— Так не делается! — возмущаюсь я.

— И ты еще говоришь, что у меня скудная фантазия, — Бесстыдник спокойно преодолевает два пролета, не думая спускать меня с рук.

Я верчу головой, чтобы оценить, куда меня принесли.

Спальня.

Одна сплошная спальня.

Очевидно, что гостевые комнаты не предусмотрены и тут. У дальней стены за не до конца закрытой дверцей угадывается встроенная гардеробная, напротив располагается ванная, а прямо по курсу приветливо распахнуты панорамные двери на балкон. Плазма на стене, проигрыватель для винила в углу и ноутбук на кресле-мешке. Все. Возмутительный минимализм.

Здесь определенно нужно зеркало в полный рост и туалетный столик, а то даже косметичку поставить некуда. Вон на той стене масса места для полок, на которые можно расставить сумочки. А в том углу можно оставить как есть. Там отлично уместится коврик для йоги. А те жуткие гантели только портят вид.

Но самой впечатляющей и приковывающей взгляд в комнате оказывается она.

— Ты поэтому заманил меня к себе домой, да? — Мой взгляд падает на огромную кровать, стоящую в центре огромного пространства. — В ресторанах такое даже в приватных зонах не устанавливают!

Нет, я, конечно, догадывалась, что вряд ли такой крупногабаритный дядя, как Таир, спит на типичной полуторке. Он и на моей двуспалке даже по диагонали не умещался. Но этот монстр? Это что? Гигантомания? А с виду такой приличный мужчина…

Ладно. Нарыков даже с виду неприличный, хоть и пытается таковым прикидываться.

— Не совсем. Сейчас покажу. Экскурсия только началась…

Закатываю глаза.

— Тут и смотреть не на что. Ты совсем не готовился к свиданию, — язвлю я.

— Не скажи. Сейчас кое-что покажу, и ты убедишься, что это не так.

— А ты уверен, что я захочу это лицезреть? — Я настроена скептически.

Знаем мы этих парней, и что именно они всегда готовы показать. Ничего там интересного нет. Я уже видела у своего первого. Экскурсия — слишком громкое слово для того зрелища.

— Без этого дальше нам никуда, — уверенно отвечает Таир. — И если что, это эксклюзив. Такое тебе ни один мужчина добровольно показывать не будет.

— Из соображений здравомыслия? — уточняю я.

— Из соображений здравомыслия я решил, что тебе нужно это увидеть.

Нарыков усаживает меня на кровать, а сам берет в руки два валяющихся на покрывале пульта. После нажатия первой кнопки тяжелые блэкаут портьеры закрывают выход на балкон, погружая комнату во мрак. Лишь с первого этажа пробивается немного света, чтобы можно было угадать очертания предметов.

— Устраивайся поудобнее, — советует Таир, когда на той стене, где я приглядела место для полок под сумки, появляется световое прямоугольное пятно.

Хм. Проектор. Прикольно. Дан тоже хочет установить в гостиной, но мама сказала, что он у себя в квартире может хоть на каждой стене смотреть, а она не даст снять картины, которые так тщательно подбирала.

— Если у тебя там видео для взрослых, то это плохой выбор, — предупреждаю я.

— Нет, Алсу. Там не видео. И оно не для взрослых, а конкретно для тебя.

Это он так намекнул, что я еще маленькая?

Ну-ну. Лапает Нарыков меня как большую.

Пока Таир ковыряется в смартфоне, я пытаюсь понять, как реализовать «устраивайся поудобнее» в комнате, где абсолютно все неудобно. Посопев, я расстегиваю ремешки босоножек и, стряхнув обувь, располагаюсь на кровати в позе русалочки. Платье хоть и эластичное, но не настолько, чтобы сесть по-турецки без риска, что молния, вшитая от копчика до края подола, расстегнется, демонстрируя некоторым слишком многое.

Но вообще я уже начинаю нервничать.

Что он задумал? Я и так раздражаюсь, что все идет не по моему плану. Что это за манера выключать свет? Я для чего столько времени наряжалась, красилась? Мне нужно, чтобы Нарыков исходил слюной, глядя на меня, тянул свои наглые лапы, а я не давалась!

— Готова? — спрашивает Таир, усаживаясь рядом.

— Было бы к чему, — фыркаю я.

