, Алсу? Это ты думаешь, что мне деваться некуда, а вот есть. Меня отвезет Валера!

— Какой нахрен Валера? — опять рявкает Нарыков.

— Служба безопасности!

— Так, ну с меня хватит. — Чье-то терпение лопается.

Таир отбирает мой телефон, подхватывает сумки и пакеты и выходит.

Я устремляюсь за ним.

— Ты не замечал, что у тебя очень навязчивый сервис? Все время силком домой отвозишь! Из магазина, из ресторана, теперь вот с работы…

Молчит.

— А что ж ты Аделю не довез? Кажется, она как раз в твоем вкусе. Как там? Бледные пресные мыши, держащиеся за мужскую штанину?

Продолжает молча идти.

И мне приходится прибавить скорость, чтобы нагнать этого, которому бог дал слишком длинные ноги.

— Думаешь, я за тобой бегать буду?

— Уже бежишь, — не оборачиваясь, говорит смертник.

Блин, и бросить в него нечего, все отобрал.

— Алсу Камилевна, уезжаете? — А вот и Валера. Мы уже дошли до машины Нарыкова, а он только появился. И это охрана! Еще немного, и беззащитную девушку похитили бы! — Я могу…

Таир как раз отключает сигнализацию и открывает багажник, куда складывает мое барахло.

— Нет, парень, не сможешь, — веско говорит он. — Не потянешь, у тебя столько нервов нет.

— Да что ты говоришь! — всплескиваю я руками. — Да я ангел!

— И в чем это выражается? — ехидно спрашивает Нарыков.

— Ну ты же еще жив!

— Слышал? — Это он уже Валере. — Свободен.

Моя последняя надежда позорно убредает, хотя я так и не понимаю, что такого я сказала.

— Это ты зря, — шиплю я на Таира и, припомнив кое-что, договариваю: — Гарпия я только для тебя!

— Это был лживый комплимент. Ты хуже гарпии.

— Так какого лешего ты не оставишь меня в покое! — завожусь я.