Только туалет временно представляет собой кабинет скорой психологической помощи. Когда я туда захожу, там уже перед зеркалом зареванная девчонка рыдает по телефону.

— … меня даже не заметил! — всхлипывает она в трубку, отворачиваясь от меня. — Я подглядывала… Они целовались! То есть это точно никакие не деловые встречи! Да что ты понимаешь?

Чтобы не мешать чужому горю, скрываюсь за дверью с буквой «Ж», но мне все равно слышно всю историю мерзавца. И я деве искренне сочувствую.

Кто-то скажет, что, если она не хотела своего парня поймать на горячем, то и следить за ним не нужно было. Но я считаю, если есть подозрительные звоночки, игнорировать их глупо. Лучше узнать правду и послать козла лесом, чем самой скрести потолок развесистыми ногами. Только прежде чем начинать рыдать, я сначала бы расцарапала наглую рожу изменщика, а уж потом можно и поплакать.

Моей тактичности хватает на то, чтобы дать девушке выговориться подруге, высморкаться и уйти из уборной. Это занимает какое-то время, надеюсь, Таир там весь десерт еще не съел.

В общем, чужие страдания напоминают мне, что нельзя расслабляться. Пока враг не повержен окончательно, нельзя подпускать его слишком близко. В голове тут же выстраивается план, как подразнить и обломать Таира, но когда я возвращаюсь к приватной зоне, то вижу, что нужно придумывать что-то новенькое. Желательно с участием огнестрельного.

Нарыков стоит в дверях, и видно, что это не нетерпеливое ожидание меня прекрасной. Он обнимает и успокаивающе поглаживает по спине ту деву, что только что ревела в туалете. Она то пытается вырваться из объятий, то снова льнет к нему.

И мне все это очень не нравится.

Картинка складывается мгновенно. Таир со мной целовался, его девушка за ним следила и увидела его измену. Она проревелась и пошла выяснять отношения. И что делает Таир? Интересно, он до сих пор со стояком?

Красная пелена заволакивает мне глаза.

Натягивая на лицо выражение Снежной королевы, я с презрительным видом неторопливо подхожу к Таиру со спины. Похлопываю его по плечу, привлекая внимание, и когда он оборачивается, обливаю презрением:

— Теперь ты спалился окончательно.

— Что? — не понимает Таир.

Еще и внаглую не пытается от своей девушки даже отстраниться.

Хоть бы рожу виноватую сделал!

— Я была права насчет тебя, дорогой. И не пиши мне больше. Кобели многоразового пользования меня не интересуют!

Эффектно тряхнув волосами, я разворачиваюсь, чтобы гордо уйти, но меня останавливает дрожащий женский голосок:

— Простите, я и вам все испортила. Я сейчас уйду…

Красное марево перед глазами сменяется черным. Это как же надо себя не уважать, чтобы, застукав своего парня с другой, утереться и уйти, дабы не мешать ему развлекаться?

Я оборачиваюсь:

— Милая, — я смотрю на нее сверху вниз, благо рост и каблуки позволяют, — тебе нужно научиться ценить себя. Как бы шикарно он, — я киваю в сторону Таира, на которого стараюсь не смотреть (еще чего!), — ни выглядел без рубашки, как умело ни целовался, это не повод топтать свою гордость…

Я сейчас готова еще много чего сказать, но красноглазая дева с поплывшей подводкой меня перебивает:

— Вы все не так поняли… Я сестра Таира. Меня зовут Венера…

Таир наконец открывает рот.

— Говоришь, шикарно выгляжу без рубашки?

Занавес.

С возмущением смотрю на Таира.

А сразу сказать нельзя было?

Вот прям как мой папа! Тот тоже вечно отмалчивается. Ждет, пока мама выбьется из сил, объясняя ему, где он был неправ. И только потом выясняется, что все все неправильно поняли. Потому что он молчал.

У меня в семье один нормальный мужчина, который не ждет до последнего с важной информацией, — это Марат. Он, видимо, в маму пошел, а из отца даже сплетни не вытянешь.

И Таир, похоже, такой же.

Сплошные недостатки у человека. Как он выживает-то?

Не мог сразу сказать, что у него две сестры? В первую же встречу. Где-то между «привет» и «как дела» было бы вполне уместно. Ну или «А брелок мне подарила сестра. Одна из двух». Тоже мне разведчик.

