— Алсу, если тебя опять понесет на приключения, в этот раз я не смогу вернуться с половины пути. Я лечу в другую область…

Закатываю глаза.

— Вот как ты обо мне думаешь… Завтра у меня деловая встреча, а потом я подумаю, как оправдать твое ошибочное мнение…

Таир неожиданно удивляется:

— Ты работаешь?

— А что? Думал, что я лентяйка?

— Нет, я думал, ты или студентка, или только-только закончила учиться. Мои сестры еще год потом себя искали, — хмыкает Нарыков.

Вот. Кому-то повезло, а меня мама заставляет идти на каторгу уже через месяц и выходить там за кого-нибудь замуж.

— Я уже нашла свое призвание, — вздергиваю я подбородок и, подобрав босоножки, спускаюсь вниз.

Надо отдать мне должное. Я не дрогнула, даже когда Таир помогал мне застегивать ремешки на щиколотках. И когда он притормозил возле моего подъезда и крепко поцеловал — тоже.

— Не передумала? — хрипло спрашивает Нарыков.

— Нет!

Он должен известись от тоски по мне.

Но у Таира другие планы.

— Завтра я за тобой заеду. Раз выставка тебя не устраивает, займемся рукоделием…

— Еще чего! — возмущаюсь я, уже планируя, что надеть. Что-нибудь без молний. Например, мой комбез. Его просто так с меня не содрать. — И не мечтай. Я все сказала. Баста. Между нами пустыня, слышишь?

— Жарко. Согласен.

Ну и я ушла, покачивая бедрами, чтоб, значит, завтра Таир действовал настойчивее.

А сегодня я уже думаю, что такие свидания — это слишком.

Под мерзкий звук будильника я, кряхтя, спускаю ноги с кровати. И будильник-то не мой! Опять дановский. Черт! Сколько времени! Фааааак! Амина! Встреча! Я проспала!

Я пулей собираюсь на встречу, до которой остается всего час. Уже даже не до кофе. Тут бы лицо нарисовать, волосы уложить и запудрить все отметины от губ Таира. Они неяркие, и к вечеру совсем растают, но не могу же я явиться с такими следами!

Успев вперед сонного брата в ванную (а вот раньше надо просыпаться, а не щемить на массу до обеда) и отказавшись от завтрака (все равно все сожрал гадский Дан), я совершаю невозможное и за двадцать минут до назначенного времени загружаюсь в мою ласточку. Плюс дневной летней поездки в субботу через центр в отсутствие пробок. Так что добираюсь я всего за десять минут. В зеленую волну попала. Сегодня мне везет.

Припарковавшись не очень удачно, я уже собираюсь набрать Амину, чтобы уточнить, где мы бросим свои бренные кости. Кажется, она предупреждала, что в выходные работают другие переговорные. Вот определюсь и переставлю тачку. Уже отсюда вижу козырное место.

Нашаривая телефон на соседнем пассажирском сидении, я упускаю его, и он падает вниз на коврик. Ругаясь, я лезу за ним, а когда поднимаюсь, вижу, что облюбованное мной место уже занято. Из передней пассажирской дверцы выпархивает Амина, и я передумываю выцарапывать глаза наглому водиле, который увел у меня место, но ненадолго.

Открывается дверь со стороны водителя и выходит… Таир. Он что-то выговаривает Амине, но не зло. Мне не слышно, но я уже успела изучить Нарыкова. С таким выражением лица он ворчит. Я все еще не хочу верить своим глазам, но когда Таир натягивает на сопротивляющуюся Амину кардиган, выуженный из недр заднего сидения, и протягивает ей сумочку, мне становится все понятно.

Я кладу руки на руль и стискиваю пальцами кожаную оплетку до треска.

Пазл складывается кусочек за кусочком, вынимая из памяти детали, которые все это время подспудно не давали мне покоя, и вот теперь нашлось объяснение. Не просто так я прицепилась к тому брелоку. Чуяла, что что-то здесь не то. Но после признания Софии, что она действительно подарила брату блестяшку, я успокоилась. Почти. Была еще командировочная телка. Сто пудов была. Или есть?

Но это не самое страшное.

Не самое оскорбительное.

Гадкой змеей поднимает голову осознание.