— Итак, начнем. Внимание на экран.

Я перевожу взгляд на изображение. Это и в самом деле не видео, а фотография. Фотография какой-то возрастной красивой женщины с восточными чертами лица.

— Если ты меня когда-нибудь увидишь с этой особой, не спеши обвинять ее в том, что она моя любовница. Знакомься, Алсу. Это моя мама, Нурания.

У меня вытягивается лицо.

Следующее фото. Дама, похожая на первую, но сильно моложе.

— Это тоже не моя любовница. Это моя тетя, Эмилия.

— Ты что? Будешь мне всю родню показывать? — обалдеваю я.

— Женскую половину, которая живет в этом городе, — вздыхает Таир.

— И зачем мне это?

— Действительно… Даже не знаю… Может, потому что ты каждую подозреваешь в связи со мной? Дальше. Это мои кузины, дочери Эмилии. Они все счастливо замужем и сильно детны. Шанс встретить их рядом со мной невелик, но не равен нулю. А поскольку они перманентно беременны — то одна, то другая — я бы не хотел, чтобы они начинали нервничать…

Я, открыв рот, смотрю на сменяющиеся кадры, пропуская половину комментариев Таира мимо ушей. И в голове у меня бьется только одна мысль: эта семья захватила город. Сколько их? И это только женщины!

— А мужики у вас в семье в меньшинстве? — таращусь я на фото Лейсан, до которой дошла очередь по старшинству.

— Нет, у одного моего дяди четверо сыновей, у другого — двое. Двоюродные сестры тоже нарожали пацанов.

Какой кошмар. Это ж в городе ступить некуда, чтобы не наткнуться на кого-то из Нарыковых. Мы как раз переходим к замужним сестрам Таира, которые пока еще не продолжили род, но однажды определенно внесут свой вклад в нарыковскую экспансию.

— С Лейсан ты уже знакома. Она старшая из моих младших сестер. Ты ей даже понравилась. А это Венера, ну та, которая развлекается тем, что ищет несуществующих любовниц мужа. У вас с ней много общего, можете организовать кружок по интересам…

— Э! — булькаю я. — Что значит несуществующих? Если я не успела поймать тебя за руку, это не говорит о том, что ты девственник в девятом поколении!

— Я совершенно точно не девственник.

И даже не скрывает! Кобелина!

И главное, сообщает о своем кобелизме мне на ухо таким проникновенным шепотом, что так и тянет сказать: «Докажи!»

Аж мурашки выступают. Хорошо, что темно.

— И много там еще фоток у тебя?

— Сейчас мы переходим к Софии, которой ты как раз не понравилась. Она настойчиво убеждала меня в том, что от тебя нужно держаться подальше. Так что еще фоток пять-шесть. На последней — моя двухлетняя двоюродная племянница, это чтобы совсем наверняка…

Я с возмущением поворачиваюсь к Таиру.

Он что? Думает, я настолько ку-ку, что буду ревновать к двухлетке?

Ну в смысле не ревновать, а ну… ой, все!

Софии я не понравилась?

Ну так она мне тоже! Чернявая выдра с чрезмерным самомнением. За версту видно. Бедный ее муж. Нацепила цацек и думает, что ей все можно! В этом городе одна королева, и это я!

— А ты точно уверен, что это подходящее занятие для свидания? Просмотр семейного архива? — ворчу я. — Какое-то оно противозачаточное…

— Еще скажи, что тебе неинтересно, — усмехается Таир, заправляя мне за ухо прядь волос, и мурашки снова радостно вылупляются. Свинство. Он ведь даже не пристает! А должен! Этот человек вообще способен не наносить мне оскорбления?

— Мне намного интереснее, что там у тебя в телефоне такое, чего ты мне не показываешь, — прищуриваюсь я и, недолго думая, выхватываю у Таира из рук смартфон.

Быстро открываю галерею, пока тот не сообразил, и в череде маленьких квадратиков я сразу засекаю компромат. Две сплетенные фигуры. Тут же жму, и та-да-дам!

— Отдай, — тянется Таир отобрать телефон, но не на ту напал. Я задираю руку повыше, а сама пялюсь на стену, где крупно и во всех подробностях видно, как мы с Таиром самозабвенно целуемся в фотозоне ресторана. Кто-то успел отжать фоточки!