Закатываю глаза и демонстративно отворачиваюсь, складывая руки на груди. Пусть теперь извиняется.

Но момент с публичным раскаянием портит Венера.

— Я позвоню тебе попозже… — шмыгает она носом, обращаясь к брату.

— Лучше завтра, — самонадеянно уточняет Таир. Ха! — И я бы не торопился делать выводы. По крайней мере, все следует выяснить наверняка, чтобы не вышло как в прошлый раз… Ты же сама говоришь, что было только похоже, что они целовались…

— Он к ней наклонился! — снова хлюпает Венера. — Просто ты из мужской солидарности его защищаешь! Не буду тебе звонить!

И уносится.

Таир тяжело вздыхает.

— Младшая? — повернувшись к нему, уточняю я.

— Они все младшие, — он трет переносицу.

— И что ж ты как старший брат проморгал козла рядом с сестренкой? — упрекаю я.

— Вот у тебя есть старший брат? — смотрит мне в глаза Таир.

— Ну, есть.

— И часто ты его слушаешь?

Слушать Марата? Еще чего!

— Иногда, — обтекаемо отвечаю я, но, похоже, мои слова не вводят Таира в заблуждение.

— Вот и Венера — иногда. И вообще, слушать надо было до того, как они поженились…

— Так он еще и муж? — поднимаю я брови.

— Да, и это уже шестая или седьмая за полгода «обнаруженная измена». Венерка даже частного детектива нанимала, чтобы найти какую-то левую бабу. Не нашла, ситуация прояснилась, но ей не хватает драмы. Санек — святой человек и любит ее.

— Дыма без огня не бывает, — скептически фыркаю.

— Кстати, про огонь. Пора вернуться к насущным вопросам.

— Это к каким? — Хлопаю ресницами.

— К тем, в которых я без рубашки и шикарен, — напоминает Таир.

— Это я для красного словца, — тут же открещиваюсь я.

Кажется, настает подходящий момент продинамить Нарыкова. Будет он мне еще голову морочить!

— Предлагаю убедиться эмпирически, — Таир притягивает меня к себе.

Я поддаюсь, но в последний момент выставляю между нами руку.

— Не, не, не… Эмпирически мне папа не разрешает. И я обещала быть дома в одиннадцать…

— Алсу, — Таир улыбается так, что у меня дыхание перехватывает. — Ты забываешь про обстоятельства нашего знакомства.

И окончательно прижимает меня к себе.

Это он про то, что мы с Маринкой напивались до двух ночи в баре? Ну так, папа просто не знал. Уверена, если бы я спросила его разрешения, он бы не одобрил. Поэтому я его и не спрашиваю.

— Вот из-за этих самых обстоятельств у тебя и сложилось обо мне ложное впечатление, — заверяю я Таира и выпутываюсь из объятий.

Надо увеличить дистанцию, а то мурашки опять просыпаются и уже начинают разминаться перед забегом. Некоторые усиленно пытаются усыпить мою бдительность, но со мной этот фокус не пройдет.

Можно и Таро не раскладывать. Если я сейчас пойду на поводу у гормонов, Таир так никогда и не осознает, как правильно ухаживать за девушкой.

Так что Золушке пора домой, пока она не потеряла не только туфельку, но и платьице.

— А как же десерт? — И главное, смотрит так, что любому ясно, что он не про те пирожные, что сейчас стоят на столе. И у меня четкое ощущение, что переступи я порог приватной зоны, окажись снова в той наэлектризованной атмосфере, и все… Воспитательный момент будет гарантированно упущен.

— Много сладкого вредно, — делюсь я с Таиром мудростью и направляюсь к выходу.

Настигает меня Нарыков уже на крыльце. Быстро он расплатился.

Открывая мне дверь машины, спрашивает:

— Не передумаешь?

Ну кто так настаивает? Начинаю раздражаться. Всему-то надо учить.

— Не-а.

И пока Таир везет меня домой, я уже планирую в голове, как он потянется меня поцеловать, и как я не дамся…

Однако если человек противный с самого начала, он таким остается до конца.

Нарыков по-свински не оправдывает моих ожиданий, даже и не думая приставать ни в машине, ни у подъезда, отчего я раздражаюсь еще сильнее. Очень хочется дать пощечину, но не за что. Никакой чуткости и понимания.