Ситуация в целом мерзкая, но что сильнее всего бьет по самолюбию: я для Таира не единственная даже не в смысле сексуального притяжения. Я не главная, я не на первом месте. Есть та, на ком он женится. На этом фоне меркнут все девки, которые выполняют функцию спермоприемника, пока он в командировке.

О нет. Я не таких широких взглядов, чтобы прощать перепихоны, и будь Нарыков действительно моим парнем, я бы это пресекла: или я, или все остальные… Но здесь…

Сразу вспоминаются все совпадения: жених Амины в командировке, и Таир тоже. У жениха связь не ловит, и Таир недоступен. Жених работает на том же этаже, где мы обсуждаем с Аминой приготовления к свадьбе, я встречаю Таира у лифта. Ресторан, выбранный для празднования, — и снова там Нарыков обсуждает что-то с администратором. Эти его вечные «это надо остановить», «это все не вовремя».

В горле клокочет, застрявший рык. Глаза печет, но я и слезинки не пролью.

Что у них там за отношения, если невеста любит его и ревет, зная, что он ходит по бабам, но собирается выходить за Таира замуж? И Нарыков считает, что Амина «смирится»? Никогда мне этого не понять. И втягивать меня в такое я не позволю. Я на ее месте не сестрам жаловалась, а кочергой приложила. Я видела, у Таира есть на первом этаже.

Нет, это невообразимо! Берлогу он себе завел. И ни одного признака женщины там нет. Собирается сохранять свои привычки и после свадьбы? Ну меня это не касается.

Вот мудак! На ночь предлагал остаться, а утром планировал отправиться обсуждать свадьбу с другой. И Амина не лучше. А может, она в курсе не только походов налево, но и личностей особ?

Нет, пожалуй, это было бы слишком, если, конечно, Амина не испытывает морального удовлетворения оттого, что женой станет именно она.

Бред!

Внутри затягивается тугой узел ярости.

Первое желание — ворваться к этой парочке, устроить скандал, расцарапать рожу Таиру, облить презрительной жалостью Амину и уйти, громко хлопнув дверью. Желание такое сильное, что мне с трудом удается себя контролировать. Но нет, я так не сделаю.

Не опущусь до скандала, хотя имею на него полное право.

Каримовы не унижаются.

А Алсу Каримова перешагивает подобное и идет дальше.

Если Нарыков думает, что удачно мной попользовался, то он ошибается. Это я получила подтверждение, что Таир не может передо мной устоять.

В груди словно с бешеной мощью разлетаются осколки битого стекла. Я должна удержать лицо. Я справилась, когда Миша выбрал Маринку, и уж тут я точно не дам слабину. И хотя внутри горит красная кнопка «Тотальное уничтожение» и призывает ее нажать, я буду профессионалом до конца.

Это мой первый заказ, и я должна справиться во что бы то ни стало. Иначе мне никто работу больше не даст. Это не служба в конторе, где главное — чтобы резюме подошло. Тут работают только рекомендации. А мне ли не знать, как наша диаспора умеет в сарафанное радио.

Бровью не поведу. Доведу все до конца. Осталось не так долго.

Никто не смеет пренебрегать Алсу!

И я еще отомщу. Вытрясу из Марата все, что он знает про Нарыкова, и тот пожалеет, что позволил себе вешать мне лапшу на уши. Главное, чтобы Дан не узнал. Он просто вышибет мозги мудаку, а мне надо, чтобы он соображал хорошо и понимал, за что ему прилетает. Да и из больницы тяжело участвовать в торжестве, а мне надо, чтобы ничего не тормозило процесс и все прошло без сучка и задоринки четко в срок. Не желаю иметь к этому отношение дольше необходимого. А Амина и так наказана. На вид вроде не идиотка, чтобы выходить замуж за мужика, который сохнет по мне.

Неудивительно, что сестра Таира все время подозревает мужа в измене, если у нее перед глазами такой пример.

Надо как-то собраться. Но это оказывается не так-то просто.

К кипучей ярости примешивается еще что-то, нечто скребущее, царапающее изнутри. И именно оно не дает мне разжать сведенные пальцы, вцепившиеся в руль. Усилием воли отдираю руки и откидываю солнцезащитный козырек, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Из отражения на меня смотрят дикие глаза с расширенными зрачками. Справиться с лицом не получается.